Глава 15

Давид

До своей каюты я добирался минут десять. Хотя идти там было от силы две.

Дважды меня кто-то окликнул. Потом мимо прошел старпом. Следом Рома что-то проорал с нижней палубы. И, кажется, я ему даже ответил. Во всяком случае, смех напарника намекал, что разговор состоялся.

А вот о чем он был – хоть убей, не вспомню.

Я улыбался как идиот. Меня вело, будто пьяного! Перед глазами стояла Аурика. То, как она смотрела на меня после каждого поцелуя, будто сама не верила, что все это происходит на самом деле. А в ушах звенел ее голос… Тихий. Смущенный. Трогательно-доверчивый.

«Ты только не обижай меня».

Я зажмурился и со стоном потер лицо ладонями, признавая, что… все! Пропал. Окончательно и бесповоротно. Если до сегодняшнего вечера мне еще казалось, что это блажь, увлечение, симпатия, усугубленная всей этой романтикой путешествий, или временное помутнение рассудка, то теперь во мне не осталось иллюзий. Я по-настоящему влип. Так, как не влипал еще никогда в жизни. И, надо же, мне это нравилось!

Нравилось настолько, что становилось страшно. Наверное, именно так чувствует себя человек, который долго-долго шел по пустыне, даже не надеясь однажды увидеть воду, а потом вдруг обнаружил бьющий из-под песков ключ. Из которого захотелось не просто испить, а с головой в него окунуться, смывая пот и грязь, скопившиеся за время путешествия.

Я усмехнулся своим мыслям и, наконец, открыл дверь каюты. Внутри было душно. За иллюминатором чернела ночь. Судно размеренно покачивалось на волнах. Негромко гудели механизмы где-то внизу, а у меня внутри творилось такое, что впору было самому идти в машинное и подключаться к генератору, чтобы куда-то деть бьющую через край энергию.

Спать сейчас казалось кощунством. Хотелось что-то делать. Куда-то идти. С кем-то разговаривать. Смеяться. Кричать на весь мир о том, что со мной происходит! Немедленно что-нибудь починить, построить, изобрести, совершить подвиг или хотя бы отжаться сто раз подряд.

Собственно, почему бы и нет?

Я упал на пол и реально стал отжиматься. Пот стекал по груди. Легкие жгло. Перед глазами стояла Аурика.

То, как она улыбалась. Как прятала глаза. Как собиралась с духом перед каждой фразой, которая давалась ей тяжело. Как смешно морщила нос. Как смотрела на меня сегодня. Так никто… и никогда на меня не смотрел. А уж влюбленных телочек в моем окружении хватало. Красивых. Ярких. Смелых. Может быть, даже хороших, но не таких… Да, я был говнюком, на полную катушку пользовавшимся своей популярностью. Я не жил монахом. Я встречался, расставался, очень быстро забывая своих подруг. Да и меня забывали. Но мир от этого не переворачивался. Земля продолжала вращаться вокруг оси, а тут...

Я вдруг поймал себя на том, что думаю о будущем. Не о завтрашнем дне. Не о следующей неделе. А как бы это сказать... глобально? О том, что будет через месяц. Или через год. И каждый раз в этих мыслях рядом почему-то оказывалась она.

Сидела за столом в моей квартире. Смеялась. Спорила со мной. Хмурилась. Пила чай, засиживаясь до утра над своими дурацкими статьями, тогда как я ждал ее в постели и по-детски, да-да, абсолютно по-идиотски дулся…

Жила. Просто жила рядом.

На счет сто я упал, перекатился на спину и накрыл влажный от испарины лоб дрожащей от слабости рукой. Вот так и понимаешь, да, что это – твое? Когда мысли сами собой начинают строить какие-то мосты в будущее. Потому что тебе мало сегодняшнего вечера. Мало поцелуев. Мало ее… Потому что хочется еще. Завтра. Послезавтра. Через месяц. Всегда.

Я провел ладонью по лицу и тихо рассмеялся. А ведь я был уверен, что буду гулять минимум лет до тридцати пяти – сорока.

Да уж. Тарханов. Поздравляю, ебл*н. Похоже, все – нагулялся.

Я лежал на полу своей каюты, глядя в потолок, по которому лениво скользили тени от качающейся за иллюминатором воды, и чем дольше думал об Аурике, тем меньше во мне оставалось беззаботной эйфории. Её вытесняло совершенно иное чувство. Чувство ответственности, что ли.

Странное слово. Никогда его особенно не любил. Но сейчас оно само лезло в голову и, что удивительно, больше не вызывало во мне абсолютно никаких негативных эмоций. Я бы сказал, что во мне даже поселилась будоражащая потребность защитить любимую девушку от всего.

Перевернувшись на бок, я нахмурился. Наверное, у меня был шанс со временем узнать, что сделало Аурику такой пугливой. Но я не был уверен, что это время у меня есть.

Я вспомнил тот разговор на палубе. Ее побелевшее лицо. Трясущиеся руки. Панику в глазах. Вспомнил, как она буквально умоляла меня не лезть. А я полез, да. И теперь, наверное, все же не мешало прояснить, куда.

Тут мои мысли неожиданно свернули в другую сторону. К вопросу, который я задал Аурике перед уходом.

Я буду у тебя первым?

Она ведь так и не ответила. Пробормотала что-то невнятное, перевела разговор. Но... Я готов был поставить собственную машину, квартиру и банковский счет в придачу на то, что да.

Почему это было так важно? Отнюдь не из-за каких-то пещерных чувств. Просто… Если у нее и был какой-то опыт, тот, похоже, оказался настолько неудачным, что мне предстояло это исправить. Именно поэтому казалось важным узнать, насколько все было плохо. И было ли. Короче, сложно. В первую очередь, морально… Настолько сложно, что меня слегка затошнило от того, что я в своей башке навыдумывал. Впрочем, не зная толком ее истории, что еще мне оставалось?!

Телефон на столе завибрировал так неожиданно, что я едва не подпрыгнул.

На экране высветилось: «Иван». Я усмехнулся. Интересно, он сам решил меня набрать, или родители подтянули тяжелую артиллерию? Старший брат так-то всегда был для меня примером.

– Какие люди!

– Привет. Я, между прочим, тебе уже раз пять звонил.

– Да? А у меня ни одной эсэмэски, – удивился я. – Чего, родители достали?

– При чем тут они? Я что, не могу по собственному желанию позвонить брату?

Я рассмеялся и сел на койку.

– Наверное, можешь. Тут просто батёк суету наводит. Вот я и подумал, что он тебя запряг.

– Старики волнуются. Это понятно, – отмахнулся Иван. – Как сам?

– Да нормально. Не понимаю, чего им волноваться. Отец сам это придумал, а теперь что?

– Он довольно отходчив, ты знаешь.

– Что, хотел меня прокатить на эмоциональных качелях, а теперь катается сам?

– А ты и рад.

– Да нет, – поморщился я, закидывая руку за голову. – Просто тут… некоторые обстоятельства.

– Красивые хоть обстоятельства? – хохотнул Иван, сразу поняв, откуда ветер дует. Я тоже мечтательно улыбнулся.

– Очень.

– Ну, так забирай их с собой. Проблема, что ли?

– Ага. Проблема. Там у нее какая-то ерунда с родственниками. Ты не мог бы озадачить наших эсбэшников, чтобы они выяснили, что да как?

– Зависит от того, что именно надо выяснить.

– Сложно сказать. Вопрос очень деликатный. Просто все, что можно узнать. Про ее родителей. И особенно брата. Он, как я понял, какая-то мелкая сошка в местной СБ.

– Да не вопрос. Скидывай данные. Сделаю все, что нужно. Но ты уверен, что оно тебе надо, Дав?

Я вспомнил еще раз все ее реакции… Заскрипел зубами.

– На все сто.

– Ну, ты смотри. Выше головы не прыгай. Я дам знать, когда что-то узнаю.

– Супер. Спасибо, брат.

– Да не за что. Если все же тебе надоест болтаться на этом ржавом корыте – свисти. У тебя и на суше полно дел. Мы с отцом зашиваемся.

Я ни на секунду не поверил, что Иван реально не вывозит. Но то, что брат старался, чтобы я не чувствовал себя отломанным ломтем, оценил. И, главное, так было всегда, сколько я себя помню. Отец нагнетал, а Иван хоть и не выступал против него в открытую, каждый раз забирал на себя часть родительского гнева, когда я бунтовал.

Повезло мне все-таки с братом.

– Я тут, похоже, на весь срок, – зевнул я.

– Ну, смотри, – хмыкнул Иван. – Скидывай данные своей красавицы, и я спать.

– Сладких снов, – голосом куртизанки пропел я. Иван заржал:

– Ага. И тебе. Давай там, без глупостей.

– Да уже вроде как поздно для предупреждений.

– Тогда хотя бы новых не начинай! – по-доброму рявкнул тот.

Я рассмеялся и отключился. Открыл нашу переписку. Завис на секунду, а потом зашелся в приступе хохота.

Вот это да... Вот это я влип. Оказывается, я не знал даже фамилии девушки, с которой успел мысленно прожить всю свою жизнь и состариться. Не знал ее отчества, домашнего адреса, любимого цвета и какую музыку она слушает. Не знал каких-то банальностей, вроде того, что она пьет по утрам – кофе, чай или какао...

Да я вообще ничего о ней не знал. Ничего такого, что обычно узнают в первые дни знакомства. Откинув голову, я несколько секунд просто смотрел в потолок. Кстати, насчет кофе… Был отличный способ выяснить ее предпочтения.

Загоревшись этой мыслью, я переставил будильник пораньше и устроился поудобнее.

«Ну, я дождусь от тебя вводных?» – звякнул телефон.

«Пока отбой. Я понял, что не знаю ее фамилии».

«Давааааа», – и стикер рука-лицо.

Я расхохотался.

«Влюбишься – поймешь».

«О, да тут клиника. Ясно. Связь».

Я так и уснул с улыбкой, растягивающей губы.

Утром подхватился, не сразу понимая, какого черта будильник зазвонил так рано. Потом вспомнил про свой план. Щелкнул чайником. Включил кофемашину. И пока кофе варился, сходил быстренько в душ. На часах было пять утра, когда я прокрался к каюте Аурики. Это была довольно дерьмовая затея. Море опять волновалось, судно раскачивалось, и если кофе я еще спас, то чай расплескал почти наполовину – того в чашке было под завязку.

В дверь и вовсе пришлось стучать лбом.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом что-то грохнуло. Следом еще раз. Я невольно напрягся, ругая себя за то, что не подумал, что мог испугать Морозко своим приходом. Но тут послышались торопливые шаги. Щелкнул замок. Дверь распахнулась. И я замер, сраженный открывшейся мне картинкой. Сонная Аурика выглядела так, что у меня отеняло дар речи, а желание видеть ее каждое утро, буквально каждое… стало просто, бл*дь, непреодолимым.

Волосы у нее спутались после сна и тяжелой темной волной рассыпались по плечам. На щеке отпечатался след от подушки. Огромная футболка съехала набок, открывая округлое смуглое плечо. И глаза. Черт побери эти ее глаза. На фоне темной кожи они светились в полумраке каюты, как у кошки!

Пока я тупил, она несколько ошалело меня рассматривала.

– Давид? Что-то случилось?

Как и у многих, ее голос со сна был несколько хрипловатым. И таким сексуальным, что я тут же пожалел, что у нас было мало времени.

– Нет, ничего. Доброе утро, – пробормотал я.

– Утро? Который час?

– Пять.

Аурика несколько раз моргнула. Явно усомнившись в моей психической стабильности.

– Ты пришел пожелать мне доброго утра? – откашлявшись, спросила она.

– Я принес тебе кофе в постель! Ну, или чай. В зависимости от того, что ты любишь.

Аурика перевела взгляд на чашки. Уголки ее губ дрогнули. Глаза будто заволокло туманом, а ее лицо засветилось, как лампочка. Ра-а-аз. И темноты больше нет.

Я даже дыхание задержал. Потому что прямо у меня на глазах происходило что-то совершенно волшебное.

– А-а-а. Ну… Заходи тогда, – выдохнула она и отступила в сторону. – Утром я действительно пью кофе.

– Я так и знал, но на всякий случай заварил и чай.

– Да ты присаживайся. Мне тебя даже угостить нечем. – Аурика запаниковала, оглядываясь по сторонам.

– Угости меня поцелуем, – просипел я. Она широко распахнула глаза. Закусила щеку… Медленно поставила чашку с кофе на столик и так же неспешно подошла ко мне вплотную. Правда, не торопясь целовать. Но, может, это и к лучшему. Меня рядом с ней так штырило, что, и правда, лучше было действовать постепенно.

Я уткнулся лбом ей в живот. Касаясь только так – и никак иначе. Аурика нерешительно коснулась пальцами ежика волос у меня на голове. Провела вверх-вниз.

– Мне никогда не приносили кофе в постель, – прошептала она.

– Значит, тут я определенно первый, – хмыкнул я, потершись о нее носом.

– Значит, так… И не только тут.