Глава 33. Пластырь

Дети начинают с того, что любят родителей. Потом они судят их. И почти никогда не прощают им.

— О. Уайльд.

София

К бабушке я решилась пойти только через полторы недели после того, как узнала, что мама у нее гостит. Хоть и обещала, что появлюсь раньше, но не смогла. Мне было страшно. Очень. С одной стороны, я хотела увидеться с матерью, заглянуть ей в глаза и задать один-единственный вопрос: «За что?». За что она обошлась так жестоко с папой и со мной? Почему так просто отказалась от меня? Я ее не помнила. Понятия не имею, как она выглядит. Она бросила меня совсем маленькой и уехала с другим.

Я украдкой поглядывала на папу во время совместного ужина. Это такая у нас маленькая семейная традиция — ужинать всем вместе. После ряда скандалов и разногласий, я принципиально не выходила из своей комнаты на ужин. Хваталась за любую возможность, чтобы уязвить отца, показать свой характер.

На мои эти мелкие пакости-шпильки никто ровным счетом не обращал внимания, и я сама поняла, что веду себя как полная дура. Когда успокоилась, решила, что глупо строить из себя оскорблённую, поэтому я начала снова выходить на ужин. Так вот наблюдая в этот момент за папой, за тем как он оберегает Аню, нянчится с Ксюшей и изо всех сил пытается понять меня, я ощутила такую невыразимо горькую боль! Мне стало больно за папу.

Я не знала всей правды, но очевидно, что мать нас бросила и ее это ни капли не заботило. А теперь она вдруг появилась. Спустя столько лет. Появилась тогда, когда давно не нужна. Аня уже давно рассказала мне о месячных и о том, чем я смогу заняться лишь тогда, когда стану совершеннолетней. Вряд ли до этого момента папа так близко подпустит ко мне парня. Хотя я и сама не стремилась в физическом плане поскорей стать взрослой.

Когда мне нужна была мама, а она была нужна, хотя я это и отрицала, ее рядом не оказалось. А теперь она появилась. И она ждет, когда я приду. Разве это нормально? Если Аня дома, а я прихожу со школы, она первым делом спешит меня встречать. Такая мелочь, а сколько всего она в себе несет! Одна женщина готова бросить всё, чтобы меня встретить, а другая… родная… она молча ждёт, когда я сама к ней явлюсь.

Мне так вдруг стыдно стало за свое поведение и все те слова, что я ни единожды выпаливала и в сторону папы, и в сторону Ани. Я была не права. Во всём.

Бабушка ежедневно настойчиво мне звонила и приглашала к себе. Вообще, когда мы начали общаться мне было ее жаль. Дед умер, она осталась одна. Я искренне хотела помочь. Большую часть тех денег, что папа давал мне на карманные расходы, я копила. А потом решила все их отдать бабушке. В магазин и аптеку ходила. Помогала с уборкой.

Сначала мы просто общались, потом я немного начала помогать по дому, а потом уже начались обязательные походы в продуктовый, аптеку, базар и на почту. В последнее время мы мало общались, я в основном выполняла какую-то работу. Про папу бабушка долго ничего не спрашивала. Потом поинтересовалась насчет Ани. И всё как-то так закрутилось. Бабушка говорила много плохих вещей и про папу, и про Аню. Делала упор на то, что я им не нужна. И я верила. Как маленькая, честное слово!

Пересидев эти полторы недели дома, я вдруг словила себя на мысли, что не хочу устраивать никаких протестов. Аня всё та же Аня — нежная и добрая. И папа… Всё такой же папа. Я ведь у Томы почти каждый день бывала. Теперь, когда там мама, я не появляюсь и оказывается, это пошло мне только на пользу. Я испытывала по этому поводу чувство полной растерянности. Что же теперь делать дальше?

Нужно встретиться. Иначе никак. Мне это нужно. Это как пластырь, который необходимо немедленно содрать и выбросить. Я не знала, чего ожидать от этой встречи. Не знала, как поведу себя, когда увижу женщину, которая подарила мне жизнь.

У меня не сложились отношения с мальчиком, который мне безумно нравился. Выпускной класс. Недопонимание с отцом и мачехой. Голова шла кругом, а тут еще такое. Но я упорно решила не отступаться. Я — дочь своего отца, а отец у меня ого-го-го какой! Меня воспитал, бизнес построил, финансовый кризис преодолел. Я не могу быть слабачкой или трусихой.

После школы я позвонила бабушке и сказала, что зайду к ней. Купила торт и чай. Всё-таки не с пустыми руками идти, верно? Пока ехала в троллейбусе, искусала себе все губы. Волнение было жутким и тяжело бьющим прямо по вискам.

Не уверена, что папа бы одобрил мое решение увидеться с матерью, но что-то внутри меня подсказывало, что это поможет нам обоим. Я сдеру этот пластырь за нас двоих. Сдеру его и не пожалею об этом. Несмотря на все мои выходки, я никогда в жизни всерьез не размышляла над тем, чтобы бросить папу. Этого никогда не произойдет, как бы мы не ссорились. Я временами веду себя как дура, но я уж точно не предательница.

Знакомый подъезд. Этаж. Дверь. Несколько коротких звонков и бабушка почти сразу же открыла мне.

— Соняша! — она приветливо улыбнулась и тут же взяла торт и пачку чая, который я так долго и усердно выбирала в супермаркете.

— Привет, — поздоровалась я, пока разувалась.

Сердце уже бешено грохотало в груди от волнения. А волнение это было кошмарно огромным.

— Идем-идем, — бабушка направилась на кухню.

Я молча последовала за ней. За обеденным столом сидела женщина. Явно папина одногодка. Короткая стрижка. Тёмные брюки и кремовый свитер. Мама… Я так и застыла на пороге кухни, чувствуя, что не могу сделать нормальный вдох.

Женщина обернулась. У нее такие же глаза как у меня. Голубые. Она улыбнулась и поднялась со стула. Вроде бы и красивая, но совершенно не располагающая к себе. Я думала, что что-то почувствую, когда увижу свою родную мать. Не знаю… Сердце как-то иначе начнет биться. На глаза слёзы навернутся. Возникнет яркая вспышка радости. Но нет. Ничего из этого со мной не случилось. Эта женщина — чужая. Между нами витала прохлада.