Глава 4

— Хватит! — воздух встряхивает рык со стороны, и Омар немедленно отпускает меня и отступает.

Я от неожиданности даже отшатываюсь. Прикладываю руку к груди и поворачиваюсь. Не сразу понимаю, что произошло, потому что меня трясёт от злости и несправедливости происходящего.

— Я здесь не для того, чтобы на это смотреть. Чего ты добиваешься? Все мои инстинкты зверя кричат о том, чтобы я бросился защищать от тебя высокородную драконицу. — рычит он и глубоко вдыхает и выдыхает через нос, а по щекам рябью ползёт чешуя.

Дракона, что прервал Омара, я прежде видела несколько раз. Правда, имени его мне никак не припомнить. Сама я с ним не контактировала, зато видела, как несколько раз его в мастерской отца. Он навещал его и припоминаю, что видела его рядом с королём.

Он одет в широкую белую рубашку, поверх которой жилетка и широкие тёмные штаны. Волосы собраны в тугой хвост, но несколько прядей упали на лоб.

— Бросишься на меня из-за какой-то иномирянки?

— Я вижу перед собой Летицию Вондерс. Высокородную драконицу и дочь уважаемого мной дракона. — произносит он и сжимает кулаки. В одной руке он держит какие-то документы. Вижу, как его начинает ощутимо потряхивать — Разум мой может и понимает, что она не та, но инстинкты твердят, что ты должен сидеть у её ног, солдат.

— Я теперь первый генерал Его Величества! — орёт Омар и бьёт себя в грудь. — Ты хочешь проблем со мной?

— Я ведь уже сказал, что я ведом инстинктами защищать важную драконицу. Мой зверь чувствует сильную кровь — произносит и переводит взгляд на меня, отчего мой муж снова издаёт рык, стискивает зубы и кажется, что от напряжения сейчас перемелет зубы. — Десять лет для дракона слишком маленький срок, чтобы я забыл, кто такая Летиция Вондерс. К тому же она сейчас не ощущается твоей парой, а значит, ты обижаешь женщину, на которую должен только облизываться.

— Ты хочешь проблем? — едва слышно повторяет Омар, но только оттого, что его от ярости свело судорогами. Перекосило так, что я впервые за время нашего брака его боюсь.

Что будет со мной, когда этот дракон покинет наш дом?

— Ты провоцируешь меня, Омар. Видимо, до повышения ты не так часто общался с высшими драконами, что тебе неизвестны подобные тонкости. Мы ощущаем сильную кровь.

— Это всего лишь женщина. Баба. И пока ещё моя.

Тот, кто остановил Омара, поднимает правую руку, в которой держит какие-то бумаги и трясёт ими.

— По документам уже вроде как нет. Ты можешь делать со своей иномирянкой всё, что пожелаешь. Мне на это, откровенно говоря, плевать, но будь добр, делай это, когда я уйду. Ты пригласил меня, и я трачу своё время. И ещё… — замолкает он и бросает на меня быстрый взгляд. — Если ты хочешь обижать женщину с сильной кровью, то твоя кровь при этом должна быть сильнее. Я осознаю и прекрасно вижу, как изменилось теперь твоё положение, давай просто не будем искушать судьбу. Где твой кабинет?

— Иди за мной — глухо произносит Омар и силой хватает меня за руку. Вся ярость, что должна быть адресована тому, кто его остановил, простреливает меня словно тысячи острых иголок. Муж сжимает с такой силой, будто мечтает сломать мне руку.

Однозначно останутся синяки.

Морщусь и пытаюсь выдернуть руку из его хватки, но Омар только сильнее сжимает, отчего на глазах появляются слёзы. Несколько раз спотыкаюсь, ногу стягивает тупая боль, и я теперь едва успеваю за Омаром. А его раздражение накрывает словно колючим плечом, давит на плечи.

Когда оказываемся в кабинет, небрежно толкает меня вперёд и проходит уверенными шагами хозяина этого места к столу. Вместо того чтобы сесть за стол, присаживается на край стола и глубоко вдыхает. Прищуривается и окатывает меня кинжально-острым взглядом.

Потираю место его захвата и передёргиваю плечами, чтобы сбросить его эмоции и давящую энергию.

— Нам нужна твоя подпись, Лети — бросает он мне — Сделай и будешь свободна.

— Я сначала хочу прочитать то, что мне предстоит подписать.

Омар усмехается и кривится. Смотрит с таким пренебрежением, что мне становится не по себе.

— Ваше право. — произносит тот, кто принёс документы и проходит к столу. Бросает на Омара странный взгляд, а затем раскладывает несколько бумаг и подзывает меня жестом. — Ваш развод с генералом Ортедесом уже подписан Его Величеством. Вашей подписи здесь не требуется. Это уже факт. Вы разведены. Вот здесь вы должны подписать, что Его Величество по просьбе вашего бывшего мужа признал вас иномирянкой. Более вы не имеете права претендовать на защиту дворца, вашей семьи, а также на поместье, оружейную мастерскую, склады вашего отца и его привилегию прямого обращения к Его Величеству. Этот пункт отходит к вашему сыну, так как он теперь является единственным наследником всего вышеперечисленного имущества Вондерс. — выдаёт он и осматривает меня с колючей жалостью — Вот здесь, — указывает пальцем на небольшую строчку — Есть небольшой пункт о том, что несмотря на вышеперечисленное, вы имеете право оставить прежнее имя и фамилию, что носили в девичестве.

— Как такое возможно? Это было первое, о чём я просил — соскакивает Омар и, сжимая кулаки, упирается тяжёлым взглядом в своего гостя.

— Это моя инициатива. Не мог остаться в стороне и, ведомый уважением, которое испытывал к покойному Роланду Вондерсу отцу Летиции, вмешался. Он принял иномирянку как свою дочь и ничего не сообщил об этом королю, хотя был частым гостем Его Величества. Я настоял на том, чтобы Летиция сохранила своё имя. И вам рекомендую, генерал оставит этот вопрос. — произносит и какое-то время драконы борются взглядами.

Воздух вокруг тяжелеет, едва не трескается от напряжения, пока Омар не отворачивается первым

— И последнее — он снова смотрит на меня и указывает на третий документ — Здесь подписанное королём лишение вас прав на девятилетнего Роланда Ортедеса и … — замолкает он, а моё сердце пропускает удар, зная, что ничего хорошего ждать не стоит — Запрет на ваше общение. Бессрочный. Иными словами, вы больше никогда не увидите своего сына, Лети.

Я вся словно обратилась в камень. Не пошевелиться какое-то время не могла, не вдохнуть. Я ведь не ослышалась? Одно дело отобрать у меня имя, возможность просить защиту у короля и даже поместье. Но совершенно другое дело не просто лишить прав на ребёнка.

Не позволить мне больше видеться с ним!

Закрываю глаза и едва не падаю. От шока меня ведёт в сторону. Не могу поверить, что человек, с которым я делила свою жизнь долгих десять лет, оказался таким жестоким.

— Это из-за наследства? — спрашиваю я, когда открываю глаза и Омар осматривает с презрением — С самого начала всё было из-за наследства? — вскрикиваю и принимаюсь стягивать с себя лихорадочно свои украшения. Серьги, цепочку, кольца. Бросаю на стол перед Омаром, что-то со звоном падает на пол.

— Так если всё дело в наследстве, в деньгах и драгоценностях, так ты забери. Забирай! Всё забирай, мне ничего не нужно! — произношу я, и голос срывается. Меня начинает колотить оттого, что я оказалась в положении, из которого не вижу ни единого выхода.

Я в самом деле больше никогда не увижу своего сына.

— Всё забирай, но позволь мне общаться с сыном. Как ты можешь так со мной поступать?

— Замолчи — бросает сквозь зубы Омар и поднимается. Поправляет рубашку, прячет руки в карманы и бросает взгляд на своего гостя. — Подпиши, наконец эти бумаги, и мы после поговорим. Не надо истерик при посторонних.

Никакую подпись, разумеется, ставить я не собираюсь. Пока в груди полыхает от ярости, глубоко вдыхаю и выдыхаю несколько раз. Воздух вокруг становится таким давящим, что я прохожу вперёд и упираюсь руками о столешницу.

Горькое разочарование накрывает меня с головой, злость на себя и неверие, что это в самом деле происходит, смешиваются в гремучий коктейль.

Если Роланд теперь единственный наследник всего, то Омар, прогнав меня, останется в лучшем положении, даже не имея титула первого генерала. У отца на складах огромный запас драгоценных металлов, что были выкуплены им для работы, но так и не использованы. Дорогая, редкая мебель, украшения, но главное — это камни, которые он купил у богатейшего дракона-генерала Эльмор, чтобы использовать в новых изделиях, эскизы которых тоже хранятся там как не менее ценное.

Я не рассчитывала на это всё.

Берегла.

Закрывала долги только выручкой из мастерской, потому что твёрдо знала, что однажды его мастерская снова заработает. К тому же всё это было скоплено отцом не для того, чтобы бесцельно растратить на безродную любовницу, которую теперь Омар будет баловать.

— Ничего не изменилось — рявкает над моим ухом Омар и хватает за руку. Силой разворачивает и обжигает полным ярости взглядом. Пока я тонула в своих мыслях, гость Омара покинул нас. — То, что ты ничего не подписала. Это уже ничего для тебя не изменит — добавляет, а я осматриваю его так, словно вижу впервые. Неужели я так ошибалась. Неужели дракон, с которым прожила столько лет и которому подарила сына вот так будет топтаться по мне, наслаждаясь унижениями.

— Зачем ты так поступаешь?

— Каждый мой поступок имеет свою цель. Тебе не понять. Ты всего лишь баба. Пришлая. Кто ты вообще? Ты же ничего этого не заслужила. Явилась непонятно откуда и, пожалуйста, тебе и фамилия, и положение. Ты никто, ничего из этого тебе не принадлежит, так что же ты страдаешь?

— А за поместье я и не борюсь. — хрипло произношу, потому что горло словно в тисках. Всё тело напряглось так, что мне больно — Только за сына. Может, мне всё это в самом деле не принадлежит, но Роланд...

Да, я иномирянка, пришлая и пусть ничего из того, что у меня есть не заслуживаю, но кем бы я не была Роланда выносила и родила именно я. Это мой сын.

— Всегда смотрел на Вотерфора и думал, ну для чего-то ведь баба нужна, раз он так борется за неё. А теперь на тебя смотрю и думаю. Разве что разочароваться.

— Никогда меня не любил, выходит? — не знаю, зачем спрашиваю. Наверное, чтобы ещё больше разочароваться. Хотя можно ли дальше.

— Любил. — отвечает Омар и шумно выдыхает — Худшее, что случилось со мной. И на это, Летиция, я больше никогда не пойду. Не смотри на меня, будто я твой враг. Ты в жестоком мире. Может, наконец, прочувствуешь, какого это быть постоянно униженным. Я почти десять лет нахожусь под этим чёртовым прессом.

— Но разве я в том виновата?

— Виновата! — орёт Омар, и я вздрагиваю, потому что в шкафу звенят стеклянные полки. Его начинает трясти, и он краснеет — Виновата, дрянь, виновата. Я столько лет был для этих заносчивых драконов мужем Летиции Вондерс. Мужем. Летиции. Вондерс. — снова орёт и наклоняется так, что его горячее дыхание обжигает мне щеку, хватает за волосы и заставляет запрокинуть голову, чтобы посмотрела на него — Не ты, дрянь, была моей женой. Я под тобой и твоей фамилией ходил. Вот и почувствуй, каково это.

— Не забирай у меня сына, Омар — произношу после длительного молчания, когда Омар небрежно отталкивает меня в сторону.

Столько хочу сказать, но не того для разговоров выбрала дракона.

Я столько лет была ему тылом, поддержкой и женой, а он за эти года сломался под натиском драконов высшей крови и возненавидел меня за это. Что я ещё могу сказать? Есть ли сила в мужчине, который винит в своих бедах женщину? Так, некстати всплывают в голове эти слова отца и полоснули грудь словно острым клинком. — Ради всего, что у нас было. Прошу тебя, не поступай так со мной.

Омар ничего не говорит. Смотрит на меня сверху вниз. Будто испытывает, время тянет. Осматривает внимательно моё лицо горящим ненавистью взглядом. Будто мечтает задушить. Словно с моими унижениями он насытится, успокоится, утолив голод отмщения, который в нём кипел столько лет. И он вдруг навсегда перестанет чувствовать свою неполноценность и, наконец, поднимется. Взгляд у Омара горящий, обжигающий, отчего там, где касается взглядом, моя кожа горит.

— Убирайся отсюда — произносит он спокойно и твёрдо — Час у тебя, чтобы исчезнуть. — делает два шага назад, а затем достаёт из кармана мешочек с деньгами и протягивает перед собой. Всего мгновение медлит, а затем он со звоном падает у моих ног — Это чтоб не голодала. Как никак мать моего сына.