20.2

Прикладываю пальцы к губам и ещё долго смотрю Конору вслед.

Я ведь уже и не надеялась, что снова смогу что-то подобное испытать. Но появление в моей жизни Конора подобно заживляющему эликсиру на моё израненное сердце. Кажется, что ему всё под силу: и найти подход к Роланду, и помочь ему обуздать зверя и даже приручить мой страх нового предательства и новых отношений.

Шумно выдыхаю и снова сажусь за стол.

Даю себе ещё немного времени, прежде чем отправляюсь проведать сына.

Сердце колотится, щёки горят, а губы приятно покалывает. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как Конор ушёл, а я всё ещё чувствую на себе его запах и ощущаю его вкус.

Ещё какое-то время даю себе, чтобы успокоить колотящееся сердце и разгорячённые щёки. Прикладываю прохладные пальцы к лицу и улыбаюсь. Губы покалывает, а перед глазами до сих пор горящий взгляд Конора.

Когда поднимаюсь, чтобы навестить Роданда солнце уже щедро заливает его комнату, а сын спокойно посапывает на правом боку. Присаживаюсь на край кровати и касаюсь его горячего лба. Волнение за него всё ещё скручивает всё внутри, поэтому решаю остаться до его пробуждения.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон, а глаза открываю, когда сын трясёт меня за плечо. Открываю глаза и натыкаюсь будто бы на совершенно другого Роланда. Появление зверя внутри моего сына сделало его совершенно другим внешне. Волосы стали насыщеного шоколадного цвета, глаза золотыми, а скулы на его лице острыми.

Он осматривает меня внимательным взглядом, а затем делает глубокий вдох и у меня замирает сердце оттого, что его зрачки медленно вертикально вытягиваются и хищная улыбка растягивает губы. Страх стягивает всё внутри, потому что на мгновение, кажется, будто и не сын вовсе передо мной, но Роланд, будто почувствовав мои эмоции, немедленно соскакивает и поднимает руки так, словно сдаётся.

— Что такое? — спрашивает он — Я тебя напугал? Ты думала, я буду нападать?

Качаю головой, потому что ответить ему не могу, не доверяю своему голосу. Признаться, такие резкие перемены в сыне застают меня врасплох.

— Поднимайся, позавтракаем, и я пойду с Матильдой на рынок, а ты, если всю ночь не спала, то снова ложись. Выглядишь перепуганной и уставшей. Конор вчера мне помог и кое-что объяснил. Так что следующее моё обращение будет уже мне подвластным.

— Это было больно? — спрашиваю, когда поднимаюсь и опускаю ноги на пол, а Роланд кивает

— Очень. Но это того стоило. Знаешь, — произносит он и медлит, немного подумав — Я всё время думал, что у меня слабый зверь, а на деле – слабым был я.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я делал много неправильных вещей. После вчерашнего обращения я многое понял. Тот, кому был нужен мой зверь, я настоящий никогда не был интересен. А тот, кому было интересно со мной, даже не удивился, что у меня сильный дракон — отзывается Роланд и шумно выдыхает — Пойдём завтракать. Ты очень плохо выглядишь, мам. Я беспокоюсь — бросает он через плечо и покидает комнату.

Следующие три дня у нас проходят насыщенно, потому что Роланд снова оборачивается в дракона, а рядом с ним оказывается Саттер. Подсказывает, помогает и направляет. Даже его парни из мастерской с удовольствием участвуют в жизни моего сына. А я волнуюсь. Храню под подушкой браслет Конора и в ожидании его чувствую себя растерянной. Вот только Конор будто испытывает меня и в нашем городке не появляется. Успокаиваю, что у него могли возникнуть дела и вспоминаю, что он упомянул о каких-то двух или трёх неделях.

Отвлекаюсь от мыслей о Коноре и о будущем браке с ним тревогой о том, что в любой момент снова может появиться Омар. Если он где-то поблизости, то с удовольствием воспользуется отсутствием Конора.

Ведь его действительно нет. Он не появляется ни спустя обещанные им три дня и даже через три недели, после того как должны были завершиться его дела у прорыва.

Внутри меня разрывают противоречивые чувства. Солнечные дни будто сменяются должливыми и промозглыми, собственные мысли разрывают меня на ошмётки.

И, нет, я не переживаю о том, что он бросил нас с Роландом.

Скорее я волнуюсь о том, что с ним могло случиться что-то серьёзное и тот факт, что Омар не преследует нас с сыном, вполне мог означать именно то, что вся его ненависть оказалась теперь направленной на моего генерала.

За эти недели я представила множество вариантов нашего будущего и определила для себя, что отсутствие Конора показалось мне чем-то очень значимым и заметным. Всякий раз, когда я приходила на работу, и дверь открывалась, я ловила себя на мысли, что жду именно Конора и вечерами, когда все расходились по комнатам, ещё какое-то время стояла в ожидании, что он сейчас постучит.

— Мама! — вбегает в гостиную Роланд, размахивая письмом. Матильда замолкает и тоже обращает внимание на моего сына. Мы уже второй день обсуждаем празднование их свадьбы с Саттером — Я не хотел вас прерывать, но я получил письмо. От Конора — добавляет он, и я резко соскакиваю — В письмо написано, что он ранен, потому не может приехать ко мне. Как ты думаешь, если бы это было серьёзно, он бы не смог написать мне, верно? Значит, когда он поправится, то вернётся сюда? — спрашивает сын и суёт мне в руки письмо. Стараюсь изо всех сил казаться спокойной, но дрожь в руках всё равно выдаёт моё состояние. Да и скрывать свои истинные эмоции уже от сильного дракона теперь гораздо сложнее — Мам?

— Я не знаю Роланд. Не похоже, чтобы письмо было написано Конором — произношу, пробегая по холодным буквам, где события, что произошли с Конором описаны сухо и коротко.