✧ Глава 5 ✧

Когда Сирша влетела в кабинет короля с заплаканным лицом, это ничуть не умаляло её очарования в глазах Илберта. Для него она даже с покрасневшими глазами была подобна цветку, который пьёт утреннюю росу.

Сирша обхватила короля руками и повисла у него на шее, рыдая. Её маленькие ладони сжимали ткань камзола с отчаянной цепкостью испуганного ребёнка, а влажные щёки прижимались к груди, оставляя на дорогом бархате тёмные следы от слёз.

– В чём дело? Почему ты плачешь? – забеспокоился Илберт, и его руки сами собой легли на вздрагивающие плечи девушки. – Твоя служанка обидела тебя?

Сирша подняла на него огромные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, которые слиплись мокрыми треугольниками. От такого взгляда у любого мужчины дрогнуло бы сердце.

– Ваше Величество, когда вы устанете от меня, то приведёте другую женщину во дворец? – всхлипывала Сирша. Слёзы, стоявшие в её глазах, сверкали ярче драгоценных камней в шахтах Аштарского королевства. Илберт, глядя на неё, думал, что никогда не видел ничего прекраснее этой хрупкой девушки.

– Что за вздор?! Кто это сказал? – ошеломленно уставился на Сиршу король.

– Королева! – пискнула девушка, по-детски хлюпая носом. Нижняя губа предательски дрожала, и Сирша то и дело прикусывала её белыми зубами, пытаясь сдержать новые рыдания.

– Королева… – эхом отозвался Илберт, нахмурившись, словно с трудом верил в услышанное. – Почему королева вдруг сказала тебе подобное? Хотя, нет… Где ты с ней встретилась? Она вызвала тебя на аудиенцию?

– Нет, – отрицательно замотала головой Сирша, и её мягкие серебристые волосы рассыпались по плечам, зацепившись за расшитый воротник королевского камзола. – Я хотела увидеться с ней, чтобы подружиться, поэтому пошла в Центральный дворец.

– Ты снова покинула Восточный дворец? – недовольно спросил король, но в его голосе не было настоящего гнева.

– Я устала сидеть в четырёх стенах, – пробормотала Сирша, и её голос прозвучал так жалобно, что Илберт почувствовал, как его раздражение тает, словно снег под весенним солнцем.

Слёзы текли ручьём по щекам Сирши, и она, не в силах больше стоять на подкашивающихся ногах, вдруг подалась вперёд и совершенно бесцеремонно, так, как никогда не осмелилась бы поступить ни одна благородная леди, забралась к королю на колени. Девушка свернулась калачиком в объятиях Илберта, желая получить крупицу тепла и защиты. Её пальцы вцепились в плечи короля, а голова легла в изгиб его шеи, и горячее дыхание защекотало кожу мужчины.

Король устало вздохнул и бережно вытер слёзы Сирши рукавом, касаясь бледной кожи так осторожно, словно она была сделана из тончайшего фарфора.

— Не плачь, моя милая Сирша. Ты действительно правильно поняла, что королева имела в виду?

Сирша энергично закивала, и её мягкие локоны защекотали подбородок короля. Она приподнялась на его коленях, устраиваясь поудобнее, и теперь сидела лицом к нему, обхватив его торс ногами. Её заплаканное личико раскраснелось, глаза опухли, но даже в таком виде она была восхитительна, полная той живой красоты, которую не купишь за все сокровища мира.

– Королева разозлилась на меня безо всякой причины, и сказала, что вы приведёте ещё одну женщину после того, как я предложила ей стать подругами, – выпалила Сирша, и её голос снова дрогнул, грозя перейти в новые рыдания.

Девушка прижалась лбом ко лбу Илберта, и их носы соприкоснулись. В её широко распахнутых глазах, сейчас покрасневших и влажных, читалась такая мольба, такая беззащитность, что король почувствовал, как что-то внутри него перевернулось.

– Ваше Величество, вы же не собираетесь поступить так со мной? — прошептала Сирша, и её дыхание коснулось его губ. — Вы же не полюбите другую женщину?

— Невозможно, чтобы я полюбил кого-то кроме тебя, — совершенно искренне ответил правитель.

— Вы ведь не обманываете меня? — Сирша уставилась на Илберта широко открытыми глазами. В этом взгляде король прочёл столько нескрываемого обожания, словно он был героем, который сразил всех злодеев ради неё.

Разве Илберт был в состоянии солгать такому очаровательному и невинному созданию? Разумеется, он сказал правду. И в подтверждении своих слов, Илберт крепко обнял Сиршу, поцеловал в лоб, как заботливые родители целуют своих детей перед сном, и повторил свой ответ, поглаживая её по спине.

Маленькая ладошка Сирши легла на щёку Илберта, и она погладила его кожу кончиками пальцев, будто запоминая каждую чёрточку его лица. Затем, осмелев, она прильнула к его губам в лёгком, почти невесомом, солёном от слёз, поцелуе.

Илберт притянул её ближе, обхватывая ладонями за тонкую талию, и почувствовал, как Сирша расслабляется в его руках, как её рыдания постепенно стихают, сменяясь редкими, судорожными всхлипами.

— Ну вот, успокоилась, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие лавандой. — Никогда больше не ходи к королеве одна. Обещаешь?

Сирша кивнула, прижимаясь к королю всем телом, и Илберт подумал, что ради этой девушки он готов сразиться с целым миром, если потребуется. Но для начала следовала разобраться с королевой.

В тот же день, покончив со всеми делами, он возник на пороге покоев Реджины Кроан и потребовал объяснений. Впрочем, он мог даже ничего не говорить. Как только королева увидела его хмурое выражение лица и выступившие морщинки на лбу, её охватило ужасное предчувствие, и она тут же поняла, какова цель столь позднего визита супруга.

– Тебе лучше найти достойное оправдание своему поведению, – бросил Илберт, меряя комнату шагами.

– О чём вы, Ваше Величество? – Реджина посмела надеяться, что её догадки окажутся ложными, и король заглянул к ней по другому поводу.

– Я знаю о том, что ты наговорила Сирше.

Плечи Реджины поникли. Её догадка была верной с самого начала. Король пришёл, чтобы отчитать её, королеву, за то, что она «довела» эту женщину до слёз. Но разве ей, монаршей особе, не дозволено разговаривать с рабыней так, как она посчитает нужным? Между их положением была пропасть. Тем не менее, Илберт вот уже второй раз отстаивал честь рабыни.

– И что же я сказала? – Реджина невинно вздёрнула бровь.

– Ты сказала, что у меня появится новая фаворитка, когда она мне наскучит.

– И в чём я неправа?

– Тц… Ты действительно не понимаешь, в чём твоя ошибка?!

Несмотря на то, что король повысил голос, Реджина сохранила невозмутимость.

– У большинства правителей Аштарского королевства была не одна фаворитка. Кроме того, вспомните вашего отца, у него было множество женщин.

– Почему ты вдруг упоминаешь этого подлого человека? – желваки Илберта заходили.

Король превосходил Реджину по росту лишь на голову, но он был крепко-сложенным мужчиной, так что королева казалась хрупким и беспомощным созданием рядом с ним. Так было на первый взгляд. Может, Реджина и не была способна сражаться с Илбертом на равных при помощи меча, но зато в искусстве выявлять уязвимые места собеседника и больно бить, никто во дворце не мог сравниться с ней. Она не была негодяйкой, которой нравилось причинять боль другим. Илберт не был ей безразличен, и подобные разговоры, прежде всего, оставляли неприятный осадок в её собственной душе. Но если кошку загнали в угол, она выпускала острые когти.

– Ваше Величество, вы всё ещё думаете, что я виновата в этой ситуации? Я всего лишь была любезна с Сиршей, посоветовав ей подружиться с другой фавориткой, когда она появится, – королева решила положить конец этому разговору. – К тому же Сирша была той, кто появилась на пороге кабинета и донимала меня неуместными просьбами.

– Намерения Сирши были искренними! Она предложила тебе дружбу без какого-либо злого умысла! Эта девушка чиста и наивна. Сирша хотела всего лишь... – он осёкся, подбирая слова, и вскинул руки в отчаянном жесте. – ...всего лишь не быть одной в этом огромном дворце!

Илберт порывисто шагнул к королеве.

– Как я мог жениться на столь циничной женщине? – выдохнул король, и его голос дрогнул. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость и разочарование, но они въелись слишком глубоко. – Раньше я не замечал твою гнилую натуру, или это ты так изменилась за годы нашего брака?

– Я изменилась? – хмыкнула королева. – Ваше Величество, это вы ведёте себя совсем иначе с появлением Сирши во дворце. Вы кричите на меня и смотрите так, будто я чудовище. А ведь я та же женщина, на которой вы женились. Та же, что делила с вами ложе, поддерживала в трудные времена, молилась за вас в часовне, успокаивала Совет Двенадцати... Пока вы подписывали смертные приговоры, я на коленях умоляла вас о милосердии к осуждённым, чтобы народ видел в своём короле не только карающий меч. Я встречала иностранных послов, от которой зависели союзы Аштара, и во всём угождала им; вела переписку с монархами соседних держав, улаживая то, что вы предпочитали не замечать, покровительствовала поэтам и художникам, чтобы ваш двор называли просвещённым. Следила за тем, чтобы в казне хватало денег на достойные приёмы и...

– Королева! – король перешёл на крик, и его голос хлестнул по тишине в комнате.

Реджина вздрогнула от неожиданности. Её рука метнулась к груди, пальцы сжали ткань платья над бешено бьющимся сердцем. Она зажмурилась на долю секунды. Это не укрылось от внимания Илберта.

Но король не остановился. Гнев, копившийся в нём с того самого момента, как он увидел заплаканную Сиршу, требовал выхода.

– Ты думаешь, я не вижу? – он ткнул пальцем в её сторону, и Реджина снова вздрогнула. – Ты думаешь, я слеп? Ты ненавидишь Сиршу! Ненавидишь за то, что она молода, красива, искренна! За то, что она всё то, чем ты давно перестала быть!

Реджина не ответила. Она стояла и смотрела на мужа расширенными глазами. Губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука, только частое и рваное дыхание выдавало, чего королеве стоило это молчание. В камине треснуло полено, осыпавшись снопом искр, и этот звук прозвучал в тишине оглушительно громко.

Илберт замолчал так же внезапно, как и начал кричать. Его рука, всё ещё вытянутая в обвинительном жесте, медленно опустилась. Он перевёл взгляд с лица жены на свои пальцы и осознал, что они дрожат.

Он только что тыкал пальцем в Реджину Блант. В женщину, которую когда-то клялся защищать перед алтарём.

Король отступил на шаг, потом ещё на один. Провёл ладонью по волосам, взъерошив их, и отвернулся к камину. Его спина напряглась, плечи застыли. Он пытался взять себя в руки и не мог. Гнев уходил, оставляя после себя горький, липкий осадок стыда.

– Я не хотел... – произнёс он глухо, почти шёпотом. – Я не хотел, чтобы всё так обернулось, Реджина.

Она не ответила. Стояла, прижимая ладонь к груди, и смотрела на его спину. Такую знакомую, такую чужую теперь.

Илберт развернулся и протянул руку к королеве, но она отмахнулась, как от назойливого насекомого, и заговорила будничным тоном:

– Ваше Величество, сколько ещё раз я должна повторять, что не хочу связываться ни с вами, ни с вашей наложницей?

Жест королевы раздосадовал короля, куда больше её слов, поэтому он набросился на жену с новыми обвинениями:

– Я пришёл лишь потому, что это было необходимо. Если бы ты не была груба с Сиршей, то моей ноги бы не было в этой комнате!

– Разве ваш отец, говорил когда-нибудь о своей фаворитке Вивиане де Шатон с королевой Мартиной? – Реджина знала, что этими словами задела Илберта за живое. Она успела, как следует изучить его слабости за все эти годы дружбы и брака.

Правитель побледнел, услышав имя любимой наложницы отца, из-за которой его мать, Мартина Кроан, так страдала. Однако королева не ощущала своей вины. Реджина хотела, чтобы Илберт почувствовал, каково ей, когда он вновь и вновь произносил имя столь незначительной женщины, как Сирша. Она всего лишь рабыня, но из-за неё во дворце было столько шума.

– Реджина, я думал, что хорошо тебя знаю. Но ты оказалась той ещё сплетницей, – разочарованно вздохнул король. – Ты словно ёлочная игрушка. Снаружи красивая, а внутри пустышка.

Королева почувствовала слабость в ногах и схватилась за спинку софы, чтобы не упасть. Пальцы вцепились в обивку с такой силой, что побелели костяшки, а ткань жалобно затрещала под ногтями.

«Ты словно ёлочная игрушка. Снаружи красивая, а внутри пустышка».

Эти слова звучали в её голове снова и снова, как колокольный звон, от которого невозможно укрыться. Кажется, король только что использовал методы Реджины против неё самой. Королева чувствовала, как слова больно ранили её в самое сердце.

Реджина Кроан заставила себя поднять голову и посмотреть в глаза супругу.

– Ваше Величество, тогда зачем вы женились на той, кто не представляет никакой ценности?

Голос прозвучал ровно, королева сама не понимала, откуда взялась такая выдержка, пока внутри все рушилось, как карточный домик под порывом ветра.

Король опешил и широко раскрыл рот, на мгновение в лице его промелькнуло что-то похожее на растерянность, но он быстро совладел с собой. Даже слишком быстро, чтобы Реджина успела поверить в искренность его замешательства.

– Больше не расстраивай Сиршу, – только и бросил Илберт, а затем вышел из комнаты.

Когда дверь за ним захлопнулась, Реджина осталась одна. Все силы разом покинули её тело. Она сползла на пол и обхватила себя трясущимися руками. Дрожащими пальцами Реджина коснулась виска, где пульсировала тонкая жилка. Она закрыла глаза и сделала глубокий, судорожный вдох.

«Я не хотел, чтобы всё так обернулось».

Что ж Реджина Кроан тоже не хотела. Но слова, сказанные в гневе, не вернуть, как и доверие, что теплилось между королём и королевой до прихода Сирши.