Глава 6

От размеренного стука в дверь, который в вечерней тишине раздаётся на всю квартиру, у меня в жилах застывает кровь.

Я почему-то очень боюсь того, как муж отреагирует на то, что я позвонила совершенно незнакомому мужчине.

Это же выносить сор из избы…

К тому же я даже не знаю, как его зовут. Просто нашла входящий звонок по дате — тогда у Германа были проблемы со смартфоном, и он позвонил с телефона товарища, чей голос на заднем плане, низкий и густой, почему-то отпечатался в памяти.

— Ты кого-то ждёшь? — муж, который всё это время до этого свободно говорил с любовницей по телефону, выходит из кухни и недовольно кивает на дверь. — Это что менты?

Он быстро всё прочитал по моему испуганному взгляду и сделал почти правильный вывод.

Я хотела позвонить полицейским, но эта мысль пришла мне в голову уже после того, как его бывший напарник согласился приехать.

— Н-нет… — мотаю головой, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу.

— Точно? — на его лице дёргаются желваки. — Ну смотри у меня, — зло мне подмигнув, он говорит любовнице: — Перезвоню, — и идёт открывать.

Вообще мне дико наблюдать за происходящим. Как так вышло, что в одночасье с лица моего мужа спала маска семьянина и наружу вышел этот уродливый человек без сердца?

Я ни живая ни мёртвая остаюсь в гостиной и боюсь пошевелиться. А шевелиться надо, причём в темпе.

Будить Анечку, собирать вещи… И куда податься посреди ночи?

— О, Тимурыч, — радостно отзывается Герман и приглашает сослуживца в квартиру. — Какими ветрами тебя к нам занесло? На одном же самолёте прилетели…

Туго сглатываю и вытираю о домашние штаны влажные ладони.

Что ему ответит Тимур, которому я по телефону сказала, что боюсь своего мужа?

Вот прямо так и сказала, не сильно выбирая слова. В момент дикого страха было не до этого.

Я подсознательно искала защиты и позвонила непонятно кому.

Молодец, Света.

— Где жена? — когда тот самый бархатный голос задаёт моему мужу такой вопрос, у меня подкашиваются ноги.

Всё понятно, он сейчас меня ему сдаст, и тогда Герман на мне оторвётся.

— Да в большой комнате сидит, заебала, — муж в выражениях не стесняется, зато я за него краснею. — Мозги мне трахает с момента, как я переступил порог. Что за бабы пошли — непонятно. Не то что наши матери, последнее достойное поколение.

Я ахаю, и у меня сами собой к линии волос поднимаются брови. Вот, значит, как.

Для меня является шоком, как обо мне с напарником разговаривает Герман, словно я пустое место.

Где раньше были мои глаза?

— Света, дуй сюда! Поздоровайся с моим корешем.

И я, конечно же, подчиняюсь, потому что он своим криком разбудит Анечку.

— Не кричи, дочь спит, — подхожу к ним, потупив взгляд, потому что не знаю, чего ожидать.

— И что? — нагло бросает мне муж. — Проснётся и заснёт, не маленькая.

— Вообще-то маленькая, — да, мой голос звучит обиженно, потому что речь про благополучие моего ребёнка.

— Тимур, — здоровается со мной сослуживец мужа. Перед взглядом, который обращён в пол, появляется мужская рука.

Да что там — ручища! Смуглая ладонь направлена ко мне для рукопожатия, что я и делаю.

— Света, — из-за страха получается робко. Ведь я не знаю, с кем говорю, с врагом или другом.

Медленно поднимаю глаза и первым делом вижу высокий воротник его служебной куртки. Дальше взгляд почему-то останавливается на застрявших в чёрных коротких волосах снежинках, которые ещё не успели растаять.

Лицо у Тимура мужественное и по-военному сдержанное. Ярко-зелёные глаза, обрамлённые чёрными ресницами, смотрят пронизывающе.

Проскользив быстрым взглядом по его ровному носу и плотно сжатым губам, я отвожу взгляд.

На такого можно один раз посмотреть и сделать безошибочный вывод, что он офицер.

И что женские сердца он разбивает направо и налево — тоже.

— Так какими ветрами тебя к нам занесло? — Гера собственнически притягивает меня к себе, держа за плечо, как будто я ему подружка и нам по пятнадцать лет.

Мне противно, что он меня трогает после… да после всего! Этими самыми руками он трогал другую, да что там трогал — спал с ней, тёрся об неё, а я должна терпеть?

— Убери от меня руки.

Омерзение достигает такой степени, что если мне придётся сразиться с этими двумя одновременно — пусть так.

Кошка и та дерется если ее загнать в угол.

— Что ты сказала? — скалится Гера и только сильнее прижимает меня к себе, пальцами впиваясь в кожу на плече. — Что. Ты. Сказала? — он дёргает меня, как марионетку.

— Мне б-больно, — из глаз прыскают слёзы. — Отпусти.

— Ты моя жена. Потерпишь. И отпущу я тебя только когда захочу. Усекла? — смотрит мне в глаза с превосходством. — Вот и умница. Я тебя ещё на колени сегодня поставлю, Светик, будешь у меня за своё поведение отрабатывать, — после своего сального высказывания он усмехается и переводит взгляд на Тимура. — Бабы. Что с них возьмёшь?

К мерзости прибавляется страх того, что за Германом не постоит взять меня силой. Потому что по доброй воле я с ним не лягу…

В глазах встают слёзы, которые я тщетно пытаюсь сморгнуть.

— Светлана? — густой, бархатный голос проникает под кожу. Я перевожу на Тимура глаза, в которых стоит пелена слёз. — Вас забрать?

Я открываю рот в изумлении и, прежде чем свою пасть успевает раскрыть Герман, отвечаю:

— Да.

— Тогда собирайтесь.