Глава 12

Тимур Лебедев пересекается с пьяным Германом, который, кажется, решил, что у него галлюцинация.

Он смотрит на сослуживца большими глазами и провожает взглядом с момента, когда Тимур коротко пожимает ему руку, до секунды, когда тот подходит ко мне.

Глаза у меня такие же удивлённые, как у пьяного Геры.

— Привет? — без понятия, почему я использую вопросительный тон.

— Сахар, — коротко отвечает он.

— Что?.. — смотрю ему строго в глаза, которые меня не отпускают.

— Я купил сахар, — он протягивает мне увесистую пачку. — На будущее.

— Я… — испытывая сильнейшее желание провалиться под землю от стыда, я перенимаю у него упаковку. — Большое спасибо за…

…за сахар для шарлотки.

Впрочем, договорить я не успеваю.

— Что он тут делает? — коротким кивком Тимур показывает в сторону пьяного Германа, который никуда не делся.

Меня немного коробит: а какого лешего он интересуется моей личной жизнью? То, что он меня спас, не означает, что ему теперь можно двадцать четыре на семь выведывать информацию о моём браке. Пусть и от слова «брак», ей богу.

Облокотившись на капот своей машины, Герман настырно смотрит на нас и курит. Гадина. Как подумаю, зачем он сюда приехал, так хочется отобрать у него сигарету и потушить её у него между глаз.

— Да так, — отмахиваюсь. — Хотел побрызгать тестостероном и обломился, — на моих губах появляется настолько кровожадная улыбка, что выражение лица Тимура меняется.

Упс. Я не кровожадный человек, но в ситуации с Германом по-другому нельзя. Такое животное, как он, понимает только силу.

— Я пригрозила ему лопатой, — из-за адреналина, что всё ещё курсирует по телу, у меня развязывается язык. — Но до кровопролития не дошло.

— Даже так, — и снова эта нечитаемая интонация в его голосе.

— Тимур, почему я никогда не понимаю… — качаю головой и наконец выдаю: — тебя?

— В смысле?

— В прямом, — пожимаю плечами. — По тебе непонятно, хорошо тебе или плохо? Нравится, не нравится? Ты даже не улыбаешься никогда, — упираю руку в бок, из-за чего кажусь куда более деловой, чем являюсь.

Вообще, я подмечаю, что моё поведение рядом с Тимуром меняется. Я давно не испытывала таких нервов, причём напрасных! Мало ли что там обо мне думает незнакомый дядька?

А вот не мало ли…

Мой стыд за испорченную шарлотку достиг такого масштаба, что Тимур сжалился и привёз мне сахар. Это же позорище с большой буквы.

И я ещё ему тут претензии высказываю?

Пришло время снова краснеть от стыда, потому что это фиаско.

— Мы не настолько близко знакомы.

Вроде бы коротко и ясно поясняет он, но в моей голове это порождает только больше вопросов.

— Логично, — говорю на выдохе. — Ты прав, чего это я? Мы же с тобой незнакомцы, если не считать того, что ты два дня подряд меня выручаешь, — поднимаю в воздух пачку сахара, чтобы не зацикливаться на самой первой нашей встрече и перевести всё в юмор.

— Ты собираешься с ним мириться? — сказать, что вопрос Тимура меня поражает — это ничего не сказать.

У меня пересыхает в горле, а кровь приливает к щекам, из-за чего они начинают пульсировать.

Я смотрю в тёмные глаза напротив и понимаю, что моё затянувшееся молчание прямо сейчас работает против меня.

— Нет, — выпаливаю, отрицательно качая головой. — Конечно нет, он же мне изменил.

— Измены прощают, — через спокойный голос Тимура пробивается толика сомнения в моих вышесказанных словах.

— Я не прощу, — настаиваю. — Да и дело не только в измене, я уже некоторое время планировала с ним расстаться, но ждала, пока он вернётся из поездки, — ненароком из груди вырывается вздох. — А измена — это так, — машу рукой, — вишенка на торте, которая только убедила меня в том, что я приняла правильное решение.

— Интересно.

И это едва ли не первый раз, когда я действительно слышу в его голосе интерес. От этого осознания меня бросает в жар.

Где гарантия, что интерес такого человека, как Тимур — это хорошо?

Может, он на пару с Германом отжигал в рабочей поездке? Или, возможно, у него сейчас есть отношения, но он решил заехать ко мне с пачкой сахара и допросить о личной жизни?

И именно эта мысль крепко так застревает у меня в голове. Так крепко, что я не выдерживаю, и…

— Ты женат? — я только постфактум понимаю, что именно сделала.

Хоть беги топись в колодце от стыда, ей богу.

— Нет. И девушки у меня тоже нет, — дополнительно поясняет он, из-за чего меня прошибает дичайшим стыдом.

Я даже обмахиваю лицо ладонью.

— Я просто так спросила, — оправдываюсь.

— Я понял.

Мне кажется, или в глубине его глаз скрывается пусть и добрая, но насмешка?

От этого вопроса меня быстро отвлекают шаркающие шаги Германа и его пьяная икота, слышная за километр.

— Трахаться собрались, у-р-р-о-д-д-ы?