Глава 9

Теряюсь на секунду, потому что понятия не имею, о какой силе он говорит, но со мной совершенно точно что-то происходит.

Ощущение, что сейчас испытываю, заставляют вернуться в тот день, когда я познакомилась с тем драконом, которого определил мне в женихи король.

Дверь в кабинет Его Величества распахнулась неожиданно, что мне пришлось замолчать на полуслове.

Взглянула на дверь и замерла. От одной только силы, что исходит от дракона, что вошёл меня словно по рукам и ногам связали.

Второй генерал Его Величества.

Конор Макгил

Он какое-то время стоял в дверях и с прищуром осматривал меня, а затем перевёл взгляд на короля и поприветствовал.

Как только Его Величество жестом пригласил войти, Конор двинулся вглубь комнаты, заполняя собой пространство вокруг. Едва уловимый запах дыма, терпкий аромат мускуса и кедра приятно щекотали нос, и я опустила взгляд на свои пальцы. Потому что от силы и энергии, что исходила от него, у меня закружилась голова.

Подняла взгляд, тогда он оказался на расстоянии вытянутой руки, а затем шагнул ещё ближе. В каждом его шаге была твёрдость и уверенность.

Длинные волосы были собраны в тугой хвост на затылке, черты лица заострились, на красивое лицо тенью легла щетина.

Светлая широкая рубашка была расстёгнута до середины груди, и мой взгляд зацепился за какой-то кулон на его груди.

— Мне сказали, что вы желаете меня видеть. Ваше Величество — отчеканил он, и от звука его голоса я почувствовала в груди странную вибрацию. Скулы дракона передо мной были напряжены, глаза сощуренные, а губы сомкнуты в тонкую линию.

— Как мой верный генерал, я хочу, чтобы ты женился на Летиции Вондерс и сберёг наследство Роланда и его силу. — озвучил король своё решение, и я закрыла глаза.

О Коноре, как и о других четырёх генералах короля драконов, я знала всего несколько вещей. Суровые, холодные, безэмоциональные драконы, которые привыкли получать всё, что пожелают. А однажды подслушала на рынке о том, что каждый из них избалован женским вниманием, у Конора, говорили четыре любовницы, а самого сурового из генералов Геральта — пять.

Я должна была выйти за этого дракона только потому, что они твёрдо верят, что женщина не способна вести дела. Стать женой, чтобы дело моего отца не пропало в руках недостойного дракона, жить с тем, кого не просто не люблю, а даже не знаю, исполнять его приказы и терпеть рядом его других женщин.

От этих мыслей меня затрясло, а по спине побежали колючие мурашки.

Конор прочистил горло, вырывая меня из моих мыслей, и я открыла глаза. Золотисто-карие глаза буравили меня тяжёлым взглядом, от которого по телу побежала горящая лава, стало так жарко, что захотелось покинуть комнату, а сердце вдруг забилось в груди загнанным зверем.

Я знала, что генералы-драконы сильны, но никогда прежде не была так близко ни к одному из них.

Зрачки Конора медленно вертикально вытянулись, и он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, а затем протянул руку и коснулся моей щеки, отчего и я судорожно вдохнула.

Его прикосновение обожгло. И он отдёрнул руку, а затем коснулся моей руки. По его щекам, шее и рукам рябью побежала чешуя, вот только и я отреагировала на его прикосновение.

Сначала не поверила глазам, решила, что из-за стресса и недосыпа у меня появились галлюцинации.

От места касания Конора вверх по моей руке поползли едва заметные золотые линии и, как только он убрал от меня руку, погасли

— Я никому кроме тебя не могу доверить эту силу, Конор — едва слышно сказал король, и генерал снова шумно втянул воздух, резко кивнул, а затем наклонился, чтобы поймать мой взгляд. Когда наши с ним взгляды встретились, я почувствовала, как сила, которая только что проявилась от его касания, побежала вверх по спине и стянула давящей болью затылок. И Конор снова отреагировал. Издал рык и ударил кулаком по своей груди, а затем сделал шаг назад. Глаза его по-прежнему были звериными и сейчас, казалось, будто светятся.

Конор меня пугал и восхищал одновременно.

— Мне нужно уехать сейчас. Как только вернусь в столицу, проведём церемонию. — сказал он скорее королю, чем мне — И умоляю — а теперь обратился ко мне и скривил губы:— надень что-нибудь синее — он протянул руку, небрежно касаясь ткани моей светлой юбки — терпеть не могу белое …

Вздрагиваю, потому что из воспоминаний вырывает громкий стук двери, и в мастерской появляется Сатер, а я прикладываю руку к груди. Нахожу пальцами кулон отца и сжимаю в ладони. В тот день он был на мне, я сняла его гораздо позже.

Неужели искра, которую так жаждет мой бывший муж в этой цепочке?

— Уже освоилась в моей мастерской? — спрашивает Сатер и в два шага сокращает расстояние. Останавливается сбоку от меня и физически ощущаю на себе его взгляд. Лучше мне не становится, наоборот, головная боль только усиливается.

— Где Матильда? — едва слышно спрашивает Лили и Сатер переводит на неё свой взгляд.

— Дома. — отвечает он — Сейчас часа два побесится, а потом я её навещу — отвечает и усмехается.

Двое его мастеров тоже издают смешки, но тут же делают вид, будто их обоих пробрал кашель, когда Сатер бросает в их сторону злой взгляд.

— Она сказала, что ты в моём деле не новичок. Значит, соображаешь, как моя работа устроена? — теперь обращается ко мне.

— Это дочка Роланда Вондерса, — отвечает за меня блондин, и Сатер, прищурившись, принимается снова меня осматривать.

— Вот так удача — снова усмехается Сатер и проходит к столу. Расталкивает своих мастеров и принимается что-то раскладывать — Слышал я, что Вондерс свою дочь посвящал в дела. Но также слышал, что после его смерти мастерская по уши в долгах погрязла.

— А ещё мы все слышали, что дочь Вондерса пустая человечка. — снова вступается блондин. Думаю, мы с ним подружимся — Но ты сам почувствуй. Куда уж там пустая. Да и не человечка. Ей со своими куда легче договориться будет. Магия-то у неё неслабая.

— Ты на себя лично не греби моё приветствие, — произносит Сатер и упирается руками в стол — Я, по-твоему, что должен был делать, когда увидел столичную деву? Работа у меня сама видишь: огонь, металл. Ножи и мечи я не для того, чтобы фрукты резать изготавливаю. Для борьбы они. У меня от бабской работы здесь ровным счётом ничего. Тебя, если слово баба корёбит, так я не с целью обидеть или унижать. Выражаюсь так, но постараюсь исправить себя на девицу. Не пацан уже, как никак, и убеждения у меня свои имеются. Например, бабское — прочищает горло и продолжает — Дело женщины в основном она какое? Дом украшать, уют создавать, пироги печь, мужа обласкать. Женщина дракону для любви нужна и для ласки, чтобы мир этот жестокий хоть на мгновение показался приятным. Кому-то женщина может и для чего другого нужна, но я и не высший генерал, кузнец простой. Оттого я и удивился. Ножи создавать это особое дело. — добавляет он и выпрямляется. Достаёт из-за пояса два ножа и кладёт передо мной. — Если и шаришь в этом, то напоминаю, что не в столице мы, а фамилия моя, толпы клиентов у дверей не собирает. У меня в этом городке ещё трое конкурентов имеются.

Намёк Сатера я понимаю без слов, поэтому двигаюсь и беру один из ножей. Выставляю перед собой руку и укладываю нож лезвием рядом с рукояткой на указательный палец.

Нож начинает двигаться, отчего мне приходится продвинуться почти к середине лезвия, прежде чем он, наконец, ловит равновесие и останавливается.

Знаю, что для ножей, кинжалов и мечей существуют свои проверки, сотни раз видела, как солдаты проделывали подобное с изготовленными для них ножами.

Признаюсь, не сразу поняла, для чего это нужно, только однажды один из солдат рассказал, что нож, кинжал или меч — это не то, что ты покупаешь на рынке, оружие это изготавливается под своего хозяина, потому как каждый дракон насыщает его своей магией. И если в ноже или кинжале не будет баланса, то метать его будет бесполезно, потому что он собьётся с траектории и не доберётся до выбранной солдатом цели.

— Ладно — выдыхает Сатер — Я тебя понял. Если положение моё тебя не пугает, давай работать вместе. Но только помни. Маги из Люминель мои главные клиенты, если хоть одного из троих потеряю, заработок мой заметно обвалится.

Киваю ему и мысленно уже составляю план дальнейших действий. После того как Сатер делает мне и Лили небольшую экскурсию по мастерской и знакомит со своими помощниками, я собираюсь отправиться на рынок, чтобы изучить конкурентов.

— Погоди минуту, — окликает Сатер Лили, и она застывает. Я остаюсь с ней, и мы обе наблюдаем за тем, как Сатер какое-то время ходит по мастерской. Откуда-то достаёт небольшую золотую подарочную коробочку. Не знаю, что туда укладывает, но едва сдерживаю улыбку, когда принимается аккуратно перевязывать её красной лентой. Когда ему это удаётся, протягивает коробку Лили, и мне кажется, что его щёки окрашивает румянец. — Отдай это тётке своей — хрипло произносит.

— А что там? — спрашивает Лили и, видимо, тут же жалеет, потому что сразу же прикусывает губу.

— То, что она выкинет, скорее всего, от обиды. Пусть выпустит пар, а я потом приду со своим подарком. — посмеивается и впихивает коробку Лили, а затем разворачивается и гаркает на своих ребят, чтобы прекращали глазеть и принимались за работу.

Отправляюсь на рынок и тону в сладких ароматах фруктов, выпечки. От криков и музыки вокруг голова начинает болеть ещё сильнее, но я собираюсь сегодня же увидеть других мастеров.

Одного из них нахожу в самой середине рынка, и меня накрывает разочарование. Слова отцовских клиентов всплывают в голове, когда я касаюсь одного из разложенных передо мной ножей.

Оружие солдат никогда не покупает на рынке. Это то, что должно быть изготовлено для него на заказ. На рынке ты можешь купить нож, который разрежет тебе пирог.

Пока разглядываю весь их ассортимент, понимаю, что продавцу мягко скажем плевать на то, что я заинтересовалась товаром. Сидит, уперев голову на руки, и смотрит на то, как дети скачут вокруг фонтана. Следующие два дня я нахожу ещё двух оружейных мастеров и, прикупив у каждого по паре ножей, соображаю, как буду вести переговоры с магами. До встречи с одним из них остаётся день.

Когда возвращаюсь домой из мастерской, чтобы отдохнуть перед важным завтрашним днём, Матильда встречает меня с тревогой в глазах. Движения её будто деревянные, отчего волнение расцветает в груди.

— Гости у тебя сегодня, Лети — сообщает поникшая Матильда и кивает в сторону гостиной — Если что я на кухне. Со сковородкой — едва слышно добавляет и растягивает губы в подобие улыбки.

У самой двери в комнату останавливаюсь. Даю себе всего секунду, а затем вхожу.

В кресле напротив меня словно хозяин этого места сидит тот, кого я предпочла бы больше никогда не видеть.

— Что ты здесь делаешь? — произношу и стискиваю челюсти, потому что Омар медленно поднимается и осматривает так, словно не было между нами его предательства и унижений. Скользит ласковым взглядом по лицу, задерживается на губах. Дарит улыбку, отчего внутри меня всё скручивается тугим узлом, и я сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь.

Омар делает шаг и протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, но я отодвигаюсь, избегая его прикосновений

— Может, ты думала, я тебя не найду? — спрашивает он и склоняет голову так, чтобы поймать мой взгляд. Снова пытается давить меня своей силой, а его зрачки медленно вертикально вытягиваются.

— Я от тебя не пряталась.

— Но и в дом моей матери не поехала — добавляет он и зло прищуривается. Оттого, что он так неприятно близко, от его запаха и давящей энергии я чувствую, как горлу подходит тошнота. Потому что в голове против воли всплывает образ его любовницы и воображение рисует, как мой бывший муж мог её касаться. — Хочешь, чтобы я за тобой побегал? Можешь себя похвалить, ты добилась желаемого. — посмеивается и делает шаг назад. Медленно осматривает меня горящим взглядом и кусает нижнюю губу. — Я разве как-то неясно объяснил? Лети, ты должна была поехать в дом моей матери. Я ведь тебя не отпускал. Или ты решила, что раз уж мы развелись, ты теперь свободна?

Ничего ему не отвечаю, потому как вопрос его никаких ответов не требует. Он поиздеваться приехал. Недостаточно было в нашем доме.

Между нами повисает давящее молчание. Запах дыма вокруг становится плотным, а эмоции Омара словно покусывают кончики пальцев на руках.

— Ты от меня и моей власти никогда не будешь свободна. Поняла? Даже представить себе не можешь, как скоро изменится вся наша жизнь. Слышал, ты навещала Роланда — усмехается и принимается осматривать комнату. — Ну, как всё прошло? — спрашивает он и начинает смеяться. А для меня сейчас его смех ощущается словно пощёчина. В груди всё сильнее разгорается ярость, растекается по телу, поднимается к щекам.

Наблюдаю за тем, как он проходит к комоду, берёт в руки и по очереди осматривает стоящие на нём вещи, а я борюсь с подступающими эмоциями. То, что началось в мастерской, тоже набирает обороты. В ушах стучит кровь, тело начинает бить дрожь.

— Я был уверен, что он тебя видеть не захочешь. Так и случилось, верно? — наконец разворачивается и цепляется за меня взглядом — Ты меня огорчила и разочаровала. Я всю жизнь стараюсь ради нас. Ты уже позабыла, как много я для тебя делал? А что сделала ты? Подарила мне ни на что не годного сына. — произносит он и ловит каждую мою эмоцию, наслаждается. — Роланд мой позор. Даже сыном его назвать не могу. Ты можешь себе представить, какое высокое положение я занимаю сейчас. А он что?

— Ты о своём сыне говоришь! — вскрикиваю и даже топаю ногой.

Если бы стоял поближе, то залепила бы ему звонкую пощёчину.

Омар на мой выпад реагирует лишь короткой полуулыбкой. Глубоко вдыхает и делает шаг вперёд, но близко ко мне не подходит.

— Моя новая жена ждёт ребёнка. Совсем скоро у первого генерала появится истинный наследник. — произносит он, и я ощущаю боль. Неприятную, липкую, которая словно кислота разъедает мне всё внутри. — Я потому и приехал, хотел тебе лично всё рассказать. Всё, что у меня теперь есть, не будет делиться между тем, кого я стыжусь, и тем, кто совсем скоро станет моим истинным наследником.

— Да, как ты…

— Замолчи! — рявкает он — Я не договорил, дрянь. В конце этого месяца Роланд лишится моей поддержки и фамилии. Так как его мать — подлая обманщица и иномирянка, фамилии Вондерс пацан тоже будет лишён. Я подумал, что ты захочешь его вернуть?

Ничего не говорю, просто не могу пошевелиться. Меня словно облили холодной водой. Тот кто сейчас говорит со мной в самом деле тот самый Омар, который женился на мне?

— Я подумал — произносит он и возвращается в кресло. Садится, откидывается на спинку и широко расставив ноги, тянется к пуговице на штанах — ты бы хотела вернуть себе сына и пришёл к тебе с разговором. Ты могла бы сделать мне приятное, тогда я бы подумал отдать тебе сына или нет. — добавляет Омар, и я закрываю глаза.

Становится до тошноты противно. Неконтролируемое чувство омерзения накрывает меня волной. Даже отшатываюсь оттого, что не верю в происходящее.

По ощущениям Омар словно ударил меня по лицу наотмашь. Даже щёки начали гореть ещё сильнее.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и стискиваю челюсти. Молчу, даже глаза не открываю, пока пытаюсь обуздать свои эмоции.

Когда, наконец, открываю глаза, мне хочется усмехнуться. Горькое разочарование накрывает, что ощутить его сейчас способен и мой бывший муж. Чувствует, кривится.

— Посмотрите, какая гордая — произносит Омар — Я же тебя раздавил — рычит он и подаётся вперёд. Упирается локтями в колени. Волна его ярости проходит сквозь меня импульсом, — Раздавил, потому что ты слабая, а моя природа в том, что слабость давить. Опускайся на колени и позли сюда! В глаза мне смотри и делай, что говорю — приказывает он — Теперь я твоя власть. Не поняла ещё?

— А разве не благодаря мне ты теперь власть? — хрипло произношу, но только потому, что от эмоций в горло, словно песка насыпали. Меня начинает ощутимо трясти, а затем я вздрагиваю, когда комнату заполняет рык Омара и он со всей силы бьёт по подлокотникам кресла, а затем поднимается.

Слишком быстро оказывается рядом и силой хватает за лицо так, что большой палец на одной щеке, а четыре остальных на другой

— Хочешь сказать, что всё благодаря тебе и твоему положению? Думаешь, дрянь, я на тебе из-за этого женился? Заткнись! Закрой свой рот! Ты ничего обо мне не знаешь! — орёт он мне в лицо, и его глаза заливает ярость, горит огнём внутри, обжигает меня языками пламени — Я тебя ненавижу. Это ты сделала со мной! Всё, что ты сейчас перед собой видишь твоя вина! — снова орёт и толкает меня назад.

Отпускает и когда отшатываюсь, проводит рукой по волосам

— Я же тебя любил. Так сильно, что готов был на что угодно пойти, чтобы жениться. Ты другой была. Живой, настоящей. Красивой, утончённой. Я как одержимый за тобой ходил, я же всё сделал, чтобы ты стала моей. МОЕЙ! — орёт и бьёт кулаком по открытой ладони — Всё хорошее, что было во мне ты и твои проклятые высшие драконы растоптали во мне. Я всегда был ниже тебя. Чтобы не делал, я был тебя недостоин. Даже мой чёртов сын имел в этом долбаном обществе больше уважения, чем я сам.

— Омар, я в этом не виновата

— Может, ты думаешь, что сейчас что-то изменилось? — уже тише произносит он — Я всё тот же недостойный тебя солдат. Простой дракон, разница теперь лишь в том, что они меня боятся. — смеётся он словно одержимый, и оттого, как смотрит теперь, у меня по спине бегут колючие мурашки — Мне это подходит. Они должны бояться. И ты должна. Ты должна! Я тебя унизил, раздавил, а ты всё равно строишь из себя высшую драконицу, которой не являешься? Стоишь здесь с высокоподнятой головой, будто имеешь отношение к этой фамилии и достижениям.

— Имею — произношу — Я не один год провела в этом мире и всё, что уже успела сделать, в том числе и для нашего брака, — это результат моих трудов. Ни кого-то другого. А моих.

— Ты меня опоила — перебивает Омар, и я моргнуть не успеваю, как оказывается рядом — Опоила каким-то иномирским зельем, что я потерял из-за тебя свою волю.

— Отпусти — хрипло произношу, потому что он сдавливает. Резко прижимает к себе так, что на мгновение перехватывает дыхание, а затем я не могу дышать оттого, что мне противны его поцелуи, которыми он принимается покрывать мои щёки и шею.

Рычит, когда принимаюсь вырывать, сильно сжимает руки и опускается с поцелуями к груди.

Вырываюсь, рычу, бью его что есть силы, и мне удаётся вырваться. Не дожидаясь, когда Омар снова меня схватить, выбегаю в коридор, но он оказывается быстрее, хватает меня за волосы и впечатывает спиной в твёрдую грудь. Одной рукой фиксирует, чтобы не могла вырваться, а второй принимается разрывать платье, больно сжимает то одну, то другую грудь, пока покрывает неприятными, обжигающими поцелуями шею. Везде, где он прикасается, кожа горит словно от ожогов.

— Отпусти! Пусти меня! Я не хочу — кричу и вырываюсь, пока рука Омара проникает под юбку, касается моих ног, поднимается. Бью его по руке, локтями в живот и грудь и даже кусаю, чтобы избавиться от ненавистных прикосновений и поцелуев, как вдруг комнату заполняет глухой стук и Омар замирает, его хватка слабеет, а затем я резко падаю вперёд, едва успев выставить руки перед собой.

Разворачиваюсь и замечаю позади Омара напуганную Матильду со сковородкой в руках.

Омар выглядит растерянным, растрёпанным, щёки красные, рубашка порвана, на одной руке красуется мой укус, а другую он прижимает к голове.

Всего секунду медлю после того, как выражение лица моего бывшего мужа меняется и он бросается на Матильду. Чудом успеваю встать между ними и упереться руками в его грудь.

Плечи Омара быстро вздымаются и опадают, а звериный взгляд давит яростью от моего неподчинения. Он проходит взглядом по лицу, опускается к шее, а затем наклоняется и рычит мне в ухо.

— Что-то в тебе изменилось. Что этому причиной? — хрипло спрашивает он между рваными вдохами — Вижу, что недостаточно тебя давил, раз ты ещё сопротивляешься. Но мне нравится, потому имей в виду и у тебя, и твоей заступницы будут проблемы. Вернусь через неделю и повторю своё предложение и очень надеюсь, что ты окажешься на коленях сразу, как только меня увидишь.

А затем я опомниться не успеваю, как срывает кулон отца и покидает дом Матильды.