Глава 19

Давид

Я никогда не думал, что могу так в кого-нибудь влипнуть.

Действуя будто на автопилоте, я подтягивал крепления, проверял лебедку, помогал Ромычу и даже что-то там отвечал старпому. А мысли мои были черт знает где. Точнее, не где, а с кем.

С ней.

Мысленно я уже перекроил собственную квартиру, в которую раньше и друзей-то приглашал крайне неохотно. Прикинул, какую стену можно снести, где сделать рабочее место для Аурики, а где поставить огромный аквариум между комнатами – свой маленький океан.

Потом и этого стало мало. Какой, к черту, аквариум? Дом. Нам нужен был дом.

Чтобы окна выходили к воде. Чтобы по утрам она босиком выходила на террасу с кружкой кофе, щурилась от солнца и долго смотрела куда-то вдаль, туда, где небо сливается с морем. А я бы смотрел на нее.

Я невольно усмехнулся, затягивая очередной болт. Да уж, Тарханов... Потеряли, блин, пацана.

Особенно тяжко стало после той ночи. Я ведь, если честно, был почти уверен, что меня доконает ее нерешительность. Это бесконечное «не сейчас», «подожди», «давай не будем спешить». Думал, именно оно однажды сведет меня с ума, да... Ошибся. Настоящий пи*дец случился после того, как Аурика, наконец, перестала прятаться за своими страхами. Однажды попробовав ее, я понял, что мне стало катастрофически мало украденных между работой минут... Мало случайных встреч в коридорах. Мало поцелуев. Мало даже ночей, которые заканчивались слишком быстро.

Я хотел ее нон-стопом. Всегда. Со всеми вытекающими.

Заставляя вздрогнуть, в кармане завибрировал телефон. Я мгновенно вытащил его, сам удивившись тому, с какой поспешностью это сделал. Черт… Это был обычный спам, а я так ждал новостей от Ивана!

Разочарование оказалось таким явным, что я даже тихо выругался под нос. После последнего нашего разговора с братом я жил в постоянном напряжении. Пока удалось выяснить немногое. Костя оказался вовсе не большой шишкой, как представлялось Аурике, а всего лишь мелкой сошкой в огромной системе, как я и думал. В остальном Иван не нарыл ничего такого. А мне нужно было во что бы то ни стало найти способ уничтожить этого придурка. Так что по моей просьбе Иван дал эсбэшникам команду рыть дальше. Чтобы найти то, за что его можно будет взять. Я был уверен, что это окажется несложно. Любой человек где-нибудь да ошибается. Особенно если знает, что ему все сойдет с рук.

Я убрал телефон обратно в карман и поднял голову.

Впереди уже показался берег очередной станции. Черные скалы, вспененные волны и узкая полоска гальки казались совершенно безлюдными. Судно медленно сбрасывало ход. На палубе сразу стало ужасно шумно. Матросы готовили шлюпку, ученые суетились, по десятому кругу, кажется, проверяя свое чудное дорогостоящее оборудование.

Но даже среди всеобщей непрекращающейся суеты я безошибочно нашел взглядом Аурику. Не знаю, как это объяснить. Я теперь всегда ее находил. Будто между нами образовалась тонкая невидимая взгляду нитка. Неважно, сколько людей толпилось вокруг, насколько шумно было на палубе или сколько раз за день мы расходились в разные стороны, – я все равно чувствовал, где она.

Улыбнулся. Меня буквально размазывало счастьем и предвкушением. Прикрыл глаза, чтобы, сука, не растечься лужей. Досчитал до пяти, открыл. И вдруг заметил, что не один я на нее пялюсь.

Чертов Денис! Он что-то рассказывал, размахивая руками, Аурика вежливо слушала, иногда кивала. Потом он перехватил у нее контейнер с оборудованием, хотя тот был не тяжелый, и она сама прекрасно бы с ним справилась. Галантно подал руку, помогая переступить через канат. Да ладно! Ни х*ясе, джентльмен!

Я молча наблюдал за этим, поскрипывая зубами. Пытаясь себя убедить, что это только для меня, ревнивого придурка, происходящее как-то неправильно выглядит. А на деле все, в общем-то, безобидно. Обычная работа. В подобного рода экспедициях люди постоянно помогали друг другу. Иначе как?

Но ведь ни хрена! Этот заумный задрот только что слюной не капал на мою… мою, сука, девочку.

– Ромыч, подмени на пять минут.

– Опять? – заржал тот. – Ты ж только...

– На пять минут. Сложно, что ли?

Он закатил глаза, но все же кивнул.

Дениса я догнал уже возле шлюпки.

– Слышь.

Тот обернулся, изобразив удивление на лице.

– Да?

– Отойдем.

Бл*! Прозвучало откровенно дебильно, но что уж.

Денис нахмурился. Но таки пошел за мной чуть в сторону, туда, где нас не слышали остальные.

– Чего тебе?

– Кончай к моей девушке яйца подкатывать.

– Мы просто вместе работаем! – оскорбился Денис.

– Вот и работайте на здоровье. А пялиться на нее, будто ты год баб не трахал, не надо. Ясно?

– Это что, Тарханов, сцена ревности? – нервно хохотнул придурок.

– Это предупреждение. Держи от нее свои потные лапы подальше. Аурика слишком тактичная, чтобы тебя послать. Но у тебя с ней ноль шансов, ясно?

– Да я и не сомневаюсь. У нее же есть ты-ы-ы, – издевательски протянул Денис, пожимая плечами. – Только насколько тебя хватит, Тарханов? После возвращения? На какой день ты переключишься на телочек из своего круга?

– Что ты несешь? – маленько приохренел я.

– Правду. Ты ж не зря ей ни черта о себе не рассказывал? Понял, что она слишком умная, чтобы спутаться с мажором вроде тебя?

Я на секунду подвис. Ах он… Мразь. Ничего подобного я не думал. А Аурике ничего не говорил лишь потому, что мне нравилось, что для нее был важен я сам, а не моя фамилия. Впервые в жизни у меня вообще появился шанс узнать, как люди относятся ко мне, не зная, сколько нулей журналистыForbes насчитали в этом году на счетах нашей семьи. Не зная, чей я сын. Не оглядываясь на фамилию, которой я гордился, да, и которая лежала у меня на плечах неподъемным грузом.

Оказывается, это было чертовски приятно. Когда тебе улыбаются не потому, что могут что-то получить. Когда спорят с тобой, не подбирая выражений. Когда говорят все, что думают. И краснеют от одного твоего взгляда.

Знал бы этот придурок, насколько я устал быть сначала Тархановым, а уже потом – Давидом, так не нес бы такой х*рни.

– А может, нам просто хорошо вместе? Пошевели своими блестящими мозгами.

– Если так, мы это очень скоро узнаем, Тарханов. Аурика теперь в курсе, что ты морочил ей голову.

– И кто ж ее просветил? – я сжал кулаки, машинально шагая к этому придурку.

– Я. Кто-то должен был сказать ей правду.

Да. Наверное. Я сам думал, как ей лучше преподнести эту новость. Ведь как ни крути – это было стремно. Как о таком скажешь? Вряд ли же между делом, да? Стопудово. А он? Под каким соусом это подал? И главное… когда? У меня все внутри застыло, когда этот вопрос возник в голове.

– Когда? – просипел я, хватая Дениса за ворот футболки.

– Что когда?

– Когда ты ей это выдал?!

До того, как она перестала ломаться? Или после?

Меня словно ледяной водой окатило. Неужели? Да нет. Нет! Для нее эта вся мишура было неважной. Все, что я успел узнать об Аурике до этого момента, буквально о том кричало! Ну, не могла она за один вечер измениться, только потому что узнала, к какой семье я принадлежу. И наша близость случилась отнюдь не поэтому.

Ведь так?! Перед глазами промелькнула та ночь, когда она не стала меня останавливать на полпути. Как цеплялась за меня так отчаянно, словно боялась, что я исчезну. Как смотрела.

Нет... Там было что-то другое. Не расчет. Не корысть. А возможно, какая-то паника, да? И страх?

– Какая тебе разница? Да убери ты свои лапы! – с неожиданной для задрота силой Денис стряхнул мои руки и сделал шаг в сторону.

Действительно! Какая мне, на х*й, разница? Если я не верил в то, что она была неискренна.

Важно было, что ее заставило переступить через свой страх. Пялясь в спину уходящего Дениса, я судорожно перебирал варианты. Один х*евее другого! Как там он сказал? Сойдя на берег, я моментально переключусь? Может, он и ей внушил это дерьмо?!

Я застыл, заново проживая тот вечер. Аурика ведь изменилась не потому, что расслабилась. Наоборот. Она была натянута, как струна. А как жадно она меня целовала? Обнимала так крепко, словно пыталась навсегда удержать. Забрать с собой каждое прикосновение. Запомнить…

И тут меня будто током ударило. Она ведь не перестала бояться. Она решила взять свое, невзирая на страх, потому что думала, будто потом у нее такой возможности просто не будет! И я, блин, знать не хочу, что она при этом чувствовала. Я не хочу этого знать! Вот же… дурочка. Моя смелая. Отчаянная. Храбрая девочка.

Сердце с такой силой ударило в грудную клетку, что дышать стало трудно.

– Бл... – выдохнул я, резко разворачиваясь.

Да какого черта?! Надо было немедленно найти ее. Объяснить все. Рассказать свою версию событий. Как-то убедить ее. Я не знаю, в чем. В нас? Велеть ей слать на *уй всех Денисов и остальных, смеющих усомниться в искренности моих чувств и намерений?! Что делать-то?!

Я рванул к трапу. Но не успел. Шлюпка уже отошла от борта. Я замер у лееров, провожая взглядом удаляющуюся лодку. На носу, придерживая рукой выбившиеся из прически волосы, стояла Аурика. Ветер трепал ее волосы и рвал одежду. Она что-то отвечала Геннадию Сергеевичу, но вдруг обернулась к берегу, будто почувствовав, что я на нее смотрю.

Разозлившись, что разговор пришлось отложить, я со злостью пнул спасательный круг. И никак не вырвешься же! Потому что пришел мой черед блюсти вахту на судне. С досадой ударил ладонью еще и по холодному металлу леера.

Как бы ни хотелось сорваться следом за шлюпкой, как бы ни чесались руки закончить этот дурацкий разговор, бросить все и, наконец, выбить из головы Аурики ту чушь, которую ей наговорил Денис, прямо сейчас я мало что мог сделать. И потому пришлось убедить себя, что за несколько часов, что они проведут на берегу, ничего не случится.

А потом мы поговорим, да. Нормально. Без недомолвок. Эта мысль успокаивала, но лишь отчасти. Потому что где-то глубоко внутри продолжало неприятно свербеть. Словно я что-то упускал. Что-то очень и очень важное. Я привычно списал это чувство на послевкусие от недосказанности, которая всегда обрастает домыслами, как днище корабля – ракушками. Еще немного – и не поймешь, где правда, а где то, что сам себе напридумывал.

– Давид!

Я машинально обернулся.

– Чего застыл? Давай сюда! – рявкнул дядя Гриша. – Повадились тут. Двое пашут, семеро х*ями машут!

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Я работал. Даже, наверное, неплохо работал. По крайней мере, дядя Гриша никак меня больше не поправлял. И не ругался. Рома, как обычно, хохмил. Я ржал вместе с остальными для порядка, то и дело косясь на копошащиеся на берегу фигурки в попытке разглядеть среди них Аурику. Иногда я находил ее. Иногда – нет. И в таких случаях сердце тут же начинало гнать кровь быстрее. Да и вообще, чем больше проходило времени, тем сильнее росло внутри какое-то совершенно иррациональное беспокойство.

Я снова достал телефон. Пусто. От Ивана ничего. От Аурики тоже, хотя спутники здесь ловили.

Я встрепенулся, привлеченный какой-то нездоровой суетой на палубе.

Старпом резко развернулся в сторону капитанского мостика. Из рубки почти одновременно выскочили капитан и один из аспирантов, имени которого я не запомнил, хотя его физиономия за столько дней успела мне даже примелькаться.

Он что-то кричал наверх, размахивая руками. По судну будто прошла волна. Оставшиеся здесь работяги побросали все дела. Из лазарета почти бегом выскочил судовой врач.

У меня внутри все оборвалось. Я поймал за рукав пробегавшего мимо электрика.

– Что случилось?

– Не знаю!

Он выдернул руку и понесся дальше. Я схватил следующего.

– Да что произошло?!

– Говорят, на берегу кто-то со скал сорвался.

Я в шоке округлил глаза, чувствуя, как стремительно стали отдаляться звуки.

– Кто?! – просипел я. Толик пожал плечами:

– Не знаю...

Навстречу выскочил один из мотористов. Лицо его было белое, как полотно. Дыхание сбилось.

– Кто?! – заорал я так, что он вздрогнул.

– Да вроде девчонка из научной группы... Ну, твоя.