Глава 31

Юле хотелось максимально переделать дом. Чтобы не осталось ничего, что напоминало бы о периоде жизни её мамы с Матвеем Бредневым, а тем более о пребывании тут Алисы. Но поскольку ремонт сейчас делать было бы не очень уместно, она просто раздавала ненужные вещи и покупала нужные. Много чего, принадлежавшего Матвею, Юля отправила в Лесосибирск его маме Дине Владимировне. С ней девушка продолжала поддерживать тёплые отношения, созванивалась, рассказывала о свое жизни и об Илье. Обещала как-нибудь приехать вместе с ним. А та всё переживала, что Юля бросила учёбу. Илья тоже поддерживал женщину.

— Слушай, я у тебя никогда не спрашивал… На кого ты училась? — как-то поинтересовался он.

— На таможенника. Специальность «Таможенное дело», — нехотя ответила девушка. — Вообще-то я Матвею наврала. Я не сама ушла. Меня отчислили за то, что сессию завалила.

— Я считаю, тебе нужно доучиться. Это хорошая профессия. Да и вообще образование важно.

Юля, ещё недавно категорично настроенная против учёбы, всё же прислушалась к его советам и съездила в университет, написала заявление на восстановление. Ей предоставили такую возможность при условии, что она пересдаст все необходимые экзамены.

Однажды разбирая бумаги в кабинете, Юля нашла в одном из ящиков стола, в потайном отделении, которое находилось под липовым дном, конверт с письмом и флешкой. Она показала его Илье.

'Здравствуйте, меня зовут Матвей Геннадьевич Бреднев. Я хочу рассказать о незаконной деятельности и преступлениях неоязыческой общины Солнцерода.

Несколько лет назад я заинтересовался изучением русской культуры и истории. Первое, с чего начал, — это дохристианский период истории русского государства, который весьма меня увлёк. С информацией по этому вопросу, я только начинал работать и достаточно сведений ещё не накопил, зато прочёл кучу легкоусвояемых статей на пабликах для неоязычников. Сейчас я понимаю, что большинство подобных статей пишется не с использованием академического материала, а с использованием выдумок различного рода шарлатанов типа Степана Воскресенского. Идея славянского язычества пришлась мне по душе. Наверное, как и все неоязычники, я начал идеализировать этот период развития нашего государства, а ноги понесли меня на праздник в общину Солнцерода.

Первый праздник, на который я попал, был день Макоши. Атмосфера, царившая на поляне, мне понравилась. Все были бодры и веселы. Людей собралось около сотни. Присутствовали разные возрастные группы. Надо сказать, это была довольно пёстрая масса народу, особенно производили впечатление одетые в традиционные рубахи и платья мужчины и женщины. Сказать, что меня приняли с распростёртыми объятьями, будет неправдой. Все либо с подозрением косились, либо не проявляли вообще никакого интереса. Обрядовая часть закончилась на удивление быстро, что мне очень понравилось. После этого начались подвижные игры, хороводы, перетягивания канатов, стенка на стенку и т.д. Далее следовал обед и беседы по интересам. Я нашёл пару знакомых, от которых, собственно, и узнал о данном мероприятии. Мы немного пообщались, после чего жрец и по совместительству глава общины объявил общий сход для разговора. В беседе затрагивались политические, религиозные и прочие темы, причём жрец везде пытался авторитетно выставить своё мнение. После завершения праздника я немного пообщался со жрецом, он произвёл довольно положительное впечатление на меня. Воскресенский рассказывало о возрождении истинной славянской культуры, о народном единении, о том, как важно жить по заветам предков, в общем, дельные вещи. Всё это мне запало в душу, казалось, вот то, что я искал, но не находил раньше. Впрочем, всегда есть какое-нибудь но…

Я стал ходить на праздники, общаться с членами общины. Так продолжалось около года. Однако чем больше, я вникал в происходящее в общине, тем меньше мне всё это нравилось. Начнём, пожалуй, с контингента общины. На двух адекватных людей почему то приходилось три-четыре неадеквата. Оказалось, что кроме всяких здоровенных бородатых мужиков, мнящих себя русскими богатырями, и юных прекрасных дев туда ходят разномастные извращенцы. Не поймите превратно, но одинокий мужик под полтинник щупающий молодых девушек и утверждающий, что он массажист, явно пришёл не богов славить. И таких там не один экземпляр. Конечно, были и нормальные люди, много семейных пар приходило.

По мере того, как я ходил на мероприятия в общине, на меня начало расти идеологическое давление со стороны жреца и некоторых общинников. Сперва жрец начал продвигать идею, что пора бы пройти обряд имянаречения (это когда надо выбрать себе пафосное славянское имя), но меня устраивает моё имя, которое дали мне родители.

Я повидал за свою жизнь всякого и могу с уверенностью сказать, если человек много говорит, но мало делает, веры ему быть не может. За всеми словами, что я слышал на поляне от жреца, стояла банальная жажда власти над умами общинников. Как оказалось, это авторитарная организация с властью одного человека, который остальным указывает, что хорошо, а что плохо. Усомнившиеся предаются порицанию и не только. Как мне стало известно потом от одного из бывших общинников, жрец заказал жестокое избиение своего последователя, когда тот стал претендовать на его место.

В заключение хочу сказать, что неоязычество — это не язычество, которое было до христианства на Руси. Неоязычники выдают за чистую монету выдумки своих гуру, которые порой и средней школы не окончили. Неоязычество не ставит своей целью возродить былое величие русского духа и культуры. У него совсем другие задачи: стричь с легковерных денег (распространение литературы, изделий с выдуманной символикой, а также поборы «на нужды общины»). Но всё это не самое страшное. Ужас в том, что верховный жрец общины занимается откровенно преступными вещами. На флешке вы найдёте видео, подтверждающие это'.

Скорее всего, это письмо Матвей планировал передать полиции, но не успел.

— У меня в голове такое не укладывается, — девушка села на постель и растерянно уставилась на лист в её руке. — Матвей же не дурак был. Вон как женщинами вертел, и все у него красавицы были, все при деньгах. Его самого содержали. И повестись на такое… Зачем? Почему?

Илья пожал плечами.

— Ерунда эти все искусственно созданные неоязыческие культы. К язычеству древних славян не имеют никакого отношения, — сказал он. — Действительно не понятно, что привлекает во всём этом людей. Мне кажется, Степан меня побаивался звать на эти их сборища. Я как-то случайно в разговоре обмолвился, что имею отношение к правоохранительным органам. Он после этого очень осторожно стал со мной общаться. Думаю, за этой флешкой и залез сюда Воскресенский.

— Да, скорее всего. А как вы вообще познакомились?

— Просто случайно встретились в тайге. Мы с Ярой по лесу бродили, они с Денисом тоже. Оказалось, что мы соседи. Каких-то пять километров между избами — это по меркам тайги ничто.

— Не могу перестать думать о том, что этот человек творил, — пробормотала Юля. — Жуткие ритуалы, оргии… Как в наше время всё это может вообще иметь место? Тем более за столько лет никто не узнал, ни в чём не заподозрил. И столько людей шло за ним, слушало его.

— К сожалению, такой случай не единичный, — заметил Илья. — Ты почитай на досуге про подобные секты. Очень много их. Удивишься, до чего люди додумываются.

Юля действительно вечером залезла в интернет и прочла и про капитоновцев, которые «соблазняли и губили 'жён, дев и отрочат», и про хлыстов, занимавшихся самобичеванием, и якобы тоже увлекавшихся оргиями, которые они называли «сошествием духа Святого», и про многие другие подобные секты. Под впечатлением от прочитанного она полночи пересказывала всё это Илье, который что-то мычал сквозь дрёму, делая вид, что поддерживает разговор.

Конверт с письмом и флешкой было решено отдать следователю. Хотя он уже видел всё то, что на ней записано, но само письмо Матвея можно было расценивать, как его посмертные показания.

Денис Давыдов был задержан и сначала наотрез отказался общаться со следователем. Но потом, видимо, по совету адвоката, всё же согласился ответить на вопросы и признался, что никого не убивал, что Воскресенский заставлял его взять вину на себя при помощи угроз и шантажа. У самого Дениса имелось алиби. В день убийства он был в посёлке, покупал продукты, заезжал к родственникам, и его видело достаточно людей. Как оказалось, Воскресенский угрожал расправиться с его семьёй. А поскольку Давыдов знал, на что тот способен, то вынужден был согласиться. И лишь когда все сообщники Степана Аркадьевича, и он сам были задержаны, Давыдов решился рассказать правду.