Глава 34 Бюрократия, чтоб её!

На следующее утро я уже стояла у дверей банка. В моих руках были документы, копия завещания, свод законов Анании и ещё куча относительно полезных бумажек. Сначала меня вообще хотели прогнать. – Мы не обслуживаем несовершеннолетних, – безапелляционно заявила высокая девица в строгой блузке. – Но мне нужна встреча с начальством! Или с тем, кто одобрял вот этот документ, выдавая кредит под залог дома. – Лэри, вы не слышали? Мы не обслуживаем несовершеннолетних! Приходите вместе со своим опекуном. Я представила, как сюда придёт тетушка и содрогнулась. Нет уж! После продолжительных дискуссий меня отправили ждать старшего бухгалтера. Ждала я эту женщину часа три. Когда она пришла, то состоялся примерно тот же разговор, только с оговорками: – Лэри, если у вас претензии к банку, то вам нужно обращаться к нашему юристу. – Хорошо, я хочу поговорить с юристом. – Он на обеде. Я чуть зубами не заскрежетала. Юриста я ждала ещё часа два. Им оказался высокий эльф со слабым магическим даром. – Лэри, что вы мне даёте? Я не занимаюсь вопросами выдачи займов. Я обслуживаю корпоративных клиентов. – Меня отправил к вам старший бухгалтер! Она сказала, что с моей проблемой мне надо именно к юристу! – Да, но не ко мне! Не могли вас направить ко мне! Идите к юристу, занимающемуся кредитами. И сделками, в которых фигурируют дети. Я прикрыла глаза. – Хорошо, где мне найти именно этого юриста? Эльф ненадолго отошёл, навёл справки, потом вернулся ко мне: – Он уже ушёл. … Клянусь, я удержалась от утробного рычания, какое слышала однажды у Дана, только силой воли. Выйдя на улицу, я с усилием расслабила крепко сжатые челюсти и пообещала себе, что останусь спокойна. Ненавижу бюрократию! В тот день я, не солоно хлебавши, вернулась домой. Последующие три дня меня гоняли из кабинета в кабинет. Отнекивались, отказывались слушать. Я вновь и вновь подходила со своими вопросами, доказывала, что права. Что законы Анании чётко утверждают, что банк не имел права брать мой дом в залог и выдавать заём тёте. Что я, пусть и несовершеннолетняя, но уже прошла рубеж, когда без моего присутствия можно было подписывать важные документы. Я моталась из банка в библиотеку, из библиотеки в управу, где выправляла очередную справку, оттуда к нотариусу, чтобы всё заверить, а потом опять в банк. Потом оказывалось, что я собирала совершенно не те справки и не те документы, а нужны были другие. И всё начиналось по-новой. Я устала до чёртиков, но продолжала с упорством ходить туда-сюда с самого утра и до тех пор, пока всё не закрывалось. Тыкала их в документы о деятельности банка, которые пришлось заказывать, а потом сутки ждать в городской управе. В итоге, сам владелец банка, к которому я прорвалась с боем, выслушав мои, в сотый раз высказанные, претензии, пожал плечами и нагло улыбнулся: – Лэри, вы очень неопытны. Если вас так не устраивает то, что случилось, то можете подать жалобу его величеству. – Вы не имели права выдавать заём без моего участия! В положении о работе вашего банка чётко сказано в пункте сто семнадцатом параграфе три, что, при неправомерных действиях со стороны банка, прямо нарушающих законы Анании, ответственность несёт банк, а вовсе не клиент! Вы обязаны списать долг! Вот, посмотрите… – Лэри… Вы же понимаете, что в законе также сказано, что опекуны в праве распоряжаться имуществом опекаемого, не нужно пытаться увильнуть от оплаты. – Это преступление! Когда вы принимали решение о выдаче займа, вы должны были в первую очередь ориентироваться не на имущественный кодекс, а на свод законов, защищающий права несовершеннолетних. Именно такой порядок установлен верховным… – Прошу прощения, – мужчина резко прервал мою речь, глядя куда-то поверх моего плеча. Я оглянулась – там стояла графиня Бордон, пожилая женщина, которая слыла главной сплетницей города. Владелец банка расплылся в профессиональной улыбке и поспешил к родовитой клиентке, бросив мне напоследок: – Лэри Коргут, ещё раз: если вас что-то не устраивает в работе банка, то пишите на имя короля. А так – мы в своём праве. Он с графиней быстро скрылся в кабинке для вип-клиентов, а я осталась стоять посреди коридора. Злая, уставшая, с кучей бумажек в руках. Ненавижу. Ненавижу бюрократию! И тот беспредел, что устраивают в стране сильные мира сего, полагаясь на полную безнаказанность. Писать королю было бессмысленно. Это все понимали. Прошения от именитых дворян он ещё рассматривал, но дело какой-то лэри… Почему у нас нет хотя бы местных судов, как в Албании? Точнее, они есть, но рассматривают исключительно уголовные дела… Я опять поплелась в сторону дома. За прошедшие дни мне приходилось воевать не только с банком. Дома баталии были не хуже. Аж искры летели. Мы с родственниками по-новому притирались к друг другу, учились жить вместе, уважать друг друга. Тётушка при любом удобном случае пыталась продавить меня, близняшки тоже. Только они, в силу неопытности, действовали топорно, а потому быстро сдались и даже начали добросовестно дом убирать. При том, что умудрились сохранить со мной хорошие отношения. Кажется, так для них я наконец-то стала подругой, а не просто источником обеспечения или прислугой. Молодые лэри быстрее приняли перемены. Чего не скажешь о тётушке. Она, в отличие от кузин, истерики не закатывала, права на повышенных тонах не качала. Но действовала тоньше. Раз от раза по-разному давила на психику, взывая то к моей жалости, то к чувству вины, то просто делая упор на родственные чувства. Не думаю, что она действительно желала мне зла, просто… Привыкнув всю жизнь мною командовать, ей явно не хотелось упускать из рук бразды правления моей жизнью. Она была свято уверена, что ничем хорошим моя самостоятельность не закончится. Мне приходилось отвоёвывать буквально каждый свой шаг. Иногда удавалось, а иногда я сдавалась. Но нам всем уже было ясно, что как раньше, уже не будет. И кажется, до моих родственников потихоньку начало это доходить. С каждым днём мы всё больше пытались идти на компромиссы, искать точки соприкосновения. Но, конечно, победить их тотальный эгоизм я была не в силах. Оставалось только смириться и стараться, чтобы он не мешал свободе моей жизни. А вечером четвёртого дня я, наконец-то, получила долгожданное письмо. Я влетела в гостиную словно на крыльях. – Тётя Абигейл! Где вы? – Тише, Лия, зачем же ты так кричишь? – родственница обнаружилась на диване, обложенная горой подушечек. Она прикладывала ко лбу мешочек со льдом и морщилась при каждом звуке. – Ох, моя голова! Будто мало нам несчастий… Долги эти дурацкие, Роберт, ещё ты вдруг сильно взрослой себя почувствовала, решив погубить не только свою жизнь, но и нас за собой утянуть! Ох, горе мне, горе! – Тётя, мы можем выкупить дядю! – выпалила я на одном дыхании. Женщина на секунду застыла. Потом у неё резко открылись глаза. Мешок со льдом полетел в сторону. В другую сторону упала диванная подушка. – Повтори, – напряжённо спросила выпрямившаяся во весь рост женщина. – Я получила аванс за своё изобретение! – я потрясла магическим конвертом от главного университета науки и магии Анании. – Мне уже выписали патент на моё имя и заключили договор о предварительной покупке рецепта для зелья, обеспечивающего смену облика двуликих в одежде! Через полгода, как только я стану совершеннолетней, мне выдадут всю сумму, а я им – рецепт. Но уже сейчас они прислали аванс, чтобы я, минимум год, больше никому не передавала свою формулу! Этого не хватит на кредит для банка, но вполне достаточно для того, чтобы доплатить недостающее герцогу Ранту! Тётушка выхватила листок с печатью королевского университета, имеющего право выдавать патенты, и быстро вчиталась в строчки. – Так, так, так… Лэри… Поздравляю… Изобретение. зелье… Всё не то… О! Аванс! Подожди, а почему здесь сумма не написана? Где тогда деньги? Я немного опешила. – В моей комнате. Собеседница скривила лицо и недовольно сунула мне обратно листок бумаги, чудом не помяв его. – Ну же, Лия, что же ты такая забывчивая! С этого и надо было начинать! Неси их сюда скорее, мы пересчитаем и быстренько распределим. Я выхватила своё драгоценное письмо и очень аккуратно сложила, убирая в карман платья. Она что, шутит?! Но нет, тётя уже вовсю начала строить планы: – Сдаётся, там может хватить не только на твоего непутёвого дядю, но и на пару платьев из модной коллекции. Так. Надо ещё Марте написать, чтобы возвращалась к своим обязанностям, твои оладьи есть каждое утро уже сил никаких нет! Надеюсь, ты не продешевила и содрала с них нормальную цену? По мере её рассуждений мои глаза становились всё более и более круглыми. Но пока я ничего не говорила. Наконец, она заметила, что я никуда не иду и на блюдечке ей денег не несу. – Лия, что же ты? Почему стоишь? – Тётя Абигейл, я хочу помочь освободить дядю, – аккуратно подбирая слова, проговорила я. – Также я сейчас пытаюсь добиться у банка, чтобы он списал долг, который вы, не понимая последствий, взяли… – Да, ты всё правильно делаешь! – нетерпеливо перебила она. – Но это не значит, что все деньги, которые я заработаю, я буду отдавать вам. Воодушевлённая улыбка медленно сползла с её лица. – Ты мне не доверяешь?! – ахнула родственница. В этот момент я порадовалась, что дома только мы с ней, а близняшки укатили в гости. В очередной раз. Потому что почувствовала, как первый раз в жизни закипаю. – Доверяю ли я вам свои деньги? А зачем, тетя? Я планирую помочь нашей семье выйти из той ситуации, в которой она сейчас находится, а потом я продолжу обучение. Может, для этого мне придётся сначала работать и копить, но я буду делать это, чтобы получить профессию зельевара. Я мечтаю создавать новые виды зелий. Я согласна отдавать часть денег с работы вам на нужды дома, пока я здесь живу, но как только стану совершеннолетней, я вернусь обратно в столицу. Всё, что я прошу – позволить мне иногда приезжать сюда и не запрещать общаться с кузинами и с вами. Определённо, даже временная свобода плохо действует на человека – он потом становится всё наглее и наглее, желая иметь эту свободу постоянно! Видимо, тётя тоже так думала. Закатив глаза, она упала обратно в гору подушек, бормоча о неблагодарности и жутком эгоизме с моей стороны. – Ты что, не собираешься жить с нами и помогать своей семье?! – она всхлипнула. – Всю жизнь? – в ответ спросила я. – Тётя, я пытаюсь помочь вам СЕЙЧАС! С домом, с дядей. Я не претендую на этот дом, живите в нём столько, сколько хотите. Не требую с вас вернуть деньги, что были на моём счёте и должны были достаться мне после совершеннолетия. И пусть там была сумма на два таких дома! Но будем считать, что они пошли в качестве платы за вашу доброту и заботу обо мне, – на этих словах она вытаращила на меня глаза в изумлении, что я вообще могла поднять подобную тему. И это я ещё не упомянула, что с этого счёта, как только она стала моим опекуном, ежегодно ей отчислялась крупная сумма денег, которая должна была идти на мои расходы, а в итоге оседала в карманах тётушки и уходила на наряды сестёр. По факту, на эти деньги семья и жила всё это время. Потому что тот доход, что приходил на её имя и имя дяди, явно не мог оплачивать всё то, что они покупали. – И я буду жить с вами и отдавать часть своего дохода, пока по закону завишу от вас. Но потом я хочу построить свою жизнь! Дядя – взрослый здоровый мужчина. Он глава семьи. Я не хочу занимать его место и пожизненно вас обеспечивать! Тётя Абигейл после моего горячего монолога смотрела на меня молча и, по-моему, с ужасом. Боюсь представить, что за мысли были в её голове сейчас. Скорее всего, там было только то, что настоящие леди не говорят вслух. – Ты не будешь нам помогать? – не своим голосом всё же переспросила она, будто не веря в услышанное. Я тяжело вздохнула. Неужели я думала, что это будет легко? Что ещё я могу сказать, если слушать она не желает? – Тетя, давайте отложим этот разговор. Так вы пойдёте со мной завтра к лорду? Думаю, в этот раз переговоры должны вести именно вы. Я пойду с вами, чтобы соблюсти приличия. Некоторое время мы мерились взглядами, и, наконец, она сдалась: – Ты права, милая, думаю, у нас ещё будет время всё обсудить. Конечно, завтра рано утром мы пойдём вместе за твоим дядей. А потом решим, что делать дальше. Я облегчённо вздохнула. Ну, пусть так.