Глава 34. Родные-неродные

Берегите слезы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле.

— Пифагор.

София

Бабушка принялась заваривать чай. Я села за стол и сильно сжала руки в кулаки. Ногти больно впились в нежную кожу ладоней. Прикусив нижнюю губу, я смотрела исключительно перед собой. В груди что-то больно дрожало и подползало к самому горлу. Я чувствовала себя не в своей тарелке. А еще… Еще я ощущала жгучую, беспощадную обиду.

— Держи, — бабушка поставила передо мной чашку с горячим и вкусно пахнущим чаем.

— Спасибо, — едва слышно ответила я и придвинула чашку поближе.

— Какая ты красивая, — вдруг произнесла мама.

Кажется, ее звали Алёна. Так мне говорила бабушка Тома.

— Спасибо.

Я никогда не считала себя красавицей. Мне думалось, что косметика помогает скрыть все недостатки моей внешности. Но папе не нравился мой мейк и в школе мне часто делали замечания. Я хотела верить в то, что если скрою все изъяны, то Дима вдруг полюбит меня. Чуда не случилось, поэтому кисточки я спрятала в дальний ящик письменного стола.

Не знаю, правду говорила мама или просто из вежливости сделала комплемент. Я всё равно не почувствовала себя лучше. Скованность осталась.

— Папаша не отругает тебя за то, что ты пришла? — спросила бабушка и тоже села за стол.

— Нет, — твёрдо ответила я, ощутив, что в душе заскребла злость.

Сколько раз я говорила бабушке не называть папу «папашей»! Но она будто не слышит меня и продолжает пренебрежительным тоном о нем отзываться. Да, порой он бывает строг. Да, я не всегда согласна с его точкой зрения. Но… Но это НАШЕ дело.

— Как дела в школе? — спросила мама, рассматривая меня.

— Нормально, — я сделала глоток и случайно обожгла кончик языка.

Всё это было странно! Дико! Неуютно! Я ерзала на своем месте, пытаясь удержать в себе вопрос, что продолжает меня мучить. Вроде бы как непринято сразу бить в лоб. Нужно поговорить на отвлеченные темы, принять ту мысль, что я сижу напротив собственной матери! Одуреть можно!12727c

Почему-то я начала ее сравнивать с Аней. У Ани глаза добрые, взгляд тёплый. Ее зелень успокаивает. А вот у мамы… Глаза холодные, голубые и взгляд такой… Его сложно описать. Но он совершенно мне не нравился. Я вдруг очень-очень захотела к Ане. Буду извиняться пока она меня не простит, а затем обниму. У нее руки нежные, заботливые. Мне всегда нравилось, когда она пальцами мои волосы перебирала. Это всегда успокаивало.

— Соняш, ты уже девочка большая, — начала бабушка, решив взять всё в свои руки. — И всё сама прекрасно понимаешь. Жизни нормальной рядом с папашей и мачехой у тебя не будет. Там одна дочка растет, затем или еще одна родится или сын будет. Всё внимание, все деньги будут уходить на них. Вряд ли тебе это нужно. И потом, чужая тётка родную мать никогда не заменит.

— У меня есть папа, — дрожащая боль в груди усилилась, и я почувствовала скорый приход слёз.

— Соняш, он тебе неродной папа.

— Мама! Я же просила тебя, пока что не поднимать эту тему! — возмутилась моя биологическая мать.

— Как это он мне неродной? — я растерянно посмотрела на бабушку.

— Вот так. Мама с твоим настоящим папой рассорилась, когда была беременна тобой и…

— Нет! — оборвала я бабушкины объяснения. — Мой папа — это мой папа! Папа Олег! Другого я не признаю! — у меня задрожал голос и это было так унизительно.

— Соняш, ты не горячись. Мы тебе зла не желаем.

— Сонь, ну не нужна ты будешь своему папе. Пойми. Там родные дети, а ты — моя. Моя кровь и плоть, — мама посмотрела мне прямо в глаза, но теплоты я в ее взгляде не увидела.

— Твоя?! — вскрикнула я и почувствовала, что по щекам скользнули слёзы. — Твоя?! — невнятно повторила я. — А где ты была?! Где ты была?!

— Соняш, не кричи, — бабушка взяла меня за руку.

— Нет! — я высвободилась и вскочила со стула, будто меня кипятком облили. — Тебя не было со мной! Я кучу раз спрашивала у папы, где ты. Он не отвечал. Просто говорил, что в другой стране живешь.

— Зато наверняка грязью полевал знатно, — пробормотала бабушка.

— Нет! В отличии от тебя папа себе никогда подобного не позволял, — я нервным движением руки вытерла слёзы. — Зачем ты вернулась?! — я посмотрела на маму.

— Чтобы всё исправить, — спокойно заявляет она, у нее на глазах тоже блестят слёзы. — Я была неправа. Совершила ошибку и теперь хочу ее исправить. Ты можешь переехать жить ко мне.

— Я не хочу! Мне комфортно с папой!

— Который врал тебе и не говорил, что неродной? — мама прищурила глаза.

Мне нечего было ответить, потому что я и так едва дышу. Проклятые слёзы никак не хотели прекращаться. Я ненавижу… Себя, их, всё это.

— И я была счастлива, не зная этого, — прошептала я, ощущая, что начинают дрожать колени. — Ты мне была нужна… Так нужна… Папа не знает об этом, но я молилась, чтобы ты появилась. Сначала я не хотела тебя видеть, а потом молилась! Втайне от папы. А потом… А потом мне это было уже ненужно! Я поняла, что ты не вернёшься. Появилась Аня. Она стала хорошей женой и… И заменила мне мать! — на последнем слове мой голос сорвался, и я расплакалась.

— Соняш…

— Я не хочу знать вас. Это мой выбор. Я хотела наладить отношения, но это только вредит мне, — я выбежала в прихожую, быстро обулась, умываясь слезами, схватила куртку, шапку, тонкие перчатки и рюкзак. Меня колотило.

Я вылетела из квартиры, сбежала по лестнице, рыдая. Мне стало плохо. Никогда не было так плохо, как сейчас. Я задыхалась и не могла взять себя в руки. Обида колотилась в груди и боль… такая странная и ни на что не похожая. Я хотела только одного — к папе. Забраться в его руки чтобы он крепко-крепко меня обнял.

Родной-неродной… Какая разница?! Родная бросила, неродной воспитывал меня и лечил мои разбитые коленки и ангину. Но я не могла сейчас появиться в таком виде дома. Это встревожит Аню. Ноги принесли меня в парк, в котором мы так часто раньше гуляли с папой. Я люблю это место. Люблю его всем сердцем. Люблю здешнее кафе.

Зайдя в него, я неожиданно увидела папу. Он сидел за дальним столиком. Нервно стиснув шапку и перчатки, я подошла чуть ближе. Как мы так оказались одновременно здесь?

— Папочка?

Он посмотрел на меня странным изнеможенным взглядом. Бледный. Губы почему-то синюшные.

— Цыплёнок, — папа отбросил какую-то бумажку и, кажется, хотел встать, но у него не получилось.

— Папочка! — вскрикнула я.

Он упал. Я закричала, пугая посетителей. Подбежал официант и еще несколько человек, работающих в кафе. Я бросилась к папе.

— «Скорая»! Нужна «скорая»! Немедленно! Звоните! — заявил нерастерявшийся официант.