Глава 8

Дорога до дома моей мамы проходит как в тумане — густом и едком, который никак не рассеивается.

Я прихожу в себя, когда машина Тимура отъезжает от ворот, а мама тормошит меня за плечо.

Я даже ничего не успела ему сказать.

— Это кто? — мама кивает вслед растворяющимся в ночной темноте ярким, хищным фарам.

— Друг… товарищ Германа, — шмыгаю носом.

— Так я сразу поняла, что он служивый, — понятливо кивает мама. — По нему видно. Вежливый такой, спокойный. Только почему он вас с Анечкой на ночь глядя привёз? Где Гера? Что-то случилось?

Я перевожу на маму взгляд с опозданием, потому что не хочу, чтобы она видела, как я плачу.

Но вот сюрприз — слёз нет. Ни одной. Прислушиваюсь к внутренним ощущениям и осознаю, что удар от произошедшего был такой силы, что мои эмоции просто отключились.

— Света? — мама бережно берёт меня за руку. — Что такое? Меня сейчас удар хватит.

— Гера вернулся. Всё было хорошо. А потом… я узнала, что он в командировке мне изменял. Вот так вот всё прозаично получилось, мам, — рваным движением поправляю занавеску. — Я думала, что после его возвращения в нашей жизни наконец перевернётся страница, а получился конец.

Вздохнув, я накрываю лицо руками, и вдруг мама произносит слова, от которых у меня почва уходит из-под ног.

— Он мне никогда не нравился.

— Что? А почему ты мне об этом только сейчас говоришь? — ахаю, широко распахнув глаза.

Для меня это откровение, потому что она никогда и ничем не выдавала своих настоящих чувств.

— Ты его любила, — спокойно отвечает мама. — А я не хотела вставлять вам палки в колёса. Да к тому же думала, что чувства пройдут и вы разбежитесь, а вы вон — жениться надумали, — вздыхает она. — Тогда-то я и решила, что буду молчать. Не дело молодым жизнь портить.

Слова мамы поднимают во мне волну воспоминаний того времени, когда мы поженились.

А ведь у нас и правда был разлад. Ну как разлад… это я сама не поняла, как начала от него отдаляться. Уже в уме репетировала, как скажу ему, что мы расстаёмся.

Герман, наоборот, активизировался — как будто почувствовал, что что-то не так, — и превратился в идеального мужчину. А потом… случилась большая беда.

Огромная беда, которая разделила жизнь нашей семьи на «до» и «после».

— Я отгоняла эти мысли, — из меня вдруг потоком вырывается откровение, которое я хранила в глубине души. — Но иногда я задавала себе вопрос: вышла бы я за него замуж, если бы не погибла Ира?

Глаза мамы сразу же становятся влажными, но я знаю, что слёз в них не будет — она их давным-давно выплакала.

Когда моя сестра вместе с мужем Женей погибли в автокатастрофе, это стало ударом ещё и потому, что у них осталась новорождённая дочь — Анечка.

Моя Анечка, которую я удочерила. И чтобы у неё был папа, вышла замуж за Германа. Он тогда проявил себя как настоящий мужчина и поддерживал меня все те долгие месяцы, когда я никак не могла не то что пережить, а принять смерть сестры.

Малышке он тоже был рад — причём искренне.

Так мы её и растили — как родители. И со временем я забыла о том, что она мне не родная. Да и как это — не родная?

Роднее всех на свете. Это же моя кровь, и с Ирой они похожи как две капли воды.

Анечка стала мне дочерью, а я ей — мамой. Герман должен был стать ей папой, но из-за постоянных поездок так им и не стал.

Теперь я понимаю, что это даже к лучшему.

— И какой ответ приходит тебе на ум? — осторожно спрашивает мама.

Я беру паузу, прежде чем ответить. Последнее, чего я хочу, — чтобы она чувствовала вину за мой провалившийся брак.

Надо было мне самой быть умнее, а не поддаваться эмоциям в самый трудный жизненный момент. Нет, если я скажу, что Герман был нелюбимым мужем, — солгу.

Но был ли он моим выбором?..

Со временем вышло как в песне. Кое-что я стерпела, где-то промолчала, в чём-то научилась под него подстраиваться — и в итоге… слюбилось.

Но не настолько, чтобы я сейчас по нему наматывала сопли на кулак.

Отсюда, наверное, и источник моей решительности.

— Никакой, — мягко улыбаюсь. — У меня одна жизнь. Другой не было и не будет, так что как есть — так есть.

— Ты его простишь? — настороженно спрашивает мама.

— Ни за что. Это развод.

— Вот и хорошо. Живите с Анютой у меня. Частный дом, свой огород — мы втроём не пропадём, — приободряет меня мама. — Только ты это… не забудь его поблагодарить.

— Кого? Геру? — хмурюсь.

— Чёрт с ним, с Герой! — машет рукой мама. — Офицера того, что вас привёз. В наше время никто на себя чужие проблемы брать не хочет, дочка, так что вам очень крупно повезло…