✧ Глава 8 ✧

Двери распахнулись, и королева вошла в просторный зал, освещённый десятками свечей в массивных канделябрах. В центре возвышался длинный стол из тёмного дуба, за которым уже восседали двенадцать самых влиятельных людей Аштарского королевства.

Совет Двенадцати — высший совещательный орган при короле, учреждённый ещё первым монархом из династии Кроан. По традиции, в него входили представители древнейших родов, высшие чиновники и духовные лица. Считалось, что число двенадцать приносит удачу и символизирует двенадцать колен первых завоевателей этих земель.

Вот кто заседал в Совете Двенадцати:

Король Илберт Кроан — председатель Совета, чьё слово было решающим, если голоса разделялись поровну. Королева Реджина Кроан — единственная женщина в Совете, обладавшая правом голоса. Лорд-хранитель Малой печати Томас де Монфор — худой, тихий человек с бесцветными глазами и вечно поджатыми губами. При короле он был незаметен, но с приходом Лисандра де Леви неожиданно стал его верным помощником. Говорили, что Томас знает содержимое каждого документа, проходящего через канцелярию, и помнит каждую подпись за последние двадцать лет. Лорд-казначей Годрик Таллис — распорядитель королевской казны, тучный мужчина с цепким взглядом. Каждая монета, покидавшая казну, проходила через его руки, и он относился к ним так, будто это были его собственные деньги. Лорд-маршал Седрик Айронвуд — главнокомандующий королевской армией, суровый воин с лицом, изборождённым шрамами. Он мало говорил, но когда открывал рот, его слова имели вес. Лорд-адмирал Эдмунд Вейн — командующий королевским флотом, загорелый мужчина с обветренным лицом и вечно прищуренными глазами, привыкшими вглядываться в морскую даль. Верховный жрец Ордена Света, отец Клемент — духовный глава Аштара, седой старец с проницательными голубыми глазами. Он представлял интересы Церкви и обладал огромным моральным авторитетом. Лорд-канцлер, герцог Лисандр де Леви. Герцог Рейнард Блант — дядя Реджины. Гордый, надменный аристократ, обязан своим положением в Совете родству с королевой. Граф Орландо Винсент — представитель нового дворянства, поднявшийся благодаря торговле и королевским пожалованиям. Старая аристократия его презирала, но его деньги и деловая хватка были незаменимы. Верховный судья Маркус Торн — главный законник королевства, хранитель свода законов Аштара. Худой, желчный человек, который мог цитировать древние уложения по памяти. Магистр Малакай Весталис — директор Академии Магических Искусств, включённый в Совет по настоянию королевы. Самый молодой из двенадцати, что вызывало плохо скрываемое раздражение у остальных.

Когда Реджина заняла своё место по правую руку от короля, Илберт бросил на неё короткий настороженный взгляд. После их последней ссоры в кабинете они почти не разговаривали, обмениваясь лишь формальными фразами. Король не искал примирения, а королева не предлагала его.

— Ваше Величество, — обратился лорд-хранитель де Монфор, склоняя седую голову, — Совет Двенадцати собран по вашей просьбе. Мы готовы выслушать то, что вы желаете нам сообщить.

Реджина поднялась.

— Благородные лорды, — начала королева, и её голос, чистый и твёрдый, разнёсся по залу. — Я собрала вас, чтобы обсудить вопрос, от которого зависит будущее Аштарского королевства. Как вам известно, число магов в наших землях стремительно сокращается. Отчёты Академии Магических Искусств не оставляют сомнений: если так продолжится, через поколение в Аштаре не останется ни одного человека, способного противостоять чудовищам из Бездны или вражеским чародеям.

По залу пробежал встревоженный шёпот. Лорд-маршал Айронвуд нахмурился, его рука непроизвольно легла на эфес меча — привычка, выработанная годами сражений.

— Причина этого упадка проста, — продолжила Реджина. — Мы сами ограничили источник силы. Академия принимает лишь детей благородного происхождения, в то время как талантливые простолюдины остаются за её порогом. Их дар угасает, не получив развития, и Аштар теряет магов, которые могли бы стать его защитой и гордостью.

Она сделала паузу, обводя взглядом лица советников.

— Я предлагаю изменить закон. Пусть Академия Магических Искусств откроет двери для всех способных людей, независимо от их происхождения. Обучение талантливых простолюдинов будет оплачиваться из королевской казны. Так мы укрепим магическую силу Аштара и дадим шанс тем, кто сейчас прозябает в безвестности, принести пользу королевству.

Едва она закончила, как над столом взвилась рука лорда-казначея Таллиса. Его лицо побагровело, а двойной подбородок затрясся от возмущения.

— Из королевской казны?! — воскликнул он, не дожидаясь разрешения говорить. — Ваше Величество, вы предлагаете тратить деньги короны на обучение каких-то простолюдинов? Деньги, которые могли бы пойти на укрепление границ, на жалованье солдатам, на закупку зерна для неурожайных провинций?!

— Именно так, лорд Таллис, — спокойно ответила Реджина. — Потому что один обученный маг в бою стоит сотни солдат. Это вложение в будущее, которое окупится сторицей.

Герцог Блант, дядя Реджины, прокашлялся. Королева ожидала от него поддержки, всё-таки родная кровь, но его лицо выражало сомнение.

— Ваше Величество, — начал он, — я понимаю ваше рвение. Но среди простолюдинов немало тех, кто затаил злобу на знать. Дать им магическую силу значит вложить оружие в руки тех, кто может обратить его против нас. Ты готова взять на себя такую ответственность?

— Я готова, — твёрдо ответила Реджина Кроан. — И более того я считаю, что именно отказ в образовании и возможностях порождает ту самую злобу, о которой вы говорите. Дайте человеку надежду, дайте ему путь, и он станет верным подданным короны. Отнимите надежду, и вы сами создадите врага.

Верховный жрец, отец Клемент, до сих пор молча слушавший спор, поднял руку, призывая к тишине.

— Сказано в Писании: «Не смотри на лицо, но смотри на сердце». Если Господь даровал человеку способности, кто мы такие, чтобы отвергать Его дар? Я поддерживаю предложение Её Величества. Церковь благословит тех, кто придёт в Академию, независимо от их происхождения, ибо все равны перед Небесами.

Реджина почувствовала, как внутри разливается тепло благодарности. Отец Клемент не всегда был её союзником, но сегодня он встал на сторону справедливости.

Илберт Кроан до этого момента хранил молчание, предоставляя советникам высказываться. Но теперь он заговорил, и его голос, холодный и резкий, разрезал воздух, как клинок.

— Достаточно.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Даже свечи, казалось, замерли, перестав потрескивать.

— Моя королева, — произнёс Илберт, и в его тоне не было ни уважения, ни тепла, лишь формальная вежливость, граничащая с пренебрежением. — Вы пришли в этот Совет с идеей, которая кажется вам спасительной. Но вы, как всегда, видите лишь то, что хотите видеть.

Реджина почувствовала, как кровь приливает к щекам, но заставила себя сохранять спокойствие.

— Вы говорите о талантах, равенстве, будущем, — продолжал король, и его губы искривились в усмешке. — Но вы забываете о том, что Аштарское королевство стоит на плечах благородных домов, которые веками служили короне. Эти роды отдавали своих сыновей в армию, своих дочерей в жёны союзникам, свои богатства в казну. И теперь вы предлагаете уравнять их с простолюдинами? Поставить тех, чья кровь освящена веками, на одну доску с теми, кто вчера пахал землю и чистил хлев?

— Ваше Величество, — Реджина старалась, чтобы её голос звучал ровно, — Талант не спрашивает разрешения, в какой семье ему родиться. И если мы отвергнем талантливых людей только потому, что их родители не были дворянами, мы ослабим сами себя.

— Ослабим? — Илберт рассмеялся. — А я скажу вам, что произойдёт на самом деле. Эти ваши талантливые простолюдины, получив образование и силу, захотят большего. Они захотят власти, титулов и земель. И тогда они обратят свои новоприобретённые способности против нас. Против вас, моя королева. Вы готовы к тому, что однажды бывший крестьянин, обученный на ваши же деньги, явится во дворец и потребует вашу корону?

— Это лишь страхи, Ваше Величество, — тихо, но твёрдо ответила Реджина. — Мы должны опираться на веру в людей, в их способность к благодарности и верности.

— Вера? — Илберт склонил голову, и его глаза опасно сузились. — Разве не сказано в Писании, что каждому своё место? Крестьянину — плуг, рыцарю — меч, королю — трон. Дар этих людей лишь нарушает божественный порядок.

Реджина почувствовала, как внутри закипает гнев. Илберт использовал веру против неё, искажая слова и выворачивая их наизнанку.

— Ваше Величество, — произнесла королева, и её голос, до этого спокойный, приобрёл стальные нотки, — Я верю, что если простолюдин рождён с магическим талантом, то такова воля Небес. И отвергать этот дар значит отвергать саму волю Божью.

— Довольно! — Илберт ударил ладонью по столу, и несколько советников вздрогнули. — Я выслушал вас, моя королева. И я принял решение.

Он обвёл взглядом зал, задерживаясь на каждом лице.

— Предложение Её Величества отклоняется. Академия Магических Искусств останется закрытой для простолюдинов. Таково моё слово, и таково слово короны.

Реджина побледнела. Она ожидала сопротивления, но не не публичного унижения, не того, что король, её муж, выступит против неё с такой яростью и презрением.

Королева медленно поднялась. Её пальцы, сжимавшие край стола, побелели, но лицо оставалось бесстрастным. Маска, которую она носила годами, не подвела её и сейчас.

— Благодарю Совет Двенадцати за внимание, — произнесла Реджина Кроан ледяным тоном.

Королева направилась к выходу. Её шаги гулко отдавались в тишине зала, где двенадцать самых могущественных людей Аштара молча смотрели ей вслед. Двери захлопнулись за Реджиной Кроан с глухим стуком.

— Заседание окончено, — бросил Илберт, поднимаясь. — Все свободны.

Советники начали расходиться, обмениваясь тихими репликами. Герцог де Леви задержался у стола, глядя на короля с задумчивым выражением лица.

— Ваше Величество, — произнёс он вполголоса, когда остальные удалились на достаточное расстояние, — позволите ли вы дать вам совет?

— Говори, Лисандр.

— Королева умна. И она права в том, что проблема с магами существует. Возможно, стоило бы... найти компромисс. Создать отдельную школу для одарённых простолюдинов, например. Под контролем короны, разумеется.

Илберт резко обернулся к нему, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Ты предлагаешь мне поощрять её безумие? Давать ей то, чего она хочет, просто чтобы успокоить?

— Я предлагаю вам не делать из королевы врага, Ваше Величество, — спокойно ответил герцог. — Что бы между вами ни произошло... Не пытайтесь наказать её... Реджина Кроан продолжает думать о благе Аштара и сражаться за то, во что верит.

Лисандр сделал шаг ближе и понизил голос

— Ваше Величество, я служил вашему отцу. Я видел, как он ошибался, и как эти ошибки стоили ему покоя. Не повторяйте его путь.

Илберт ничего не ответил. Он развернулся и вышел из зала, оставив герцога де Леви одного.