Глава 11

Герман приехал, правда, не сразу.

Зная его характер и мстительность, он наверняка хотел «помариновать» меня в страхе несколько часов. Паразит.

Но произошло кое-что совершенно другое. Я уболтала маму вместе с Анечкой сходить к соседке — под предлогом, что хочу до вечера посидеть одна, в тишине, и поразмышлять о том, что мне дальше делать со своим браком… от слова «брак».

А сама… сама я занялась подготовкой. Так что Гера может даже не рассчитывать, что ему удастся во второй раз облить меня помоями и выйти сухим из воды.

Поэтому, когда к дому подъехала хорошо знакомая мне машина, по траектории движения которой уже было понятно, что он напился ещё сильнее, я не тряслась от страха.

Нет.

Я ждала его у заботливо приоткрытой двери.

— О, вижу, ты меня ждёшь, — на удивление трезвой походкой он, как заяц, заскакивает на крыльцо и подходит к двери. — Привет, — криво улыбается и дышит на меня таким перегаром, что я отворачиваюсь. — Неженка, блядь… — а вот и перепад настроения. — Ну чего ты? — он дёргает дверь на себя, но я изо всех сил стараюсь его не впускать.

— Я тебя не приглашала, — вскидываю подбородок. — Разворачивайся и проваливай. Хотя погоди — сначала заруби себе на носу, что я подаю на развод, а потом проваливай. Свободен, Енисеев! Свободен, как ветер в поле.

— Деловая, — скалится он и плечом толкает дверь. — Я тебя сейчас проучу… попляшешь у меня. Думаешь, если тебя один раз у меня из-под носа увели, то всё — ты в дамках? — усмехается и дышит на меня тошнотворной вонищей изо рта. — Не-е-ет. Тебе повезло. И такое везение бывает однажды. Тёща дома?

— Нет.

— Ну вообще заебись тогда, — он смеётся, как гиена, и потирает ладони, глядя на меня как на кусок мяса. — Буду тебя драть как последнюю шлю…

В этот момент я беру в руки припасённую лопату, которую специально приставила к вешалке с верхней одеждой.

— Только подойди — и я отсеку тебе обе ноги, — рычу.

— Даже так? — он вскидывает бровь и смотрит на меня как на дуру. — Чего ж тогда не отсекла?

— Слушай, ты прав, — замахиваюсь и вонзаю острие лопаты ровно в то место, где секунду назад, до того как он отпрыгнул, были его ноги.

— Ты чё, блядь⁈ — он, кажется, трезвеет от того, насколько быстро у него перед глазами вырисовывается перспектива остаться калекой. — Света, ты маньячка! — выкрикивает.

— Почему сразу маньячка? Ты из-за заточенной лопаты так перенервничал? — демонстративно поднимаю её в воздух, чтобы он увидел, что я действительно потратила немало времени, затачивая её.

Ну простите, а как ещё мне нужно было бороться с пьяным быдлом? Пытаться поговорить с ним о важности доброты? Воззвать ко всему хорошему, что есть у него в глубине души?

В такие методы я не верю. А вот в силу — да. И выходит, что я не ошиблась, потому что если бы не лопата, этот урод бы сейчас тащил меня за волосы куда-нибудь в тёмный угол, чтобы надругаться.

— Убери, — он показывает пальцем на лопату. — Нормально поговорим, как взрослые люди. Я для этого приехал, — он прочищает горло и приосанивается.

Трус поганый.

— Для чего ты приехал, мы уже выяснили, Енисеев, — поднимаю лопату так, что она нацеливается ему на шею. Он это замечает и туго сглатывает. — Дальше ты будешь действовать так, как скажу я. Понял? — дёргаю лопатой.

— Понял, понял, — он отшатывается и поднимает ладони в примирительном жесте.

Зуб даю, он сейчас жалеет о том, что приехал пьяным. Ему бы сейчас ох как понадобилась концентрация.

— Разведёмся мы с тобой полюбовно. И не потому, что ты мне нравишься, а чтобы сделать это побыстрее и забыть тебя как страшный сон! А ты в ответ забудешь про меня, про Анечку и навсегда забудешь дорогу в этот дом. Понял меня, морда пьяная?

У меня ненарочно стискиваются зубы, и, судя по промелькнувшей тени животного страха в стеклянных глазах Германа, он понял, что я не шучу.

— Я… — заикается он и на глазах зеленеет. — П-понял.

— Тогда пошёл отсюда! — лопатой указываю на выход. — Если ещё раз тебя увижу, то эта лопата покажется тебе манной небесной, понял? — Герман пятится, а я, не сбавляя скорости, иду прямо на него. — У меня ещё вилы в сарае есть, я на них твои кишки, как спагетти…

Оказывается, у Германа живое воображение, потому что не успеваю я договорить, как он с бело-зелёным лицом кубарем скатывается с крыльца и на корячках ползёт к маминой клумбе, где его выворачивает наизнанку.

Я за этим наблюдаю, не выпуская из рук лопаты. И мне его не жаль ни капли!

Бросив на меня взгляд через плечо, Гера кое-как поднимается и, кажется, хочет мне что-то сказать, но не решается.

— Проваливай поскорее! — подгоняю его и с неподдельным чувством удовлетворения наблюдаю, как это существо заплетающимися шагами удаляется из моего двора.

Ну вот! Вполне удачный день выдался…

Или нет?

До боли сощуриваю веки, наблюдая за тем, как перед машиной Геры останавливается машина Тимура.

Что⁈