Глава 15. Отметины
Брак: в мечтах — гнездышко, в реальности — клетка.
Алёна уехала. Вновь укатила с Петей в какие-то жаркие страны. Это было унизительно — копаться в ее социальных сетях, но я должен был получить хоть какую-нибудь информацию. От сердца отлегло. Пусть хоть поселится где-нибудь на юге и больше никогда не напоминает о своем существовании. Еще несколько дней я проходил взвинченный из-за всей этой ситуации, но затем мне стало значительно легче.
Бесконечная спираль времени продолжала раскручиваться. После Нового года дела в нашем с Лёшкой бизнесе стремительно пошли вверх. Мы сумели привлечь спонсоров, и работа начала гораздо активней развиваться. Я любил свое дело, искренне посвящая себя ему. Если с личной жизнью не вяжется, то хотя бы с работой всё должно быть в полном порядке.
Соня больше не встревала и не затевала драки. Я был искренне рад, что тот наш разговор на кухне помог и дочка меня послушалась. Как и прогнозировала Анна Владимировна, Соня завершила первый семестр с наилучшими отметками. Баллы никак не влияли на мою любовь или гордость за Соню. Она в любом случае всегда останется моим Цыплёнком. Хорошие отметки просто были приятным бонусом и качественным итогом того, что мы не зря столько времени посвящали разбору домашнего задания. Хотя, теперь я немного опасаюсь думать о том, что нас ждет в последующих классах.
Когда растаяла зима за ней поспешила прийти весна. В этот раз она была какой-то особенной. Ранней. Лёгкой. Я вряд ли отношусь к метеочувствительным людям, но глоток весеннего воздуха и первое солнечное тепло мне совсем не повредят.
На днях Лёха пытался меня вытянуть куда-нибудь в клуб для знакомства, но я отказался. Памятуя прошлый опыт с компанией на ночь и отсутствием каких-либо положительных ощущений, я твёрдо решил, что даже не будут пытаться ввязываться в эту «пародию» романтических взаимоотношений. Меня тянет к другой молодой женщине. К чужой женщине. К женщине, которая даже несколько раз приходила ко мне во сне.
Сегодня родительское собрание. Первое. Я специально подстроил свой рабочий график так, чтобы успеть. Соня осталась с Дашкой и Русланом. Я немного взволнован. Взволнован тем, что снова увижу ее. Это так смешно. Ну я же ведь давно уже не пацан, а всё еще робею перед встречей с женщиной, которую никак не могу выбросить из своих мыслей. Это ведь не приватная встреча. Да и полноценной встречей это не назовешь.
Я пунктуален и приезжаю вовремя. Немного странно идти вдоль пустынных школьных коридоров. Занятия давно закончились. В кабинете кроме Анны Владимировны еще никого не было. Мое взволнованное сердце особенно сильно толкнулось в грудной клетке, разнося жар вдоль всего тела. Мой взгляд уже охотно цепляется за кончики мягких светлых волос, красиво лежащих на спине. Мое обоняние особенно быстро улавливает тонкий цветочный аромат женских духов. Ее аромат.
— Добрый вечер, — поздоровался я, мысленно отмечая, что мой голос всё равно звучит ровно, несмотря на тот жар, который продолжает растекаться по моим венам.
— Здравствуйте, — Анна быстро обернулась ко мне, приветливо улыбнулась и вновь перевела взгляд на стопку ученических тетрадок.
Мне хватило нескольких секунд, чтобы уловить — что-то не так. Я не могу понять, что именно. Кажется, дело во взгляде изумрудных глаз и улыбке. Улыбка фальшива, а взгляд тусклый и грустный. Это не усталость. Это что-то другое. Глубокое и болезненное.
Мой взгляд медленно скользнул вдоль хрупкой стройной фигуры. Сегодня Анна была одета в красивое темно-зеленое платье. Строгое, но не лишённое некой изящности. Я смотрю на тонкие пальцы, которые быстро перебирают тетрадки, смотрю на запястья и замираю на месте. Синяки. Крупные уродливые и тёмные синяки. Анна уловила мой взгляд и быстро поправила рукава, пряча под ними жуткие отметены.
Меня настолько поразила эта картина, что какое-то время я даже вытолкнуть и слова из себя не сумел. Мне было чуждо физическое насилие. Нет, конечно, пару раз я получал крепкие подзатрещины от отца, когда пришлось переехать к нему после смерти матери, но это был максимум. Все синяки и шишки, что я «собирал» были связаны с катанием на велосипеде и лазанием по деревьям. Но здесь… Вряд ли Анна случайно ударилась или решила взобраться на какое-нибудь дерево. К тому же еще нужно умудриться поставить синяк на запястьях.
В кабинет вошли и другие родители, поэтому мне пришлось занять свое место и затолкать обратно те слова, которые теперь рвались наружу. У меня возникла одна догадка и судя по тому, как Анна судорожно спрятала свои ужасные отметены, я думал в правильном направлении. Ее муж оставил эти уродливые синяки. Жар в моей груди мгновенно превратился в колючий лёд.
На родительское собрание пришли мамы, среди отцов я оказался единственным. Этот момент меня внезапно отшвырнул к тому времени, когда я вместе с маленькой Соней впервые пришел в поликлинику. Как же давно это было.
Я наблюдал за Анной, но практически ее не слушал. Мой взгляд постоянно пытался вновь увидеть под рукавами те проклятые синяки. Зачем я это делаю, если мне крайне неприятен и даже омерзителен их вид. Они не должны портить эту нежную кожу.
После собрания, которое я безбожно прослушал и едва понял, что нужно сдать деньги в фонд класса, не спешил уходить. Это не мое дело, не моя жизнь, но я ощущал острое желание помочь, защитить. В конце концов, мне не плевать на эту женщину, даже если она и не моя.
— Анна, — ее отчество намертво застряло в горле.
— Вы можете идти, Олег Викторович, — изумрудные глаза избегали моего прямого взгляда. — Никаких вопросов или претензий у меня к вам нет.
— Они есть у меня, — я продолжал смотреть на эту молодую женщину, которая своей макушкой едва доставала мне до подбородка.
Она понимала, о чем именно я говорю. Она всё прекрасно понимала и чувствовала, но хранила мудрое молчание.
— Ваши руки, — тихо проговорил я, потому что горло будто сковал спазм.
— Это вас не касается, — Анна посмотрела на меня колючим взглядом и быстро застегнула свою сумку.
— Не касается, — подтвердил я. — Но мне не всё равно.
— А должно быть, — она хотела говорить строже, но ее природа другая. Анна не умеет строго или озлобленно. Она же ведь такая мягкая, светлая и нежная. Строгость и озлобленности для нее ядовиты. — У вас могут возникнуть проблемы, Олег Викторович. Уходите. Наши отношения не выйдут за рамки этой школы. Мне пора, — Анна схватила свои вещи и быстрым шагом вышла из кабинета.