Глава 4

Аурика

Стоило Игорю Васильевичу снова заговорить о графиках вахт и распределении проб, как пол под ногами медленно поплыл в сторону.

Сначала едва заметно. Будто судно просто лениво повело плечом. Потом еще раз. А потом качнуло уже по-настоящему – так, что кружка на столе со скрипом поехала к чьему-то ноутбуку, а кто-то из присутствующих ученых коротко выругался себе под нос.

Я судорожно сглотнула. Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Только не при всех.

Глупенькая, я тогда реально думала, что смогу удержаться.

– …особое внимание обращаем на придонные температурные скачки, – продолжал Игорь Васильевич, водя пальцем по карте. – По предварительным данным, смещение течений оказалось сильнее, чем прогнозировалось…

Его голос вдруг стал каким-то странным. Словно я слушала его из-под воды.

Меня бросило в жар. Потом сразу в холод. Желудок неприятно сжался, и мир вокруг качнулся еще раз – уже вместе со мной.

Господи!

Вот она, великая романтика морских экспедиций.

Я вцепилась пальцами в край стола в надежде, что мне удастся справиться с накатившим приступом.

Судно снова повело. И мне стало так хреново, что я начала сомневаться, что даже такое благородное дело, как наука, стоит моих мучений. А ведь они только начинались.

– Ты чего побледнела? – шепнул Денис, косясь на меня с тревогой.

– Нормально все…

Голос прозвучал так, будто меня медленно душили. Денис округлил глаза.

– О-о-о… Нет. У тебя очень ненормальное «нормально».

Я попыталась выпрямиться. Зря. К горлу подкатила такая волна тошноты, что я вскочила и заметалась по каюте в поисках выхода, как курица с отрубленной головой.

Да твою же мать!

Разговоры мгновенно стихли.

Игорь Васильевич поднял голову.

Господи. Какой позор. Но, боже мой, как же все равно!

– Простите… – прохрипела я, прижимая ладонь ко рту и, таки обнаружив выход, рванула к нему со всех ног.

Коридор качало еще сильнее. Обшитые деревом стены двигались будто вместе со мной. Под подошвами вибрировал корпус судна, где-то наверху грохотал металл, а у меня внутри все скручивалось в тугой мерзкий узел.

Только бы дойти. Только бы не… Меня согнуло прямо возле лестницы. Желудок свело резкой судорогой. Я едва успела схватиться за поручень. Перед глазами потемнело. Господи! Какой кошмар.

Сзади хлопнула дверь кают-компании.

– Аурика! – донесся встревоженный голос Дениса. – Давай-ка я тебе помогу…

Не надо. Обойдусь. Пожалуйста!

Я попыталась махнуть рукой, мол, все нормально, не подходи, но в следующую секунду меня снова вывернуло.

Господи. Убейте меня кто-нибудь.

– Так-так-так… – засуетился рядом Денис. – Тихо, тихо. Сейчас… Сейчас станет легче.

Его руки легли мне на плечи. Потом на спину. Потом зачем-то сместились на талию. Он вроде бы подталкивал меня выше, к выходу на палубу, где мне, по его задумке, должно было стать получше. Но вот ведь какая штука – его прикосновения лишь усугубляли мое состояние. К горлу подкатила уже не только тошнота – паника. Липкая, удушающая.

Я вяло попыталась стряхнуть его руку.

– Не… надо…

Но Денис, кажется, вообще не понимал, что мне неприятны его касания. И все сильнее суетился.

– Да ты сейчас упадешь! Подожди, я тебя отведу… Давай-давай…

Его ладонь скользнула ниже по спине. Меня передернуло еще и от того, что от Дениса пахнуло слишком резким парфюмом, который к тому моменту уже изрядно смешался с природным ароматом его грузного тела.

Воздух оцарапал горло, но так и не дошел до легких. Я снова трепыхнулась, но Денис только крепче ухватил меня за локоть.

– Лучше не делать резких движений!

И в этот момент под нами рявкнули:

– Лучше от нее отвалить!

О голос Давида запросто можно было пораниться. Куда только делся его благодушный тон?

Тарханов стоял несколькими ступеньками ниже. В темной футболке, с мокрыми после работы в машинном отделении волосами и таким лицом, что даже меня пробрало.

Денис растерянно моргнул.

– Я вообще-то помочь пытаюсь…

Тарханов поднялся выше и коротко бросил:

– Сгоняй за водой.

Денис явно стушевался перед более сильным самцом и, с трудом разминувшись с ним на узкой лестнице, исчез за дверью кают-компании, бросив напоследок:

– Ладно… Сейчас.

Я осталась стоять, согнувшись над поручнем и тяжело дыша. Судно снова качнуло. Желудок протестующе сжался. Господи. Только бы не снова. Как преодолела последние ступени – не знаю. Подлетела к борту, ухватилась за поручни.

Давид встал рядом, ничего не говоря. Но главное, и пальцем меня не трогая. Какое-то время он просто стоял рядом, придерживая норовившие упасть на лицо волосы. А когда я чуть отдышалась, велел:

– Смотри на горизонт. Тогда вестибулярка быстрее поймет, что происходит.

Я послушно уставилась вдаль. Ветер ударил в лицо ледяной пощечиной. Я судорожно вдохнула. Море вокруг было серым. Тяжелым. Бесконечным. Волны перекатывались под судном, и горизонт то поднимался, то опускался вместе с нами. Несколько секунд ничего не менялось. Потом, и правда, стало чуть легче. Совсем немного. Но это позволило слегка перевести дух. Тарханов облокотился о поручень рядом.

– Ну, и как ты думаешь работать?

– Надеюсь, со временем мне станет получше, – просипела я. – Боже, какой позор…

– Да всем плевать. Тут каждый второй к вечеру блевать будет. Штормит.

Давид, нахмурившись, уставился вдаль. Ветер трепал его волосы, а глаза казались почти черными на фоне бесконечного серого моря. Я медленно выдохнула. И вновь боязливо втянула воздух. Судно качнуло, но как будто бы мягче.

Через пару минут наверх вылетел запыхавшийся Денис с бутылкой воды.

– Вот! Я нашел!

Он протянул бутылку мне, явно все еще чувствуя себя виноватым.

– Спасибо…

– Ты как? Лучше?

– Немного.

– Я думал, ты сознание потеряешь.

Я натянуто улыбнулась. Может, мне и правда показалось, что он… Как бы это сказать, не упустил случая меня потискать? Вдруг я зря подумала о нем плохо?

– Ага. Спасибо, – тихо сказала я.

Тарханов рядом едва заметно хмыкнул. Я скосила на него взгляд. Что? Мне не показалось, да? Не знаю… Если честно, я вполне допускала, что из-за Костика вижу в людях то, чего нет. Да и в целом как будто не жду от них ничего хорошего.

– Ну, если тебе получше, я пойду, не хочу пропустить инфу. Вдруг там будет что-то важное.

На вводной лекции? Вряд ли. Но поскольку мне было только в радость остаться одной, я не стала ничего говорить и лишь кивнула. Тарханов в очередной раз надменно фыркнул.

– Что? – просипела я.

– Да вот, думаю, что Дениска настоящий везунчик.

– Почему?

– Потому что тебя тошнило. Готов поклясться, в нормальном состоянии ты бы уже отправила его на корм рыбам.

Несмотря на то, что мне было дико плохо, я весело усмехнулась. В конце концов, нельзя было исключать такой вариант развития событий. Он угадал.

Я уткнулась лбом в ледяной металл поручня и прикрыла глаза. Ветер трепал волосы, лез за ворот толстовки, холодил мокрые после приступа рвоты виски. Судно тяжело перекатывалось на волнах, и где-то глубоко внутри его корпуса непрерывно что-то гудело – низко, утробно, как если бы само море ворчало себе под нос.

– Эй. Ты там не помирай только, – лениво заметил Давид.

– Не дождешься…

Я прокашлялась и осторожно сделала еще один глоток воды. Желудок недовольно сжался, но нового восстания пока не последовало.

У лестницы, ведущей в кают-компанию, мелькнул Денис. Постоял секунду, будто сомневаясь, стоит ли ему уходить, но, подумав, все же исчез внутри. И слава богу. Мне до сих пор было мерзко от ощущения его рук. Так уж вышло, что мое тело всегда реагировало быстрее головы. Зачастую от этого зависела моя безопасность. Я ненавидела, когда меня трогали без предупреждения. Особенно мужчины.

Судорожно выдохнув, я провела ладонью по шее, будто пытаясь стереть чужие прикосновения. Тарханов это заметил. Я напряглась, готовая отбить очередную дурацкую шуточку. Но вместо этого он вдруг спросил:

– Таблетки от укачивания пила?

– Нет…

– Зря.

– Я не думала, что мне будет так плохо!

Да и вообще, ситуация настолько быстро завертелась, что я просто не могла предусмотреть все. Тем более подобные мелочи. Ладно, мелочью это казалось на берегу…

Давид вытащил из кармана пачку сигарет, повертел в руках и тут же сунул обратно. Не закурил. Хотя, кажется, очень хотел. Я исподтишка на него покосилась. Странный он все-таки.

– Может, ты меня угостишь?

– Драминой? (Прим. автора – это таблетки от укачивания) Не-е-е.

– Ах ты жмот! – возмутилась я.

– Их надо было пить заранее, – огрызнулся Тарханов. – В процессе они сделают только хуже.

– Хуже некуда, – прохрипела я, опускаясь лбом на скрещенные на поручне руки.

– Вперед смотри! – тут же рявкнул Тарханов.

– На лестнице нужно убрать, – зачем-то сказала я. Давид скривился. Перекатился с пяток на носки. Провел ладонью по бритой макушке и неожиданно кивнул.

– Ты дыши давай, я все сделаю.

– Да ну! – ахнула. – Не смей…

– Должна будешь!

Я хотела возмутиться, что только долгов мне перед ним и не хватало. Но, видно, от возмущения, подкатила очередная волна тошноты. И я согнулась пополам, сотрясаясь от рвотных спазмов.

Минут через пятнадцать, когда, уже казалось, что я выблевала все, что могла, ко мне присоединился сначала один из парней-экологов, а потом и кто-то из матросов. Странно, я почему-то думала, у них к этому делу иммунитет. Тут, конечно, можно было задаться вопросом, насколько успешной будет наша экспедиция при таких вводных, но на думы об этом у меня просто не было сил.

Мелькнула даже мысль попросить ссадить меня на ближайший берег. Но как бы плохо мне ни было здесь, дома мне было хуже. Держало только это, наверное. Ну, и надежда на то, что со временем мой организм должен был привыкнуть к качке.

Воспользовавшись короткой паузой между приступами рвоты, я поплелась к своей каюте, прихватив любезно предоставленный кем-то тазик.

– Эй, как тебя?! Давид? Ты где, твою мать, ходишь? Дела надо ладить, а не хрен гладить! Тоже мне, понаберут кого не попадя, а ты, дядя Гриша, мучайся…

Ну, вот. Еще и Тарханову из-за меня досталось…

Желудок болезненно сжался. Господи. Да когда ж это кончится?!

Кое-как я доползла до своей каюты и ввалилась внутрь, прижимая к груди злополучный тазик. Крошечная комнатушка качалась вместе с судном. Я скинула кроссовки и рухнула поверх покрывала, даже не раздеваясь. Только бы полежать. Хотя бы минуту.

Мне почти удалось задремать, когда в кармане неожиданно завибрировал телефон.

Черт. Связь. Мы еще не ушли достаточно далеко от берега. Интернет то пропадал, то появлялся снова. Сообщения сыпались одно за другим. Мама. Папа. Мама. Мама. Папа. Двадцать три пропущенных от Кости. А это, с поправкой на качку, совсем ужасно… Ответить хотя бы матери? А что я скажу? «Привет, мам. Я сбежала в море, потому что ваш ненаглядный сынок годами меня мучил, а сейчас и вовсе захотел трахнуть?»

А разве я не говорила? Да много раз. Но меня не слышали. Или не хотели слышать.

Меня передернуло. Я сбросила вызов и дрожащими пальцами открыла сообщения.

«Аурика, что происходит?»

«Ты где?»

«Костя сказал, ты устроила истерику и убежала».

«Доченька, ответь».

«Мы волнуемся».

Я зажмурилась. Конечно. Разумеется. Костя уже все перевернул так, будто проблема во мне. Как всегда.

Пальцы дрожали так сильно, что я едва попадала по клавиатуре.

«Я в экспедиции, организованной университетом. Все нормально. Связь будет плохая».

Сообщение уходило мучительно долго. Крутился значок загрузки. Потом все-таки появилась галочка. И почти сразу экран снова вспыхнул. Но не сообщением от матери, а… от кого бы вы думали?

«Ты совсем охренела?»

Следующее прилетело раньше, чем я успела вдохнуть.

«Думаешь, в море я тебя не найду?»

Еще одно.

«Вернись домой по-хорошему».

Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри все медленно леденеет. Будто ледяная вода за бортом вдруг оказалась у меня под кожей. Тело одеревенело. В горле разбух огромный колючий ком.

«Я и до организаторов экспедиции доберусь. Хочешь, чтобы невинные люди сели?»

Я забыла сказать, да, что Костик работает в службе безопасности? Собственно, поэтому я его так сильно боялась. И ничего не могла ему противопоставить, да… Он уже в открытую мне угрожал. А мне даже пожаловаться было некому, потому что для всех Костя – идеал. Умный, заботливый старший брат и гордость родителей. А я… Проблемная. Нервная. «Слишком впечатлительная».

Телефон опять завибрировал.

«Маленькая шлюха».

Я едва успела схватить тазик, прежде чем желудок скрутило очередным спазмом. Слезы выступили на глазах. Меня трясло от рвоты, от качки, от страха… Телефон с глухим стуком упал на пол. Экран продолжал вспыхивать сообщениями. Я отмечала это боковым зрением.

«Ответь мне».

«Аурика».

«Я серьезно».

«Не беси меня».

Тазик с лязгом ударился о ножку койки. А я беззвучно заревела от охватившего меня бессилия. Каким-то немыслимым образом Костя один черт до меня дотягивался даже здесь, посреди океана, а ведь я так надеялась от него избавиться. Но был в происходящем и один обнадеживающий момент – у него были слишком короткие руки, чтобы дотянуться до тех, кто мне помогал.