Глава 3

Аурика

Сирена прогудела так низко, что у меня натурально завибрировали ребра. Я вцепилась в поручень. Холодный металл обжег побелевшие от приложенного усилия пальцы.

– Аурика, ты чего? – Денис остановился рядом и зачем-то тоже посмотрел на берег. – Провожающих высматриваешь?

Я мотнула головой. Провожающих. Смешно. Меня никто не провожал. Меня, скорее, могли догнать, схватить за шиворот и уволочь обратно – под родительские причитания и раздраженные, сто раз слышанные: «Ну что ты опять выдумала? Он же брат».

Он же брат.

От этой фразы меня тошнило даже больше, чем от качки – ей богу.

– Просто… – я заставила себя отлепить пальцы от металла. – Это первый мой такой опыт. Немного волнительно.

– Серьезно? – Денис округлил глаза. – А ты же у Веры Ивановны на кафедре?

– И что?

– Ну, вы же океанологи. Я думал, ты постоянно участвуешь в экспедициях…

– Я только первый курс окончила. Так что нет. У меня все еще впереди.

Он хмыкнул.

– Тогда поздравляю. Тебя ждет настоящее приключение.

Кажется, Денис пытался быть милым. И мне бы порадоваться. Правда. Сказать что-то смешное, легкое, нормальное. Но внутри меня существовала только одна программа: уйти. Отдалиться. Исчезнуть из зоны видимости.

Судно едва заметно дрогнуло, и эта вибрация прошла через меня от подошв до самой груди. Я всем телом это почувствовала. Но почему-то не сразу поняла, что мы, наконец, отчалили. Берег за поручнем вдруг стал смещаться. Словно это не судно отходило от берега, а сам порт нехотя отползал назад вместе с кранами, складами и всей моей прошлой жизнью.

Все, что еще десять минут назад казалось частью реальности, теперь уходило в небытие.

Я не выдержала и достала телефон. Экран вспыхнул. Двадцать три пропущенных. Семь голосовых.

Сообщения сыпались одно за другим.

«Аурика, ответь».

«Ты где?»

«Я сейчас к универу поеду».

«Ты пожалеешь».

«Клянусь, пожалеешь».

Последнее пришло минуту назад:

«Надеюсь, ты уже придумала, как будешь просить прощения?»

Я перечитывала эти обрывочные сообщения, чувствуя, как привычно все немеет внутри. А потом вдруг так на себя разозлилась! Так чудовищно разозлилась, что нажала на кнопку записи и, чеканя слова, выдала немыслимые:

– Пошел на х*й.

Экран, конечно, тут же вспыхнул входящим вызовом. Костя не дебил, и наверняка понял, что я нашла какой-то способ сбежать, потому что, будучи в его власти, я бы никогда не посмела сказать ему что-то подобное. Значит, это лишь вопрос времени, когда он забьет тревогу. Может быть, я поспешила, и мне следовало подождать, когда наш корабль отойдет подальше? От этой мысли у меня скрутило живот. Я согнулась пополам, но тут же резко выпрямилась, услышав тихое присвистывание.

Тарханов стоял в нескольких шагах от меня, привалившись плечом к металлической перегородке. Он все так же мне улыбался, но чересчур внимательный взгляд свидетельствовал о том, что слышал Давид больше, чем мне бы того хотелось.

Машинально сунув телефон в карман, я зло возмутилась:

– Подслушивать нехорошо.

– У меня не было выбора, кое-кто был слишком громким. Кстати, ты всегда такая?

Парень пошевелил бровями, понятно, на что намекая. Мои щеки в очередной раз вспыхнули.

– Тебя это волновать не должно.

– Чего это? Ты вполне в моем вкусе, а впереди долгих четыре месяца. – Он пожал плечами, будто эта логика действительно все объясняла. Я запыхтела от возмущения. Давид улыбнулся шире. Не было сомнений, что этот разговор его забавлял. А может, его смешили мои реакции – ведь я совершенно не знала, как реагировать на такие подкаты.

Судно снова качнуло. Уже сильнее. Под ногами тяжело загудел металл. Я бросила взгляд в сторону медленно отдаляющегося берега – краны, контейнеры, портовые склады становились все меньше. А моя надежда на нормальную жизнь – больше и больше.

– Поздравляю, но ты-то не в моем, – в конце концов, придумала я вполне достойный ответ. Выкуси.

– А кто в твоем? Этот жирный задрот в панамке? – Тарханов кивнув в сторону Дениса.

Я вспыхнула от пренебрежения, прозвучавшего в его голосе. Интересно, он правда такой говнюк и не понимает, что дело совсем не во внешности?! Как вообще можно судить человека по тому, на что он не в силах повлиять? Что за пещерные, блин, повадки?

– Денис – подающий надежды ученый, – надменно заметила я.

– Биолог, да?

– Океанолог.

– Еще хуже.

Я уставилась на Тарханова, уже вообще не скрывая презрения. А ведь изначально я обещала себе, что сделаю все от себя зависящее, чтобы наладить с командой хорошие отношения. В конце концов, нам же действительно нужно как-то сосуществовать бок о бок четыре месяца кряду.

– В смысле?! – вскипела я.

– Да так, не парься. Просто толку от этих рябят – как с козла молока. Так, только гранты пилят.

Я аж воздухом подавилась. Нет, серьезно. Он даже в очереди меня не так выбесил, как сейчас. Просто талант у человека.

– Какой компактный у тебя кругозор. Именно на таких людях этот мир держится, ясно?! Все достижения человечества – результат научных изысканий тысяч и тысяч ученых! – последнюю фразу я выпалила слишком эмоционально, и по тому, что Тарханов посмотрел на меня с каким-то новым интересом, вдруг поняла, что он, возможно, нарочно выводил меня на эмоции… Знать бы еще – зачем.

– И что же такого выдающегося сделали океанологи? – спокойно спросил он.

– Много чего. Вот ты знаешь, что к концу двадцатого века человечество почти истребило китов?

– Было дело. Но при чем здесь океанологи? – насмешливо скривил губы Тарханов.

– А кто, ты думаешь, их спас? Океанологи, экологи – все они ученые, – с издевательской жалостью к этому недалекому идиоту разжевала очевидное я.

– Китов спасла нефть. Пока человечество нуждалось в китовом жире, бедолаг херачили так, что океан становился красным. И куда, скажи, смотрели ученые? Твои любимые киты выжили только благодаря тому, что нефть оказалась дешевле.

Я открыла рот. И… закрыла. Потому что, черт возьми, в его словах содержалась немалая доля истины. Ненавижу таких людей. Циничных материалистов. Мы из-за них точно когда-нибудь вымрем!

– Это не отменяет их роли, – процедила я.

– Не отменяет. Но и не делает ученых спасителями.

– Они хотя бы пытаются что-то менять.

– Да все пытаются, малая. Просто одни меняют мир статьями и исследованиями, а другие – деньгами.

– О, конечно. Великие корпорации. Вот кто нас реально спасет!

– Ну, судя по тому, что ты сейчас стоишь на корабле, который недавно капитально отремонтировали за счет частного бизнеса, не такие уж бизнесмены и бесполезные.

Я зло скрестила руки на груди. Боже. Какой же он придурок! А что, правда, корабль отремонтировали спонсоры? Я вообще-то не в курсе. А когда ты не в курсе чего-то, довольно трудно продолжать спор.

– Деньги ничего не значат без людей, которые двигают науку, – упрямо бросила я.

– А науки просто не было бы без тех, кто готов за нее заплатить.

Я раздраженно отвернулась к морю. Ветер трепал волосы, бросал их в лицо. Судно уже заметно качало.

– Аурика! На общее собрание идем! Быстрее, пока капитан не начал без нас! – крикнул Денис, приложив ладони к губам.

Я обернулась. По палубе, раскачиваясь, шел Геннадий Сергеевич – грузный, раскрасневшийся от ветра, в непромокаемой куртке с логотипом университета.

– Давай-давай, – махнул рукой научрук. – Сейчас задачи распределять будут.

Я тут же отлепилась от поручня.

– Увидимся, спаситель китов, – лениво бросил мне вслед Давид. А я уж не стала уточнять, что на самом деле наши исследования никоим образом не были связаны с китами. Потому что если этого самодовольного придурка не впечатлили морские гиганты, то что уж говорить о каком-то планктоне?

Чувствуя спиной его взгляд, я поспешила к своей группе. Собирали нас в небольшой кают-компании на второй палубе. Помещение оказалось неожиданно уютным – насколько вообще можно назвать уютным место, где все намертво прикручено к полу. Посреди каюты располагался длинный стол. Вдоль стен выстроились серые диваны. На стене был закреплен телевизор. А на тумбочке стояла кофемашина, зачем-то обмотанная скотчем. Корабль уже ощутимо качало, и кружки на столе тихонько подрагивали.

Народу набилось человек двадцать пять, не меньше. И были здесь не только наши. Я с удивлением поняла, что экспедиция куда масштабнее, чем мне представлялось. Здесь были: биологи, гидрохимики, океанологи, экологи, двое геофизиков, хмурый специалист по донным отложениям, команда дронщиков, техники, лаборанты и даже парень, отвечающий за акустический мониторинг морских млекопитающих. Последний выглядел так, будто не спал примерно с девяносто восьмого года. Почему с девяносто восьмого? Потому что именно тогда и начались эти исследования.

– Это Лев Борисович Глухов, – шепнул мне Денис. – Он китов по звуку отслеживает, прикинь? У них там гидрофоны, акустические станции, миграционные маршруты… Короче, очень умный мужик. Немного странный, правда.

– А кто здесь не странный? – попыталась пошутить я. Но Денис как будто не понял юмора. Но, тем не менее, желая меня поддержать, сказал:

– Тоже верно.

Вперед вышел капитан.

Высокий. Седой. С лицом человека, которому этот мир абсолютно понятен. Разговоры сразу стихли.

– Значит так, – начал он хриплым голосом. – Повторять дважды не люблю. На борту бардака не будет. Ученые вы или космонавты – мне без разницы. Здесь все подчиняются судовому распорядку. Подъем в семь. При штормовом предупреждении все незакрепленное закрепляется. Во время работ на палубе без команды никто не шляется. За борт не падаем. В море никого ловить не будем.

Кто-то нервно хохотнул. Капитан даже бровью не повел.

– Теперь по задачам. Руководитель научной группы кто?

С места поднялся сухой мужчина лет шестидесяти в очках – Игорь Васильевич. Тот самый, которого я уже видела на палубе.

Он разложил на столе карту. Настоящую бумажную карту. С отмеченными маршрутами, глубинами, разбитыми на сектора. Я невольно подалась вперед.

– Экспедиция совместная, – начал он. – Д* университет, институт биологии моря и центр климатического мониторинга. Работаем по нескольким направлениям одновременно.

Он указал на северную часть маршрута.

– Основная задача – исследование изменений экосистемы моря на фоне повышения температуры воды и смещения кормовой базы.

Я заметила, как сразу оживились экологи.

– В последние годы миграционные пути ряда видов начали меняться. Нас интересует распределение планктона, состояние популяций рыб, изменение уровня кислорода в придонных слоях и влияние микропластика.

– Опять микропластик, – тихо простонал кто-то сзади.

– Да, опять, – сухо отрезал Игорь Васильевич. – Потому что он, к сожалению, никуда не делся.

– Он проник даже в нас! – страшным голосом заметил какой-то шутник и устрашающе пошевелил пальцами.

Кто-то в глубине зала заржал. Кто-то из более старших мужчин закатил глаза. Я коротко усмехнулась. Да, страшилки о микропластике уже всех достали, что, впрочем, не делало проблему менее острой.

– Биологи работают с пробами воды и фитопланктоном, – продолжал Игорь Васильевич. – Экологи ведут мониторинг загрязнений. Группа гидроакустики занимается наблюдением за морскими млекопитающими. Отдельно будет серия погружений дронов для картографирования донных участков.

На экране за его спиной появилась карта с цветными пятнами. Течения. Температурные зоны. Маршруты миграции. Я даже дыхание задержала. С ума сойти! Это, и правда, настоящая наука, и я в самом ее эпицентре!

– Практиканты работают в закрепленных группах, – продолжал Игорь Васильевич. – Самодеятельностью никто не занимается. Все данные сразу дублируются в общую систему. Образцы маркируются по протоколу. Кто еще раз перепутает контейнеры, как в прошлой экспедиции…

Кто-то с другого конца кают-компании тихо кашлянул:

– Это было один раз.

– Зато последствия мы разгребали месяц.

Народ засмеялся. И я вдруг тоже улыбнулась, чувствуя себя причастной к этому коллективу энтузиастов. Дальше Игорь Васильевич принялся распределять роли и давать наставления. Погрузившись в свои мысли, я пропустила большую часть абсолютно ненужной мне информации и встрепенулась, лишь когда прозвучало мое имя.

– Аурика… Ты у нас идешь в группу биомониторинга. Будешь работать с пробами, журналами наблюдений и первичной сортировкой. Ферштейн?

Я часто закивала.

– Хорошо.

– Работа нудная, сразу предупреждаю. Ты же новенькая?

– Да-да, но это ничего. Я обязательно справлюсь. Когда я могу приступить к работе?

– В любой момент, когда тебя не будет тошнить.

– Да пока вроде бы все нормально…

И кажется, этими словами я сама себя сглазила.