Глава 24

Давид

Я никогда раньше не задумывался, сколько вообще стоит человеческое здоровье. Нет, серьезно. Пока тебе двадцать четыре, ты здоров как бык, и максимум, что видел в больнице, – это травмпункт после очередной драки, кажется, будто медицина существует где-то отдельно. Как погода на другом континенте.

Теперь же меня это все касалось напрямую. Снимки. Консилиумы. Перевязки. Реабилитация. Остеосинтез. Фиксаторы. Импланты. Фамилии производителей, которые я раньше принимал бы за названия рок-групп.

Я слушал все это, складывал в стопку счета и постепенно понимал одну простую вещь. Жизнь, оказывается, чертовски дорогая штука. Не в каком-то философском смысле. В самом буквальном. За возможность снова сидеть, ходить, не испытывая при этом боли, надо было платить!

И каждый раз, когда кто-нибудь из администраторов больницы говорил: «Этот вопрос уже урегулирован...», – я прекрасно понимал, что за этим стоял отец.

Наверное, нормальный человек на моем месте просто сказал бы спасибо. Я и говорил. Но от этого не чувствовал себя менее обязанным. Наоборот. Внутри медленно росло какое-то неприятное чувство. Будто с каждым днем я все глубже залезал в долг, который никогда не смогу вернуть.

Я остановился перед дверью отцовского кабинета. Вдохнул поглубже, решительно хватаясь за ручку. Коротко постучал.

– Заходи.

Отец сидел за огромным столом, просматривая какие-то документы. И судя по тому, что на мое появление он даже не повернул головы, те были действительно важными.

– У тебя что-то срочное?

Я молча закрыл за собой дверь. Прошел к столу. Остановился напротив.

– Да как посмотреть… Я хотел сказать спасибо.

Старик удивленно приподнял бровь.

– Неожиданное начало.

– За все.

Он отложил бумаги.

– Да не за что, Дава. Что-то еще нужно?

– Нет. Я же сказал! Просто зашел тебя поблагодарить. Я все до копейки верну.

Отец медленно откинулся на спинку кресла. Смерил меня долгим взглядом.

– Начинается...

– Пап, да… ну почему так?! Я не шучу. Уже даже подыскал место. Кстати, да… Я увольняюсь.

Теперь отец уже не улыбался.

– Какое еще, на хрен, место?!

– На рыболовецком судне. Через неделю рейс. Бегаю, делаю документы.

– А ничего лучше ты не придумал?! – взорвался батек, вскакивая из-за стола. – Сколько, по-твоему, зарабатывают матросы?

– Больше, чем я мог бы предположить.

– Не смеши меня.

Я почувствовал, как внутри снова начинает закипать то самое упрямство, которое с детства выводило его из себя.

– Не вижу ничего смешного.

– Зато я вижу! – Отец подошел ко мне почти вплотную. – Ты получил достойное образование. Ты… – на эмоциях он ткнул в меня пальцем, – способен руководить компаниями с миллиардными оборотами. А вместо этого собираешься батрачить матросом?! С твоими, бл*дь, компетенциями?!

– Ну, это же не мешает мне перекладывать бумажки у тебя в офисе! В чем разница? Ты один черт не подпускаешь меня ни к какой, хоть сколько-нибудь ответственной работе! – завелся в ответ и я.

Лицо отца дрогнуло. Мои слова определенно достигли цели. И потому я решил додавливать.

– В тебе сейчас говорит обиженный подросток, – фыркнул он.

– Почему же? Как по мне – решение взять ответственность за свою жизнь – вполне взрослый поступок. У меня теперь есть семья. И только я за нее в ответе. Ты был прав, когда попрекнул меня тем, что я не на свои гуляю.

– Дались тебе эти слова!

– Они меня отрезвили. Я не в претензии.

– Господи, Дава… Да не зарабатывают в море миллионы. Тебе не в один рейс придется сходить, чтобы покрыть все расходы!

– Значит, схожу в несколько.

– Да ты вообще себя слышишь?!

– Я и тебя слышу прекрасно. Не стоит так орать.

– Ты с девчонкой этой знаком без году неделю!

– И что?

– А то, что жизнь – это не романтическая книжонка, где все жили долго и счастливо! Сегодня есть любовь, завтра разбежались! Думаешь, много женщин, способных верно ждать своего мужика из плавания?!

– Она дождется!

– Господи. Ты непрошибаемый! – в бессилии отец скрипнул зубами.

– Есть в кого! И знаешь что? Даже если вдруг окажется, что ты был прав, а такого не будет… Но если она не дождется, я хотя бы буду знать, что сделал для нас все, что мог.

– Ты сейчас совершаешь большую ошибку.

Я невесело усмехнулся.

– Не думаю.

Не желая продолжать дальше этот бессмысленный диалог, я просто вышел из кабинета. Плечи ломило. Голова гудела. Я был чудовищно напряжен. Разговор с отцом выжал из меня все силы, а ведь мне еще предстояла поездка в травму, ставшую за эти дни моим вторым домом. Я примелькался охраннику на входе и персоналу. Медсестры улыбались и каждый раз считали своим долгом мне доложить, как поживает моя невеста. Думаю, для них это было что-то вроде сериала. Богатый мажор. И бедная сиротка, которую он буквально вытащил с того света. Романтика…

В палате Аурика сидела, обложенная подушками. Сегодня она выглядела лучше. Все еще бледная и осунувшаяся, но вполне бодрая. Увидев меня, она будто расцвела. Улыбнулась. И, черт возьми, одного только этого оказалось достаточно, чтобы осадок от разговора с отцом испарился.

– Ты сегодня рано.

– Потому что я безумно соскучился.

Я наклонился и осторожно ее поцеловал.

– Честно? – переспросила Аурика, пытливо на меня глядя.

– Мамой клянусь.

– Мама у тебя хорошая. Ты не стал бы ей рисковать. Так что поверю, – сморщила нос.

Хмыкнув, я решил, пользуясь случаем и ее хорошим настроением, наконец, рассказать Аурике о задуманном. Сел рядом. Взял ее ладонь, прижал к щеке и начал рассказ.

Она слушала очень внимательно, не перебивая. Только чуть сильнее сжимая пальцы. Когда я закончил, в палате повисла тишина.

– Нет.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Что нет?

– Нет, Давид.

Она покачала головой.

– Ты никуда не поедешь.

– Почему это?

– Потому что я хочу сделать тебя счастливым. Как-то это не вяжется с тем, что ты задумал.

– Да нормальный план, ты чего?

– Нормальный?! Ты поссорился с отцом. Увольняешься с перспективной работы...

– Ой, хорош! Отец никогда не признает, что я достоин повышения, даже если я вывернусь наизнанку. Не хочу просиживать штаны на месте, которое он мне выбрал. Это бессмысленно.

– Да ну, Дава! Что за глупости? Отец тебя любит. У вас отличная семья. Ты просто не понимаешь…

Я закатил глаза, чтобы не брякнуть лишнего. Да, может, на контрасте с тем, что довелось пережить Аурике, мои проблемы в отношениях с отцом реально казались ей надуманными, но… Черт! Такой был мой опыт, и мне бы не хотелось, чтобы она его обесценивала.

– Это ты не понимаешь, Морозко. Я батрачу на отца с первого курса универа. И давно уткнулся головой в потолок, который он для меня установил.

– Я просто не хочу, чтобы ты однажды пожалел, разве это сложно понять? Не хочу быть во всем виноватой. Не хочу, чтобы ты ради меня…

– Тс-с-с! Ты тут вообще ни при чем.

– Ну, кому ты это рассказываешь? – взвилась Аурика. – Думаешь, я не понимаю, сколько стоит моя реабилитация?

– Да до хера она стоит! Но я один черт еду не поэтому. Твоя болезнь просто стала тем самым толчком, которого мне недоставало, чтобы…

– Чтобы что?! – всхлипнула она, наверняка страшно виня себя во всех моих «бедах».

– Чтобы, наверное, повзрослеть. Не знаю… Научиться ответственности.

– А до этой ситуации ты какой был? Безответственный? Ну-ну… Бред это все.

– Бред – не бред, а я все решил. Просто скажи, что ты будешь меня ждать! – буквально потребовал я, силой взгляда внушая, что иного ответа быть просто не может!

– Конечно, буду, дурак. Как бы мне ни было страшно… буду.

– Ну а страшно тебе чего?

– Не поверишь. Чисто из практичных соображений, – невесело рассмеялась Аурика. – Я ведь... даже ходить толком не умею теперь. Мне даже стыдно… Ты от столького ради меня отказываешься, а у меня и тут свой, шкурный интерес получается.

– Как раз это нормально! Я вообще поражаюсь, как ты до сих пор держишься. Но знаешь что? Даже если тебе придется заново учиться ходить, ты не будешь это делать одна.

Она закусила губу.

– Обещаешь?

– Клянусь.

– Но тебя же не будет, как ты можешь мне что-либо обещать?! – возмутилась, хотя вроде же сама и приперла меня к стенке. Вредина!

– Ты задаешься этим вопросом лишь потому, что совсем не знаешь мою маму. Раз уж она взяла над тобой шефство, то теперь только держись...

– Перед ней мне тоже стыдно! Наверняка она хотела для тебя совершенно другого…

– Она хотела для меня счастья. А ты, Морозко, делаешь меня очень счастливым.

Я засмеялся, не подозревая, что дверь в палату осталась чуть приоткрытой. И что в коридоре, не решаясь войти, уже несколько минут неподвижно стояла мама. Она пришла проведать Аурику. Но услышав обрывки нашего разговора, так и не решилась переступить порог.

А я еще какое-то время просидел у Аурики, болтая о всякой ерунде. Делая все, чтобы не говорить о моем отъезде, который нас страшил и расстраивал. Тереть это и дальше не имело никакого смысла, ведь наш разговор один черт пришел бы к тому, что она стала бы меня уговаривать не ломать себе жизнь, а я бы убеждал ее, что ничего подобного я и не планировал делать.

Когда я уже собрался уходить, дверь палаты тихонько открылась, и мама все же заглянула внутрь.

– Не помешаю?

– Нет, конечно, мам! Заходи.

Она тепло улыбнулась Аурике.

– Как настроение?

– Уже лучше.

– Вот и замечательно.

Поставила на тумбочку пакет, в котором были фрукты, йогурты, книжка и еще какая-то ерунда, без которой, по ее мнению, ни одна приличная женщина не смогла бы долго протянуть в больнице.

– Спасибо. Не стоило. Меня здесь очень прилично кормят. Правда-правда.

Проигнорировав замечание Морозко, мама потрепала ее по руке и сосредоточилась на мне.

– А тебя, похоже, никто не кормит. Так что жду сегодня на ужин.

– Это я всегда пожалуйста, – усмехнулся, похлопывая рукой по действительно прилипшему к спине животу.

– По-моему, она что-то задумала, – поделилась со мной своими наблюдениями Аурика, когда мама, посидев с нами, вышла.

– По-моему, тоже. Буду держать тебя в курсе.

После разговора с отцом я ожидал чего угодно. Холодного приема. Продолжения скандала. Очередной лекции. Но не того, что за этим последовало. Только мы расправились с салатом, как отец откашлялся и негромко произнес:

– Я тут подумал над твоими словами.

Я невольно напрягся, предвкушая начало второго раунда.

– И что?

Он не спешил отвечать. Отложил вилку. Сделал глоток воды. Потом посмотрел прямо на меня.

– На C* стартует новый проект. С нуля. Производственная площадка, логистика, команда, подрядчики. Все нужно будет выстраивать практически заново.

Я молчал. Пока не понимая, к чему он клонит. Об этом проекте я прекрасно был наслышан до этого.

– Обычно такими вещами занимались либо я, либо Иван. Но сейчас ни у одного из нас нет возможности выпасть из текущей работы на несколько месяцев.

Он сделал короткую паузу.

– Поэтому поедешь ты.

В этот момент, кажется, даже часы на стене перестали тикать.

– Что?..

– Ты хотел самостоятельности? Получай, – поджал губы отец. Я продолжал смотреть на него, не веря своим ушам.

– Подожди... Ты сейчас серьезно?

– Более чем.

Отец откинулся на спинку стула.

– Проект сложный. Если завалишь – сам понимаешь, какие будут последствия. Если вытянешь… – Он пожал плечами. – Тогда больше никто никогда не скажет, что ты сидишь в компании только потому, что носишь мою фамилию.

Я так и застыл с вилкой в руке. А мать, сидящая по левую руку от отца, громко фыркнула. Мне кажется, я знал, о чем она в этот момент подумала, потому что тут наши мысли сходились – если кто в нашей фирме и мыслил в этом ключе, то исключительно сам отец. Остальные недоумевали, почему он до сих пор не дал мне продвинуться выше.

Интересно, что поменялось? Я уставился на старика в попытке понять, но до меня почти тут же дошло, что…

– Мам... – я с усмешкой покачал головой.

– Так что, ты, надеюсь, согласен? – пробасил отец.

Я почесал в макушке, потому что больше всего хотелось послать этого упертого барана куда подальше. Но тем самым я бы свел на нет все те усилия, что мать приложила к решению моих проблем. А уж этого я ну никак допустить не мог. Поэтому просто кивнул, подумав, что теперь мне придется не только отцу доказывать, что я мужчина. Но и... самому себе.