Это ты во всем виноват

Проснулась я когда что-то грохнуло в коридоре, нарушив ночную тишину. Замерев, я навострила уши, но больше не доносилось ни звука. Когда уже всерьез решила, что мне это попросту приснилось, поудобнее устраивая голову на подушке, из коридора донёсся слабый стон.

Я подорвалась и выбежала на звук, на ходу потирая глаза, но сначала ничего не увидела. Постояла растеряно и включила свет.

— Твою мать… — простонал верзила и сощурился, продолжая сидеть на полу. Одну ногу он вытянул в проход, вторую поджал к животу и держался обеими руками за бок.

Поза мне не понравилась, я подошла ближе и увидела, что его руки в крови, а на моем полу растеклась уже приличная лужа.

— Иди спи, — сказал он, с трудом разжав челюсть.

— Тогда отползи хоть немного, — скривилась в ответ, а он поднял голову и посмотрел с недоумением. Сил уже было маловато, но он не удержался:

— В подъезде на коврике прикорнешь? Вполне поместишься.

— Да не, — пожала я плечами с ленцой. — Просто ты скоро вырубишься, а я выйти не смогу, потому что не сдвину твою тушу ни на сантиметр. Придётся вызывать МЧС, потом полицию, потому как ты наверняка уже не очнёшься, и выходной коту под хвост.

Он слабо ухмыльнулся и прислонился затылком к двери.

— От этой царапины не сдохну. Скоро уйду.

Я с тоской посмотрела на пол и сказала расстроено:

— Ты залил мои любимые туфли.

— Свали, как там тебя… — сказал медленно и слегка прикрыл глаза, а я пошла за швейным набором, одноразовыми пелёнками, антисептиком, ампулами и прочей приблудой для полевого госпиталя, который планировала развернуть прямо в коридоре.

Когда я вернулась глаза он уже не открывал, дышал тяжело, а руки ослабили хватку.

— Да ну сдохни ещё тут, — возмущённо всплеснула руками и ухватила его за ногу, волоком оттаскивая от двери. — Черт здоровый, — ворчала, пятясь назад, как каракатица, и с силой отталкиваясь ногами от пола.

Пара метров дались мне с трудом: я вспотела и дышала ещё тяжелее верзилы. Встала над ним, оценивая общее состояние, а он неожиданно ухмыльнулся.

— Вот скотина! — ахнула от такого коварства. — У меня чуть пупок не развязался.

— Я тебя таскал, была твоя очередь, — сказал вполне нормальным голосом, а я поняла, что он с самого начала придуривался.

— Ты, симулянт, — рыкнула, уперев руки в бока, а он слегка поморщился:

— Не совсем, — и убрал руки.

Я опустилась на колени, отодвинула куртку и осторожно задрала футболку, осматривая рану. Пуля прошла через мягкие ткани по касательной, но довольно глубоко, без швов не обойтись.

Подложив под него пелёнку, я сходила за настольной лампой и пристроилась на полу. Разрезала футболку, обработала ранение и взяла ампулу и шприц.

— Шей так, — сказал грубо, а я закатила глаза:

— Рембо хренов. Сначала я буду довольно долго ковыряться пинцетом, выискивая мелкие металлические фрагменты пули и волокна от одежды в раневом канале, а только после этого зашью.

— Не важно. Начинай.

Я тяжело вздохнула, надела латексные перчатки и промокнула кровь, а потом через лупу стала осматривать рану. Нашла первый кусочек, подхватила его пинцетом, и в этот момент он дернулся, выбив все из моих рук. Я разозлилась, подхватила свой набор и ушла в спальню, где набрала шприц.

— Эй, — позвал из коридора. — Я был не готов. Просто предупреждай когда снова полезешь ковыряться.

— Хорошо, — сказала тихо и вновь опустилась перед ним на колени. Занесла пинцет над раной, не особенно целясь, и сказала: — Сейчас.

Он на мгновенье прикрыл глаза, а я отложила пинцет и воткнула в плечо шприц, быстро влив содержимое.

— Дура, — взревел на выдохе. — А если за мной придут?!

Об этом я как-то не подумала и скисла, но он начал отключаться, а рана все ещё кровоточила, так что я просто занялась привычным делом, отбросив все мысли и сосредоточившись на процессе. Очухаться он должен был часа через четыре, но возиться на полу начал уже через три. К счастью, я успела закончить начатое и убралась в коридоре, сев рядом без сил. Глаза слипались, а тело намекало, что неплохо было бы дать себе передышку или, хотя бы, распрямиться, но я осталась разглядывать его, пока представилась возможность. Короткие тёмные волосы, мужественное лицо, губы с четким контуром, довольно длинные ресницы, нетипичные для мужчины. На груди тонкий шрам наискосок, как будто его полоснули ножом. Скорее всего, так и было. Кубики пресса притягивали взгляд, я намочила полотенце и начала осторожно вытирать с него запекшуюся кровь, а когда закончила, он неожиданно открыл глаза и схватил меня за запястье.

— Никто не приходил, — сказала быстро, но руку он не отпустил, прошипев:

— Никогда так больше не делай. Поняла?

— Без проблем, — повела я плечом и дёрнула руку, освобождаясь и начиная подниматься, а потом бросила, уходя: — Людмила тоже умеет шить.

Закрылась в спальне и повалилась на кровать, рассчитывая поспать, но дверь открылась и он медленно прошёл, тяжело опустившись рядом.

— Откуда узнала? — спросил резко, а я поморщилась:

— Не все блондинки идиотки. Не поверишь, но я даже медицинский окончила.

— Отвечай, когда я спрашиваю, — прорычал сквозь зубы, а я прикрыла глаза и хохотнула:

— Катись к черту.

В следующую секунду он навалился сверху и придавил мне горло рукой. Дышать стало невозможно, я резко открыла глаза и вцепилась в него ногтями со всей силы, но он даже не поморщился, надавив сильнее. Я начала хрипеть и только после этого он убрал руку, повторив:

— Отвечай.

Я закашлялась, одновременно пытаясь вдохнуть и отползти от него, а когда немного пришла в себя, проорала:

— Псих!

Он выдохнул, прикрыв глаза, ухватил меня за лодыжку и резким движением вернул в исходное положение. Я ударилась головой о спинку кровати, взвыла и разревелась, закрыв лицо руками.

— Не утруждайся, — усмехнулся злобно. — Все равно расскажешь.

Я убрала руки и посмотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна, но ухмылка на его лице осталась, как приклеенная.

— Пошёл вон, — сказала тихо, в самом деле перестав плакать. — Пошёл вон из моей квартиры и из моей жизни. Ты злобный, жестокий, неблагодарный ублюдок.

Он наклонился к моему уху и прошептал со смешком:

— Именно поэтому ты меня и хочешь.

Я резко отстранилась и влепила ему звонкую пощёчину, а он прижал обе мои руки к кровати и застыл в сантиметре от моего лица.

— Ты так старательно меня намывала, — заговорил нараспев, а я чувствовала его дыхание на своих губах, — что, если бы я не открыл глаза, оседлала бы, забыв про свою девичью честь.

— Не так уж ты и хорош, — ответила ему в тон, — раз твоя же баба переспала попутно с двумя другими мужиками.

— Все вы одинаковые шлюшки, — хмыкнул, лизнув мне щеку. — Не так ли?

— Ты услышал, что хотел. Проваливай, — ответила устало и отвернулась.

Он хохотнул и разогнулся, освободив мои руки, а затем вышел, громыхнув входной дверью.

Было обидно и тошно, но в основном потому, что он был прав: я хотела его. Так, как не хотела ни одного другого мужика в своей жизни, а было у меня их больше, чем полагается приличной девушке. Но не того, кто пару минут назад силой удерживал меня, источая ядовитые фразы, а того, другого, мирно спящего в моем коридоре или делающего вид, не важно. Того, который нахально улыбается и плоско шутит. Того, который вытащил меня в бессознательном состоянии из дома, отвёз по месту жительства, разул и уложил на кровать, укутав в одеяло. Именно он был мне нужен.

Я провалялась в кровати до обеда, бессмысленно таращась в потолок, и поняла только одно: меньше всего хотелось выходить завтра на работу. Тело все ещё ныло от нежного прикосновения скорой, в голове стоял туман из-за простуды, а мысли то и дело возвращались к этому громиле, выводя меня из равновесия. В таком состоянии держать в руках чужие жизни было бы безрассудством, а мной всегда правил холодный расчёт.

Поборовшись ещё с час с чувством долга, проигравшем в неравной битве, я позвонила отцу и сообщила, что хочу взять за свой счёт.

— Открой больничный, — удивился он в ответ, а я запротестовала:

— Тогда это как минимум на неделю, а я просто хочу немного отлежаться.

— Ладно, — согласился легко, как обычно занимаясь сразу несколькими делами.

Закончив разговор, я вкатила себе дозу снотворного и легла, забывшись безмятежным сном. Второй мой промах… а ведь он предупреждал.

Я хотела сладко потянуться, наконец-то выспавшись, но не смогла. Широко распахнула глаза и обнаружила себя лежащей на обшарпанном диване со связанными руками и ногами, в первое мгновенье скорее удивившись, чем испугавшись. Посмотрела по сторонам и увидела какого-то мерзкого типа, сидящего на стуле в паре метров от меня и лениво играющегося складным ножом. Мгновенно похолодев от страха, я нервно сглотнула и попыталась сообразить, где я и как сюда попала, продолжая вертеть головой, но лишь привлекла к себе внимание, так ничего и не выяснив: все остальное помещение тонуло в темноте, кроме бетонного пола, парня напротив и лампы между нами совершенно ничего не было видно.

— Очухалась, спящая красавица, — хмыкнул он и позвал: — Мужики, очухалась!

Наличие ещё мужчин приятной новостью не стало, я лежала все в той же футболке, в которой засыпала, и она бесстыдным образом задралась до самой груди.

— Ну ты и щемить, — заржал один, подходя ближе. — Впервые такое за мою карьеру.

«Карьерист хренов» — скривилась мысленно, не спешив открывать рот. Пока их только двое в свете лампы, но судя по смешкам, гораздо больше.

— Ну, рассказывай, — сказал, присаживаясь на диван. Выглядел при этом вполне миролюбиво, но впечатление наверняка было обманчивым.

— Конкретизируйте вопрос, пожалуйста, — попросила тихо, а он улыбнулся:

— Пожалуйста, — и похлопал меня по коленке. — Для начала, расскажи об этом.

— ДТП, — ответила с готовностью.

— А детали?

— Выскочила злая из ресторана после неудачного свидания, телефон сел, пошла искать такси, когда нашла, поспешила через дорогу, поскользнулась, а водитель не успел затормозить полностью, — отчиталась и заглянула ему в глаза, а слегка поморщился:

— Не повезло… а теперь расскажи про своего пациента, простреленного.

— Привезли, подлатала, поехала домой, — слегка пожала плечами, а он вздохнул:

— Детали…

— Состояние было критичное, но, по моим прогнозам, должен был выкрутиться, — соврала зачем-то, не моргнув и глазом. — Молодой, крепкий, все шансы.

— В себя приходил?

— При мне был под наркозом, а дальше не знаю… — загрустила я в ответ, — смена закончилась, я домой поехала. А вечером вот это, — и кивнула на свои колени.

— Не повезло… — снова вздохнул он. — Спишь, как убитая. Снотворное?

— Так болит все, — скривилась в ответ. — Две ночи толком не спала, вымоталась совсем.

— Говоришь, мог очухаться? — спросил задумчиво, а я пожал плечами:

— Я все для этого сделала, но как карта легла — не знаю.

— А что знаешь? — хмыкнул он в ответ.

— То, что вышел он не на своих двоих. И то, что следователь задавал те же вопросы.

— И что ты ответила? — спросил неожиданно, а я напряглась, но отступать было поздно и я снова пожала плечами:

— Да то же самое. Правда, в карте я указала, что был он хуже некуда, но это, сами понимаете… — замялась и продолжила: — На случай, если внезапно дубу даст.

— Подстраховалась? — ухмыльнулся краешком губ, а я кивнула с виноватым видом:

— Подстраховалась.

— На хрена вы ее притащили? — услышала из темноты до боли знакомый голос. — Смену отработала, а дальше ей насрать что вокруг происходит.

— Послушать мнение лечащего врача, — пожал плечами тип, сидящий рядом, а потом спросил ласково: — Да, конфетка?

Такое обращение по душе мне не пришлось, я машинально нахмурилась и попыталась одернуть футболку.

— Да не суетись ты… — вздохнул, поднимаясь. — Не моя очередь.

— Моя, — рыкнул громила и вышел в свет. — Топайте отсюда.

— Командиров развелось, — сказал кто-то язвительно из темноты. — Как сладенькая, так, значит, твоя?

— Хочешь возразить? — уточнил верзила язвительно, а ответа не последовало. — Я так и думал, — ухмыльнулся самодовольно и спросил у мужчины, что сидел рядом со мной: — Ещё вопросы будут?

— Я все, — поднял тот руки в воздух. — Забирай.

Он наклонился и схватился за веревки на моих руках, а потом с силой выдернул меня с дивана, поставив на бетонный пол. Было больно, на глазах навернулись слёзы, а он сказал с презрением:

— Ты же не рассчитывала, что просто выйдешь отсюда, да?

Я всхлипнула, а он присел и перекинул меня через плечо, отвесив смачный шлепок по пятой точке, от которого наверняка останется синяк, и тут же куда-то зашагал. Я слышала вслед смешки, но даже не пыталась осмотреться, уткнувшись носом куда-то в его поясницу. Скрипнула дверь и стало очень холодно, я мгновенно покрылась мурашками, но хотя бы знала — мы на улице. Ещё через пару минут он бросил меня на заднее сиденье машины, захлопнул дверь, а сам сел за руль, неспешно тронувшись.

— Так это не за тобой должны были прийти, а за мной, — хмыкнула с заднего сиденья.

— Оба варианта, — ответил сквозь зубы. Проехал пару километров по какой-то просёлочной дороге и свернул на развилке, объезжая поле. Через десять минут тряски остановился и обернулся назад, не глуша мотор. — Почему обо мне не рассказала?

— Не спрашивали, — ответила хмуро и отвернулась к окну, за которым ровным счетом ничего не было видно, не считая снега.

— Почему соврала о его состоянии?

— Не знаю, ясно? — огрызнулась, проворачивая голову. — Как пришло в голову, так и сказала.

— Ты всегда выдаёшь то, что в голове? — усмехнулся, посмотрев на мои волосы, точнее, на их цвет.

— Да, я тупая блондинка, — кивнула серьезно. — Дальше что? Развяжешь или так в сугроб кинешь?

— Очень хочется вышвырнуть прямо так, — сказал медленно.

— Давай помогу, — фыркнула и начала перемещаться поближе к двери, а он раздраженно выдохнул и удержал за плечо.

— Сейчас, — сказал резко. Слазил в бардачок, достал нож и разрезал веревки на руках. Я отвернулась, пряча запылавшее от его прикосновений лицо, а он сказал: — Просунь ноги вперёд, — я задрала их на подлокотник, он быстро снял путы и убрал нож, положив руки на руль и приказав: — Убери, мешают.

Я медленно вернулась в исходную, ожидая, что он поедет дальше, но он продолжал сидеть, схватившись за руль, ещё минут десять, а после двинулся дальше.

Мы ехали около часа, но в город так и не попали, потихоньку начало светать, я различала за окном деревья, но не промелькнуло ни одного огонька, а вскоре я увидела уже знакомый деревенский дом, к которому мы подъехали, минуя остальную деревню.

— Да ты издеваешься… — простонала, зябко поёжившись, а он остановился и сказал через плечо:

— Вылезай.

— Ни за что! — рявкнула возмущённо, он вышел и открыл заднюю дверь, повторив:

— Вылезай.

Я скрестила руки, а он нырнул в салон и выволок меня, швырнув в снег. Я ожидала, что он сядет в машину и уедет, но он закрыл дверь, ухватил меня за одну ногу и потащил за собой. Футболка задралась до самого подбородка, я разрывалась между желанием одернуть ее или вовсе снять, пока мы не достигли порожков. Отчаянно дёрнув ногой, я высвободилась и зло посмотрела на него снизу вверх.

— Выбор у тебя был, — сказал невозмутимо и открыл дверь, пройдя внутрь, а мне ничего не оставалось, как подняться и проследовать за ним.

На пороге я замерла и первое, что отметила — каталка отсутствует. После пришло понимание, что в доме тепло. Я окинула помещение взглядом и увидела печку, до которой в прошлый визит мне не было никакого дела по причине ее абсолютной бесполезности, но сейчас от неё шёл такой манящий жар, что я кинулась к ней со всех ног и прильнула, как к родной, отчаянно стуча зубами.

— Зачем ты меня сюда притащил? — спросила злобно, немного отогревшись.

— Пришли эти — придут и другие.

— И что?

— А то, что разговорами ты уже не отделаешься и выложишь все, как на духу, рано или поздно. А мне это не с руки, — посидел немного и протянул обреченно: — На хрена я вообще тормозил… надо было переехать тебя и никаких хлопот. Толку от тебя все равно никакого не было.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — попросила тихо, а он хохотнул зло:

— И повесить себе мишень на спину? Ага, разбежалась. Тут посидишь.

— Мне на работу завтра, искать начнут.

— Не гони, тебя нет в графике, — хмыкнул самодовольно, а я прошипела:

— Чертова Людка.

— Соображает получше твоего, — не остался в долгу, а я тихо пробубнила себе под нос:

— Ну и тащился бы к ней со своим простреленным боком…

— К тебе было ближе, — ответил со смешком. Черт, слух у этого парня, как у собаки.

— Слушай, — сказала серьезно, подходя ближе, — если меня не застанут дома, точно решат, что я замешана. Причём, в первую очередь, следователь. А я даже не знаю в чем. И ты прав, так просто отбрехаться уже не получится. А так, смогу хотя бы попробовать. Посмотри на меня, — развела руки в стороны и надула губы, сказав: — Ну кто заподозрит меня в коварстве?

— Я, — ответил уверенно, слегка выпучив глаза, — я подозреваю тебя во всех смертных грехах. Это только с виду вот это вот все, — он окинул меня взглядом с ног до головы, а потом остановился на груди. Я посмотрела вниз и поняла, что мокрая белая футболка бесстыдно просвечивает и торопливо прикрылась руками.

— Зачем ты выкрал парня? — спросила, чтобы отвлечь его внимание, а он тут же нахмурился:

— Не твое дело. И ты останешься тут. Расскажешь при любом раскладе, а так у меня хотя бы будет пару дней, пока ищут.

— Надо бы рассказать про тебя тому вежливому парню, — ответила недовольно и вернулась к печке.

— Ага, развлекалась бы сейчас с десятком мужиков, — хмыкнул злорадно, а потом добавил: — Хотя, может это как раз в твоём вкусе.

— Тебя послушать, так я нимфоманка, готовая наброситься на первого встречного, — ответила недовольно.

— Плевать, — ответил быстро, направившись к выходу. — Не скучай, — открыл дверь и вышел, а я замешкалась, а когда вылетела на улицу успела только увидеть, как он садится в машину.

Бежать за ним не было никакого смысла, я топнула ногой в досаде, глухо порычала и вернулась в дом, хлопнув дверью и пытаясь придумать хоть какое-то подобие плана по спасению. Но его не было.

В небольшом домике из мебели стояли лишь стул и стол, а из убранства — мышиный помет. Не валялось даже старой грязной тряпки, хозяева перед отъездом основательно все выгребли. Печь была едва тёплой, а значит, довольно скоро тут вновь станет как в вытрезвителе, но выходить на улицу в одной мокрой футболке и, тем более, идти искать помощь, было ещё глупее, чем остаться и надеяться, что он вернётся. Так я думала до темноты. Когда через грязные окна начали пробираться сумерки, я пожалела о своём выборе, но момент был упущен. Меня бил озноб, хотелось есть, пить и в туалет. С двумя последними задачами я справилась, выйдя на улицу и вернувшись с пригоршней снега, а вот с остальными…

Я легла на стол, подтянув ноги и обхватив себя руками, и решила, что пойду отсюда, едва рассветет, но ночью поднялся сильный жар и я не могла даже пошевелиться, скованная диким холодом и мелко сотрясаясь всем телом.

«Чертов Сашка Абрамцев» — вертелась в голове единственная мысль, я вновь приготовилась встретить тут свою смерть и ближе к утру уже мало что соображала, то и дело проваливаясь в небытие и каким-то чудом из него выбираясь, отчаянно хватаясь за реальность.

— Твою ж мать… — услышала нервное.

Заскрипели половицы, я почувствовала рядом тепло и потянула по направлению к нему одну руку, силясь открыть глаза. Когда мне это наконец удалось, он уже снял куртку и завернул меня в неё, подхватив на руки.

— Ты… — смогла сказать, слегка улыбнувшись, а потом протянула руку, коснувшись его лица и выдохнув: — Сволочь ты…

— Да знаю, знаю… — пробормотал, хмурясь и пытаясь открыть заднюю дверцу машины. — Не мог я раньше прийти.

— Дышать трудно, — сказала устало и закашлялась.

Он нахмурился ещё сильнее, быстро закрыл дверь и сел за руль, а я почти полностью завернулась в его куртку и пыталась не отключиться, глядя в окно.

Под конец пути меня все же вырубило, я снова открыла глаза только когда он хлопнул дверцей. Аккуратно достал меня с заднего сиденья и понёс в мою квартиру.

Входная дверь оказалась незаперта, но плотно закрыта, так что, меня хотя бы не ограбили. Он положил меня на кровать, но я заставила себя подняться под его настырным взглядом и пошла в душ, на ходу стащив футболку и бросив ее на пол.

Силы свои я явно переоценила, сползла на пол под горячими струями и обняла себя за колени, чувствуя, как снова отключаюсь.

— Ты утопиться решила? — услышала гневный рык, но даже голову не смогла поднять.

Он выключил воду, поставил меня, ухватив за плечи, вытер и вынес из ванной, вновь устроив на кровати.

— Телефон, — сказала тихо, а он буркнул:

— Лежи и не двигайся.

А я и не могла. Закрыла глаза и очнулась только когда услышала встревоженный голос отца:

— Вероника, дочка… — в глаза бил яркий свет, я дёрнула головой и поморщилась, снова начав кашлять, а отец повысил голос: — Что стоите?! На носилки, быстро!

— Ника, ёперный театр, — сказал ещё один знакомый голос, а я прохрипела:

— Это ты во всем виноват.

— Ну зарасти приехали, — проворчал Сашка, осторожно перекладывая меня. — Неудачное свидание не повод для воспаления легких.