Глава 9

Слова мамы о том, что Тимура нужно отблагодарить, засели в голове. И чем больше я думаю о том, какую именно помощь он оказал нам с Анютой, тем хреновее себя чувствую.

Он ведь совершенно не обязан был за меня впрягаться и уж тем более отвешивать Герману тумаков. А он взял и сделал именно это.

Ради незнакомой женщины… чужой жены!

Впрочем, я сама слёзно просила его о помощи, и он сделал именно то, что должен был сделать офицер — спас женщину и ребёнка.

Хотя кого я обманываю: в наше время даже мужчины порой предпочитают оставаться в стороне и не вмешиваться в чужую семью.

Нет, мне совершенно точно крупнейшим образом повезло. Потому что если бы не Тимур, я боюсь даже представлять, как бы надо мной издевался Герман.

А в его голосе было слышно именно это — желание сделать мне больно за неповиновение, как будто я не живой человек, а его рабыня, вещь!

Так, ладно. Испеку Тимуру торт.

Нет, торт — это пафосно. И за спасение торт не дарят. Лучше шарлотку. Это по-домашнему и от души.

Решено!

Через два часа я отмываю себя в душе от муки и корицы и с ощущением трепета набираю Тимура.

Он кажется таким серьёзным мужчиной, а я ему хочу любительскую шарлотку вручить в качестве признательности.

Гудки идут, он не поднимает. Чёрт, может, всё-таки надо было испечь торт?..

— Слушаю.

— Это Тимур? — господи, Света, хватит позориться.

— Да.

— Это… это Света, — стыд и позор, но я заикаюсь, не знаю, какими словами объяснить ему причину своего звонка. — Та, которую вы спасли вчера.

— Я вас помню, — спокойно отвечает он, но проблема в том, что с таким рокочущим голосом, как у него, «спокойно» всё равно безумно напрягает.

— Это хорошо, что помните, — обмахиваю пылающее лицо ладонью. — Я хочу вас отблагодарить.

— В этом нет необходимости.

— Уже п-поздно, — дёргаю плечами я и зажмуриваю веки.

Годы брака сыграли со мной злую шутку — я окончательно потеряла навык простейшего общения с мужчинами. И это не норма.

— В смысле поздно? — кажется, я озадачила офицера.

— Я испекла шарлотку. Полдня на это убила, но, судя по отзывам в интернете, это лучший рецепт.

Мне кажется, или я слышу его улыбку на том конце провода? Да нет, глупости. Как можно слышать улыбку? Бред, я просто перенервничала.

— Шарлотку, говорите, — в его голосе слышен интерес. — Раз такое дело, то могу подъехать. Мне как раз по пути. Через минут десять устроит?

— Да. Устроит.

Я вскакиваю на ноги и смотрю в окно, выходящее на дорогу. Ладони становятся влажными.

— Договорились, — говорит он и отключается.

Красная после душа и всё ещё пахнущая корицей, я выхожу из дома, как только к воротам подъезжает знакомая машина. Днём она выглядит ещё более хищно, чем ночью.

Всё, о чём я думаю — это как бы мне перед ним не запнуться и не опрокинуть многострадальную шарлотку прямо на землю. Я не растяпа, но нервы после вчерашнего ни к чёрту, да и Тимур — это вам не милый зайка.

Это волк. Волчище.

А заяц — это как раз-таки я. Серый, напуганный и с кусочком теста на шее, который непонятно как туда попал. Я же мылась!

— Привет! — стоит мне в дневном свете увидеть своего спасителя, как я понимаю, почему Герман заткнулся и сидел в подъезде тише воды ниже травы. Передо мной гора. По-мужски красивая, вкусно пахнущая и с аккуратной щетиной, но гора. — То есть… здравствуйте.

— Давай перейдём на «ты»? — спокойно и незаинтересованно говорит он.

Ну и чего спрашивается переживала? Пофиг ему на тебя и твою шарлотку, он тут из вежливости.

— Хорошо. Давай, — киваю как заведённая. — Вот, я тебе испекла… — протягиваю ему шарлотку в контейнере с крышкой.

И только Тимур собирается её принять, как я дёргаюсь и прижимаю бедную выпечку к себе. Словно сумку, которую у меня в темном переулке собрался отобрать преступник.

Мужчина смотрит на меня вопросительным взглядом, а я… только что поняла, что наделала.

— Ты не поверишь…

— Что?

— Ты не поверишь, — туго сглатываю, чувствуя, как сейчас провалюсь под землю. — Я забыла добавить сахар. А для выпечки это критично.

— Лучший рецепт из интернета? — он припоминает мои слова и начинает смеяться красивым бархатным смехом.

— Он самый.

Я немного расслабляюсь, но всё равно чувствую себя лузершей. Ну как можно стряпать выпечку и не добавить сахар? Ну как?..

Всему виной нервы. Не зря говорят: поспешишь — людей насмешишь. Так и вышло.

— Могу пригласить тебя на чай, — пожимаю плечами и киваю на дом.

— Я ехал по делам и заскочил буквально на пару минут, — вот вроде говорит он спокойно, а у меня ощущение, что меня отчитывают. — Вынужден отказаться.

Я набираю в лёгкие воздух, чтобы извиниться за суету и шарлотку без сахара, но в кармане вдруг начинает звонить телефон.

Достаю его и вижу, что звонит Герман.

Видимо, у меня на лице всё написано, потому что Тимур подходит ближе и уточняет:

— Он?

— Да.

— Хочешь, я возьму трубку?

Предложение Тимура кажется мне диким. Зачем ему снова за меня заступаться?..