Глава 3

Резкий стук в дверь вырывает меня из болезненных воспоминаний, и я возвращаюсь в комнату. Праздник в честь повышения моего мужа давно закончился, и сразу, как только король покинул наш дом следом за остальными гостями, Омар меня запер.

Щелчок замка отзывается болью в груди, дверь с тихим скрипом открывается, и через мгновение в моей комнате оказывается Лили.

В моей комнате.

Никакая это не моя комната. Неуютная, полупустая гостевая спальня на первом этаже, которая вот уже третий день служит моей темницей.

— Вы так ничего и не съели — выдыхает она, и я чувствую, как прожигает взглядом. — Откуда же у вас возьмутся силы, чтобы бороться с такой несправедливостью, если вы совсем ничего не едите.

— Не хочу — отзываюсь я и перевожу на неё взгляд. Мне кусок в горло не лезет. Я ни есть, ни спать не могу оттого, как мой мир перевернулся. Да, у нас с Омаром были разногласия. Он то отдалялся, то снова уверял, что между нами всё хорошо. Ни в каком страшном сне я и представить не могла, что меня ждёт.

Выглядит Лили напуганной и взволнованной. Как только ставит поднос с новой порцией еды на стол, тут же направляется к окну, и плотно его закрывает. За окном хозяйничает дождь, холодный ветер с запахом мокрой травы проникает в комнату. Вот только дрожу я вовсе не от холодного ветра. У меня всё тело в огне, а грудь сжимается от боли. Платье кажется жутко неудобный, каждый шов впивается в кожу, словно острый нож, а от отсутствия сна в глаза словно насыпали песка.

— Ты его видела, Лили? Боюсь представить, что с ним происходит. — спрашиваю я и смотрю с надеждой.

Лили качает головой, и я закрываю глаза.

Роланда в доме нет.

Не думаю, что Лили стала бы меня обманывать, а, значит, Омар куда-то его забрал.

Сжимаю кулаки и издаю рык. Три дня прошло, он за это время мог что угодно ему обо мне наговорить. Оболгать, так настроить, что сын не захочет не то что говорить. На меня смотреть не будет.

Когда только оказалась здесь, меня так колотило, что зуб на зуб не попадал. С трудом смогла успокоиться и прийти в себя. Сейчас не время истерик и выяснения отношений. Я не должна тратить на это силы. Всё, что мне нужно – это найти шанс выжить. Забрать своего ребёнка, а затем отомстить.

Когда я оказалась в Эльмор, отец Лети рассказывал мне о драконах. Много ужасного говорил. А я слушала и не верила. Он ведь тоже был драконом, но сколько в нём было тепла и заботы. Даже впервые дни, когда он переживал потерю родной дочери, никогда не срывался на мне. Видела, кожей чувствовала, как больно ему смотреть на меня и знать, что её больше нет. Поначалу казался замкнутым, но всё равно просил помогать ему в его мастерской. Она нас и сблизила. Я с замиранием сердца смотрела, как он создаёт свои шедевры. Для каждого заказчика оружие было уникальным, словно отражало всю суть своего носителя. Отец это чувствовал. Оттого лучше него в столице не было оружейного мастера.

После, когда мы стали совсем близки, отец относился ко мне как принцессе, как к нежному цветку, и мне не приходилось ни слышать грубых слов, ни переживать унижения и не готовится к тому, что со мной однажды это сделает тот, кто меня добивался, говорил о любви и клялся в храме перед Богами Покровителями этого мира, что будет оберегать и любить.

Вот какие они клятвы драконов.

Помню, как отец мне сказал однажды, что в Эльмор ещё есть достойные драконы. Что многих из них он знает лично. Упоминал, правда, тогда о бывших генералах короля. О тех, кто в итоге короля и предали. Как и говорил, что я непременно встречу достойного из них, который за меня и в огонь, и в воду полезет и до смерти будет сражаться, а если понадобиться за меня и умрёт.

Воспоминания об этом ударили с такой силой, что пришлось приложить к груди ладонь.

Я ведь глупая, думала, что такого дракона и встретила.

Зажмуриваюсь и сжимаю кулаки до боли, когда вспоминаю тот вечер, где мой муж, мой дракон, тот, кто клялся мне в любви и говорил, что будет защищать не просто наслаждался моими унижениями и опозорил на всю столицу. Он… судорожно вдыхаю, будто снова ощущаю на своей спине его ногу.

Мне до этого проклятого праздника никогда не приходилось сталкиваться с подобным. Даже когда между нами были недомолвки, Омар меня не унижал. Наказывал молчанием, а после мы обязательно мирились.

— Вы собирайтесь, — вырывает меня из мыслей Лили — господин Омар вас к себе в кабинет зовёт. Но прежде чем вы туда пойдёте, я хочу, чтобы вы к этой встрече готовы были, моя госпожа. Вам нужно сейчас это узнать, чтобы не сломаться. Слышала я, как наш генерал говорил… — она замолкает — Он о вас говорил, как о плохой матери и прошение отправлял о том, чтобы вас … — замолкает, когда я стискиваю зубы. — Он просил, чтобы вас лишили прав на сына.

Всё внутри болезненно сжимается, а глаза застилают слёзы.

Я ведь ожидала. Ожидала чего-то подобного от Омара, с тех пор как оказалась заперта здесь, а как Лили сообщила мне, так ударила эта новость с такой силой, что почувствовала, будто Омар отвесил мне пощёчину.

Теперь мой муж первый генерал Его Величества с неограниченной властью.

Своё значение для короля он уже показал мне на празднике. До сих пор ощущаю на спине эту тяжесть и никогда не прощу.

И я хорошо поняла, что, даже будучи высокородной драконицей, приближённой к королю и имеющей крепкие связи среди других важных драконов, я больше не имею никаких возможностей противостоять Омару.

Не только ведь мне показал. Всем сообщил об этом.

Закрываю руками лицо и качаю головой. Неужели ему было так важно указать на это через мои унижения. Неужели не нашёл для поднятия своего положения в глазах важных драконов иного способа?

Не любил меня, выходит, никогда? Разве так поступают с любимым? Разве топчут того, кто поддерживал?

Да, наш брак — мезальянс. На свадьбе о том высказывались, не стесняясь, многие драконы, с кем отец работал и дружил. Но только ни я. Никогда за эти годы не делала и не говорила ничего, чтобы Омар чувствовал дискомфортно.

Нет, вовсе не потому, что я из другого мира и, возможно, никогда не смогу до конца прочувствовать всю важность семейства Лети. Потому что он никогда не был для меня тем, кто находится ниже. Всегда смотрела на него как на нашу защиту, опору, как на главу семьи и нашего лидера. Заботилась о нём, создавала уют, встречала со службы с любовью, и когда-то между появился первый холод, столько усилий приложила, чтобы вернуть расположение мужа. Да только напрасно старалась.

Ему это всё было не нужно.

Потому как дождался повышения и указал мне моё место. Опустил мою важность. Точнее, не мою. Настоящей Лети. Ведь это она была важной драконицей. Во мне сейчас ни дракона, ни магии, но мало кто знает, что я пришлая. Об этом Омар ещё никому не рассказал.

Что я все эти годы делала не так чтобы заслужить эти унижения?

Поддерживала Омара насколько могла, верила в него слепо, безоговорочно верила, потому когда он сообщил мне о повышении, гордость испытала.

Видела, как он много работал и отдавал себя службе, пока Роланд был маленьким. Оттого мне казалось, он совсем не уделял внимание сыну. Понимала, что уставал. Старался ради нас, сам ведь постоянно на это указывал. Принимала. Хоть в душе и скребло, что мальчишке, неважно в каком бы он возрасте ни был, внимание отца не хватало.

— Вы ведь меня не бросите здесь? — вырывает меня из моих мыслей голос Лили, и я открываю глаза. Поднимаюсь и разглаживаю руками юбку. — Чтобы не случилось, если решите покинуть поместье, заберёте меня с собой?

Ничего ей не отвечаю. Потому что понятия не имею, что ждёт меня впереди, и только когда оказываюсь в гостиной, понимаю, зачем Лили начала этот разговор.

От моего дома не осталось здесь ничего.

Всё, что я годами создавала, вероломно было разрушено за те три дня, что я провела взаперти любовницей моего мужа.

Она и сейчас стояла посередине комнаты и что-то указывала, небрежно размахивая руками, двум своим служанкам.

Со стен исчезли картины, что были подарены ещё моему отцу. Все подсвечники, статуэтки и вазы с комодов и шкафов пропали.

Она даже сменила шторы и ковры.

— Шевелитесь! — рявкает она и мажет по мне колючим взглядом. — Я кому сказала? Я хочу как можно скорее навести порядок в моём доме.

В моём доме.

Она только что назвала своим домом поместье моих родителей.

Дом, где родилась и выросла Лети и пусть это была не я, но после того как оказалась в её теле, кое-какие воспоминания мне всё же достались. Грели меня первые дни, пока сама здесь не освоилась. А после этот дом стал моим.

Конечно, за время нашей совместной жизни с Омаром здесь многое изменилось.

Я поменяла мебель, перекрасили стены, но неизменным остались вещи, которые рука не поднималась убрать или переместить. Они хранили память об отце, и сейчас сердце так больно лупит в груди, что я задыхаюсь.

Сжимаю руки в кулаках и несколько раз глубоко вдыхаю, пытаясь унять вспыхнувшую ярость. Клокочет, бурлит и растекается по телу огненной лавой.

— Омар ждёт тебя в своём кабинете — бросает мне любовница мужа и осматривает, задерживаясь на лице. Оценивает, кривится, а затем переводит взгляд на Лили — А ты чего встала? Или у тебя работы мало? Пошла на кухню!

— Нет — произношу я, и я любовница мужа резко переводит взгляд на меня — В моём доме только я отдаю распоряжение. К тому же Лили МОЯ служанка и уж точно не заслужила подобного обращения.

— А ты здесь больше никто, чтобы открывать свой рот. Теперь я здесь хозяйка! — заявляет она, и я наблюдаю за тем, как багровеет. Разочаровываюсь в выборе Омара. — Ты вообще больше никто. Поняла? Я скоро стану женой Омара. Высокородной драконицей поднимусь. Важной для Омара. В Эльмор.

— Разница между тобой и мной в том, что брак с Омаром никогда не сделает тебя высокородной. Тем более важной для него или Эльмор. Ни один дракон не подарит тебе этого. Потому что один лишь факт, что ты здесь командуешь, не делает тебя хозяйкой поместья. И уж тем более не может придать значимости. Драконица передо мной стискивает челюсти и шумно выдыхает.

— Чтобы не произошло между мной и Омаром, я неизменно останусь собой, и как бы он не пытался унизить меня. Моё положение не изменится. И воспитание, и уважение к моему дому и его обитателям останутся при мне. То, что ты теперь мнишь себя здесь хозяйкой, никогда не поднимет тебя на один уровень со мной, потому как настоящая хозяйка поместья, высокородная драконица не станет вести себя и говорить с теми, кто содержит её дом в чистоте в подобном тоне. Не надо обижать того, кто готовит тебе еду. — усмехаюсь я. Мне так всегда говорила бабушка — Никогда не следует забывать об уважении, потому как неважно служанка перед тобой, садовник или кухарка. Каждый обитатель и работник этого места создаёт атмосферу и уют в доме, и чтобы здесь всегда царил комфорт, отношения должны быть уважительными. Я могу лишь только предположить, что ещё недавно ты была той, кто мечтает носить дорогие украшения и командовать…

— Да как ты смеешь! — верещит она и замахивается, намереваясь меня ударить, но я перехватываю её руку и сжимаю. Всю свою ярость вкладываю, что костяшки пальцев белеют. И она силой выдёргивает руку из моей хватки. Даже отшатывается. Растирает место захвата и бросает полный ярости взгляд. Зрачки даже вертикально вытягиваются.

— Я… я.. я скажу Омару! Он тебя накажет. Отхлестает тебя, дрянь. Прямо при мне отхлестает. Будешь у меня на коленях просить прощение за оскорбление или за попытку меня оскорбить ничего не поняла из того, что ты говорила. А ещё будешь извиняться за то, что сделала больно.

— Что здесь происходит? — гремит голос Омара, и его любовница немедленно меняется в лице. От злости не остаётся и следа, нос краснеет, а глаза наполняются слезами. Всё вокруг замирает, кажется, что даже служанки, которых эта девка притащила с собой, не шевелятся.

— Она меня оскорбила и ударила — произносит она, не сводя с меня глаз, и прикладывает ладонь к своей щеке. Всхлипывает. Наблюдаю, как по её щеке медленно катится слеза — И за руки хватала, встряхнуть пыталась. — поднимает руку, которой замахивалась на меня и да, там как раз краснеет след моего захвата.

— Действительно? Она так поступила с тобой? — рычит Омар сбоку от меня, когда стихают его тяжёлые шаги. На мужа я не смотрю. Только перед собой разглядывая его новую девку. Чувство отвращения накрывает с головой, а к горлу подступает тошнота. — Зачем ты с ней говорила? Я же сказал тебе, милая, просто игнорируй её. Эта иномирянка здесь больше ничего не решает. — произносит Омар, и я вскидываю на него взгляд.

Внутри что-то обрывается. Окончательно. В груди расцветает обида, смешивается с яростью из-за его девки и рискует теперь снести бурным потоком навсегда всё, что когда-то между нами было хорошее.

Да, я иномирянка. Но ведь это был мой секрет.

Секрет, который я разделила с ним в те годы, когда между нами, казалось, была и любовь, и взаимопонимание, а он обещал, что никому не откроет, ведь я могу оказаться в опасности. И моё поместье отберут, потому что иномирянка в теле Лети, не может претендовать ни на какое наследство и титул высокородной драконицы.

Омар ловит мой взгляд, и уголки его губ приподнимаются. Зрачки медленно вертикально вытягиваются, а глаза становятся насыщенно-синего. В прошлом в такие моменты у меня по телу пробегали мурашки. Восхищалась этой красотой. А сейчас ненавижу. До дрожи, до боли в груди и в каждой клетке моего тела начинаю ненавидеть дракона перед собой.

Голова начинает болеть, а на плечи тяжестью падает доминирующая сила зверя моего мужа. Не имея ни драконицы, ни магии, я всегда с трудом отражала такое давление Омара. Учитывая, что на мне такие трюки проделывал лишь несколько раз за нашу совместную жизнь – опыта подобному противостоять не было.

В прошлом сдавалась.

Опускала голову и разрывала наш зрительный контакт. Но только ни сейчас.

Ярость, кажется, давала мне столько сил, что я не просто не опустила взгляд, а даже вздёрнула подбородок и сжала губы, показывая всем своим видом, что больше ему подчиняться не буду.

Раньше никогда ему не противостояла. Не спорила, словами не обижала. Может, он решил, что я себя защитить не смогу, а вот и нет. Смогу, просто он ведь моим мужем был, и когда мы в прошлом ссорились, я всегда пыталась недопонимания сгладить, потому как мы не воевали. Отношения выясняли, но продолжали быть семьёй. Я всегда думала, что в отношениях женщина может иногда уступить и промолчать. Всё ведь на благо семьи. А нужно было хоть раз с ним вступить в противостояние, чтобы увидеть, каким является мой муж на самом деле.

— Пусть она извинится, Омар — сквозь шум в ушах прорывается визг любовницы Омара, и он улыбается. Будто эта идея ему ужасно понравилась. Не сразу реагирует на неё, потому она начинает трясти его за руку.

По спине пробегают колючие мурашки и будто ледяной водой обливают, когда глаза мужа загораются каким-то маниакальным блеском.

— Извинись, — произносит он и слегка наклоняет голову. На деле будто ударяет меня по лицу. Бегло осматривает меня с ног до головы и непростительно долго задерживается на губах, а затем снова смотрит в глаза — Извинись, Лети. Ты обидела новую хозяйку этого дома. Ты уже всё потеряла, это бесполезные волнения с твоей стороны. Потому не расстраивай мою будущую жену и извинись. Хотя признаюсь, не думал, что ты вообще способна биться за своё, кричать и даже драться. Мне следовало привести в дом кого-то чуть раньше, чтобы разбудить в тебе этот огонь?

Застываю на мгновение, потому что ушам своим не верю.

Это действительно говорит мой муж? Похоже, я понятия не имела, с кем жила все эти годы.

Мерзко становится настолько, что до боли сводит скулы, а на языке появляется привкус горечи.

— Я сказал, извинись! — рявкает он и подаётся вперёд. Силой хватает меня за волосы, стягивает и заставляет запрокинуть голову, а сам нависает. Его глаза полыхают обжигающей яростью, из-за моего неподчинения, а тело бьёт дрожь. Запах дыма становится настолько сильным, что начинает щипать глаза. Острая боль стягивает затылок, но Омар сжимает кулак сильнее, будто наслаждаясь тем, что причиняет мне боль. Наклоняется так, что наши носы соприкасаются, и снова рычит: — Извинись перед ней, Лети, или я тебя заставлю!