Глава 13

Первая мысль — взяться за лопату и всё-таки помахать ею перед его наглой мордой хорошенько, чтобы неповадно было.

Смотрю, пьяное животное всё никак не успокоится.

— Как же ты меня достал… — сокрушаюсь. — Сил моих нет!

Так бы голыми руками и придушила мерзавца. Даже хорошо, что здесь находится Тимур. При нём я ещё каким-то образом держусь. Совесть не позволяет перед незнакомым человеком давать волю агрессии.

А именно на это Герман и нарывается.

— Ты не ответила, жена, — блеет он, как пьяный козёл.

Ещё и слово «жена» так противно произнёс, фу.

— В гробу я тебе жена, — так бы показала ему средний палец, но не при свидетелях. — Развернулся и вышел со двора, чтобы я тебя больше здесь не видела!

— Я твой муж.

— Это временно. Нас с тобой быстро разведут.

— Я буду против, — он стучит себе кулаком в грудь, отчего ещё больше напоминает примата. — Так что ты у меня еще попляшешь…

— Герыч, — между нами вдруг вклинивается Тимур и отгораживает меня от мужа собой. В прямом смысле слова отгораживает. — Тебе пора.

Обомлев, я стою и не двигаюсь. Незаметно вытираю о штаны вспотевшие от нервов ладони. Меня одолевает странное и совершенно незнакомое чувство — как это, когда тебя защищают.

А то я привыкла сама за себя, если надо, постоять — и за Анечку, а тут…

Порыв ветра пронизывает насквозь, но дрожу я вовсе не из-за этого. Смотрю в спину Тимура, который своим ростом и комплекцией полностью заслоняет Германа, и понимаю, что невероятным образом картинка моей размеренной реальности меняется прямо сейчас.

— Ты чего сказал? — кажется, Герман не только быканул на Тимура, но и попытался толкнуть того в грудь.

И ничего! Тимур даже не шелохнулся, хотя у Германа, даже пьяного, масса тела далеко не маленькая. Если бы он толкнул меня, то я бы пролетела головой вперёд несколько метров.

— Съёбывай.

Вот тебе и добряк, который привозит забывчивым барышням сахар. Я не фанатка матерных выражений, но, чёрт, тут Тимур выразился, как говорится, по делу.

— Ах так! — по двору разлетается очередной пьяный вопль. — Значит, точно трахаетесь, твари. Ну и как тебе моя Светка? — после сального вопроса Герман сплёвывает себе под ноги.

Меня от этой картины буквально передёргивает. Отвращение зашкаливает.

И как смеет придурок обсуждать меня в таком свете при посторонних? Как будто я вещь, а не живой человек, женщина, в конце концов.

— Ничего такая, да? — противно говорит он. — Разработанная.

Сначала я хмурюсь, искренне не понимая смысла слова «разработанная», но потом…

— Да я тебя голыми руками… — рвусь отрывать Герману башку, но не успеваю.

Тимур отточенным и быстрым движением бьёт моего так называемого мужа в челюсть, и тот падает в мамину клумбу пластом.

— Отрубился? — перевожу взгляд с Геры на Тимура и обратно. — Не то чтобы я за него переживаю… Заслужил, скотина!

В этот момент он переворачивается на бок и сплёвывает на снег кровь, перемешанную со слюной.

— Жить будет, — мрачно отвечает Тимур и впервые переводит на меня взгляд с начала выступления Германа в роли клоуна. — Можешь идти в дом. Я о нём позабочусь.

Его слова обволакивают меня чувством безопасности.

Обалдеть, так бывает⁈

— Х-хорошо, — киваю, слишком сильно сжимая в руках ту самую пачку сахара. — Спасибо за помощь! — звучу максимально искренне, потому что он правда меня выручил.

Может, теперь, после того как отведал чужого кулака, Герман от меня отвалит?

Остаётся надеяться. Ну и на крайний случай у меня есть лопата…

— Вставай, бродяга, — мотивирует Германа Тимур, когда я закрываю входную дверь на замок и захожу в дом.

Не знаю, какие слова он находит, но мой будущий бывший муж сам поднимается с земли и бредёт к забору под конвоем. Они о чём-то недолго говорят у своих машин, а потом разъезжаются, так и не пожав друг другу руки на прощание.

Выходит, я рассорила приятелей.

Вздохнув, отталкиваюсь от окна и стараюсь не думать о том, что произошло. На удивление, визит Германа, который закончился его позором, сам улетучивается из головы.

А вот инцидент с несладким пирогом… Это в моей памяти останется надолго.

Как и вопрос: почему Тимур вернулся ко мне с сахаром?..

Когда мама с Анечкой возвращаются домой, ничто во мне не выдаёт событий сегодняшнего дня. Я держусь весело, хотя то и дело мысли сами уезжают в непонятном направлении.

— Слушай, Светик, тут дело есть, — говорит мама, когда мы садимся пить чай. — В соседнем посёлке срочно нужен продавец в продуктовый.

Я заинтересованно поднимаю брови. Соседний посёлок — это не наши скромные дома и неасфальтированные дороги. Там что ни дом, то особняк; мимо на автобусе проезжаешь, и голову сворачиваешь от красоты.

— Хозяйка — моя подруга, — продолжает мама. — Ты её знаешь, тётя Ира Защеринская. У неё сейчас девочка уволилась без предупреждения. Нужен человек прямо с завтрашнего дня. И зарплатой за срочность обещает не обидеть. Что думаешь?

Мама спрашивает меня об этом аккуратно, не давит. В глубине ее глаз спрятана забота и тревога, ведь как никак у меня сейчас в жизни не самые приятные перемены.

— Супер! — отзываюсь я с улыбкой. — Я согласна. Мне как раз не помешает развеяться, а деньги тем более лишними не будут.

Особенно в преддверии развода, которого я добьюсь в ближайшие сроки!