Глава 31. Дела прошлого

Выхожу из службы дознания с адресом лечебницы в руке и в полной прострации. Если лечат опекуна не в своём доме, значит, что-то серьёзное.

— Навестите его? — спрашивает Кария.

— Да, поехали.

Теперь отговорок нет. Я волнуюсь и не понимаю, что происходит вообще. Опекуны влезли во что-то опасное, или это из-за моих родителей и меня?

Я знаю, как выглядит величественное здание главной лечебницы, но никогда не была внутри. А там, как и снаружи, абсолютная чистота и организованность. Даже у больших окон стоят одинаковые большие горшки с домашними цветами. Много света, а звуки шагов гулко отражаются от стен.

Меня пускают не без помощи Карии, рассказывают, что опекун в стабильном состоянии. Я прошу Карию остаться за дверью, когда мы подходим к палате. Она сомневается, но соглашается с тем, что разговор будет личный.

В просторной палате, наполненной запахами трав и спирта, лежит только один человек. Опекун будто постарел за это недолгое время, похудел и осунулся. Он открывает глаза и, похоже, даже не удивляется моему появлению.

— Ну здравствуй, — тихо говорю я и сажусь на стул рядом с кроватью. — Я без гостинцев, потому что только что узнала. Но если тебе что-то надо привезти…

— Сильвия, — он тянет руку и осторожно касается моего плеча. — Это правда ты. А я думал, привиделось.

— Не ждал, что вернусь из проклятых земель? — хмыкаю я.

— Ждал, — серьёзно отвечает он. — Я уже знал, что не будет иного варианта. Прости, что не уберёг тебя.

Лицо опекуна остаётся таким же, спокойным и серьёзным, но меня поражает, насколько сильно меняется его взгляд. В нём пронзительное сожаление, такое острое, что я сама отчасти чувствую то же. Вытираю глаза, чтобы убрать выступившие слёзы. Светлые силы, я не думала, что меня так просто разжалобить!

— Поздно извиняться, — глухо отвечаю я, напоминая себе, что нельзя верить простым словам без доказательств.

— Я думал, что вообще не успею сказать этого, — тихо говорит он.

— Что за настроение? — хмурюсь я. — Всё в порядке, ты выжил и поправишься.

— Может быть, я выжил только чтобы попрощаться с тобой? — его уголок губ лишь немного дёргается.

— Не думала, что ты вообще переживаешь по этому поводу. Когда отправлял меня, был спокоен, — делюсь я.

— Скорее обречён, — в уголках глаз собираются морщинки.

Странно, почему я раньше не замечала, какие живые у него глаза? В отличие от лица, на котором часто одна и та же высеченная маска. Или это из-за того, что моё зрение теперь не совсем обычное?

— Я надеялся, что ты не пробудишь свою силу. Ты ведь её пробудила на проклятых землях?

Киваю в ответ. Так он знал…

— Почему ты не сказал сразу о моей силе? Почему нельзя было её пробуждать?

— Ты и сама знаешь ответ, — печально говорит опекун. — Был шанс, что твоя магия будет другой, не как у твоей матери. Но он не сбылся.

— Расскажи мне всё, — прошу я. — Что на самом деле случилось с родителями. Почему их убили? Что они сделали королю?

Я подаюсь вперёд, готовлюсь ловить каждое слово. Это очень важно, и я расстроена тем, что от меня столько скрывали.

— Ты уже знаешь, — невесело говорит опекун. — Их искали. И нашли. Я забрал тебя, и долгое время мне удавалось скрывать твоё истинное происхождение. Но сейчас уже не уверен, что это остаётся тайной.

— Зачем было скрывать? Из-за гонений на циниумов?

— На несколько конкретных семей, — опекун вдруг берёт меня за руку и приподнимается. — Сильвия. Будь осторожна. Лучше тебе бы уехать.

— Но почему?

Да, видимо, моя семья перешла дорогу королю в прошлом, но сейчас у власти Артэн и он… Он, конечно, тот ещё мерзавец, но не верю, что он собирается меня убить. Иначе не вёл бы себя так…

Я отгоняю непрошеные воспоминания и беру себя в руки.

— Не могу сказать. Я клялся твоему отцу, что никто не узнает даже под пытками. Просто поверь мне, ты одновременно и ценность, и проклятие, — он хмыкает. — Какая точная метафора.

— Это отлично, но уезжать я не собираюсь, а что делать, не знаю, — я устало тру лоб. — Хорошо. Допустим, это неважно, давно забытое прошлое. Но кто мог меня проклясть, почему вы не обратились в службу дознания, раз переживали? И кто напал на вас?

— Сильный маг, — опекун замолкает, говорить ему тяжело. — Не один. Они скрывали лица. И они хотели знать, как я связан с твоими родителями. Хотели знать, где дочь… Где ты.

— Зачем я им? — у меня вообще в голове не укладывается. — Да что же они сделали? Зелье бессмертия нашли?

— Всё проще. Ты… твоя сила может помочь им свергнуть власть. Они именно этого и добиваются. Поэтому ты им нужна, но не советую с ними связываться, — говорить опекуну всё сложнее, он тяжело дышит.

— Кому в голову это придёт, зачем? В стране сейчас всё спокойно, других семей, что могли бы посоревноваться с Веландами, нет.

— У сумасшедших своя логика, — заканчивает разговор опекун. — Кажется, я и так слишком много сказал. А хотел лишь главное: будь сильной и не ввязывайся в передряги. Я бы отдал тебе ключи от небольшого домика в портовом городе, но тебе и со мной лучше не иметь ничего общего.

— Ты рассказал слишком мало, — касаюсь его руки. — Ты, наверное, думаешь, что так лучше, но на деле всё наоборот. Чем меньше я знаю, тем скорее допущу ошибку.

— Не допустишь, — уверенно говорит он. — Ты всегда понимала, где хороший человек, а где пустая обёртка.

— Вот уж тут не могу согласиться, — с горечью вспоминаю я Артэна. — Я ошибалась.

— Позови лекаря, Сильвия. Я устал, — опекун прикрывает глаза.

Я беспокоюсь о нём, поэтому не могу настаивать на продолжении разговора. Но сдаваться не намерена.

— Я остаюсь в столице, пока не сниму… одно проклятие. Потом уеду, — сжимаю руку опекуна на прощание, а потом встаю. — Буду приходить каждый день, пока не узнаю всё, что хотела.

— Сильвия, я же уже говорил.

— Да-да, клятва, — поднимаю я ладони в жесте “сдаюсь”. — Но если я сама догадаюсь, ты же не станешь отрицать?

Иду к двери, мысленно собирая по полочкам то, что мне удалось узнать.

Стоп. Я кое-что забыла, а опекун ловко проигнорировал вопрос.

— Так почему вы не беспокоились о моём проклятии? Вам что-то известно?

— Нет, — помедлив, отвечает опекун. — Понятия не имею, кто и зачем тебя проклял. Но нам запретили в это влезать.

— Кто? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь. Но до последнего надеюсь, что это не так.

— Артэн Веланд.