Глава 20. Нападение
Ревность часто не что иное, как беспокойное устремление к тирании, перенесенное в сферу любви.
— Пап-пап, — зовёт меня Соня.
Спираль времени продолжила раскручиваться и уже настал сентябрь. Я только что забрал дочку из школы и вёз ее к Дашке. Сестра после того, как узнала, что не может иметь детей, теперь часто предлагала мне на выходные привозить Соню к ней в гости. Я не возражал, дочка — тоже. В Дашке хранилось столько нерастраченной любви и хоть какую-то ее часть она может подарить племяннице.
— Что, Цыплёнок? — спросил я, внимательно следя за дорогой.
— У Анны Владимировны сегодня был день рождения.
Я это прекрасно знал. Одна мама из родительского комитета мне недавно звонила, чтобы напомнить, что нужно сдать деньги на подарок учителю. Понятия не имею, что всё-таки решили подарить Анне. После того неприятного случая в кафе я с ней больше не разговаривал и не встречался. Я ее обидел. Сильно. Незаслуженно. И теперь был противен самому себе.
— Это замечательно, Цыплёнок.
— Я ей подарила рисунок.
— Рисунок? И какой же рисунок?
— У нас сегодня было задание нарисовать свою семью. Я нарисовала себя, тебя и Анну Владимировну, — совершенно спокойным голосом ответила Соня.
Я крепче сжал руль. Дочке не следовало этого делать. Но как объяснить, что ее учительница замужем? Ее муж очень строгий и жестокий человек. А я… Я не имею права быть рядом с этой женщиной, потому что она боится, она не уверена во мне. А этот рисунок… Я не хотел разбивать детские мечты дочери, но… Это неизбежно.
— Цыплёнок, ты ведь знаешь, что твоя семья — это я и ты, а еще тётя Даша и дядя Руслан, — мягко напоминаю.
— Но ведь Анна Владимировна приходила к нам. И в кафе мы вместе ходили, как настоящая семья!
— Это еще ничего не означает, Цыплёнок. Иногда люди просто вместе куда-то выбираются. Как друзья.
Соня ничего не ответила. Обиделась и отвернулась к окну. Пусть лучше так, чем дочка продолжит выстраивать иллюзии насчет меня и Анны. Хотя сам виноват, не нужно было доводить ситуацию до всего этого.
Когда мы подъезжаем к дому, Даша уже вышла, чтобы встретить нас. Она заметно похудела. Руслан говорил мне, что она совсем мало ест. Это неудивительно. То, что случилось с ней вряд ли так быстро и бесследно исчезнет. У Руслана к тому же возникли какие-то серьезные проблемы на работе. Я долго думал, что со всем этим делать и в конечном итоге решил, что подарю им поездку на Бали.
Я, как хомяк, откладываю деньги на случай, если случится что-то непредвиденное. Думаю, ситуация с Дашей именно то, куда стоит потратить накопленное. Знаю, что сестра будет отказываться, но в этот раз она от меня никуда так просто не денется. Когда нужно, я умею быть крайне настойчивым.
— Тётя Даша! — Соня со всех ног мчится в Дашкины объятия.
— Привет, сладенькая, — сестра обнимает племянницу и целует ее в макушку.
— Привет, — я улыбаюсь и обнимаю Дашу.
— Привет, Олеж. Зайдешь к нам ненадолго?
— Прости, не могу. Нужно еще с Лёхой созвониться. Мы завтра в командировку летим в столицу. Туда и обратно. Нужно подготовить некоторые бумаги.
— Как всегда, весь в делах, — Дашка немного приглаживает мои волосы.
— По поводу Бали…
— Нет, Олеж, даже не начинай. Мы это уже сто раз обсуждали.
— А я и не начинаю. Всё уже решено. На следующей неделе, в пятницу у вас рейс. Всё уже оплачено и предусмотрено. Так что никакие отказы уже не принимаются.
— Проказник ты, Олежка.
— Весь тебя, — улыбаюсь. — Передавай Руслану привет.
— Обязательно.
— Цыплёнок, а ты слушайся тётю, хорошо?
Соня не умеет долго на меня обижаться, поэтому охотно кивает и обнимает меня на прощание.
Я вернулся в офис и проработал до вечера. У Лёхи сегодня был выходной, и мы договорились созвониться, когда я уже буду ехать домой.
На город опустились сумерки, а на дорогах, как обычно, пятничная пробка.
— Я уже выехал, — сообщаю другу.
— Хорошо. Я тогда где-то через час-полтора уже буду у тебя.
— Отлично.
Аккуратно припарковав машину у себя под домом, я не спешил выходить на улицу. Рука сама потянулась к телефону. Мне хотелось позвонить Анне, хотелось сделать это ровно с того момента, как она ушла из кафе. Но всё не получалось набраться смелости. Трус. Что я ей скажу? Поздравлю с днём рождения? Бред какой-то.
Взяв портфель с ноутбуком и документами, я вышел из машины. Ковыряясь в кармане пиджака в поисках ключей, я шагал к подъезду, когда кто-то сзади крепко ударил меня по голове. Мир перед глазами качнулся и разошелся волнами. Боль горячей пульсирующей рябью разлилась по всей голове, обхватив шею.
Я остался в сознании, но зрение резко ухудшилось, а тело будто онемело. Шатаясь из стороны в сторону, я на нетвёрдых ногах повернулся и увидел нечеткий силуэт Егора. Он возвышался надо мной, как гора. В силе и габаритах я ему явно проигрывал, хоть и старался раз в неделю посещать спортзал. К тому же меня застали врасплох.
Боль в затылке продолжала увеличиваться, а вместе с ней в ушах начал нарастать неприятный звон.
— Еще раз попытаешься подойти к моей жене — будет еще хуже, — Егор схватил меня за лацканы пиджака, послышался треск ткани. — Понял? — он ударил лбом мне в переносицу и отпустил.
Я не удержался на ногах и упал. Егор что-то вытащил у себя из кармана брюк, порвал и высыпал на меня. Это были какие-то бумажки. Он сплюнул и торопливо ушел. Пытаясь прийти в себя, я понял, что валяюсь в обрывках Сониного рисунка. Наверное, того самого, что она сегодня подарила Анне.
Голова закружилась, а звон в ушах стал просто невыносимым. Я попытался подняться, но сложилось такое впечатление, что земля подо мной начала волнами расходиться в разные стороны. Боль в затылке достигла некого апогея, и я почувствовал, что теряю сознание. Это произошло не быстро, а медленно-медленно. Мир потух у меня перед глазами, как будто кто-то выключил, опустил рубильник, и я провалился в кромешную темноту, где не было ни времени, ни твёрдой почвы под ногами.