Любопытство не порок

Утром я слонялась по квартире, не зная, чем себя занять, и пыталась собрать воедино обрывки сведений, но картинка не складывалась. Не придумав ничего лучше, я вновь отправилась на кладбище, решив, что близость Люды сможет натолкнуть меня на какую-то мысль, но по итогу просто стояла и таращилась на ее фотографию, пока не услышала хруст снега поблизости.

Развернулась и едва не поморщилась от досады, вновь увидев тень ее матери.

— Снова Вы? — спросила с удивлением, а я слегка пожала плечами, сказав абсолютную правду:

— Постоянно о ней думаю.

— Больше никто не заходит, — обиженно поджала она губы. — Ни сюда, ни ко мне… Ни подружка ее, как испарилась, ни дружок, будь он неладен…

— И у меня молодой человек такой же, — хмыкнула горестно, а ее мать посмотрела с интересом. — Знаете, мы не дружили с Людой. Ни разу даже парой фраз не перекинулись не по работе. Но стою я тут и думаю: я молода, друзей нет, живу отдельно, люблю мерзавца. А ну как завтра по-соседству будем? И тоже никто не придёт… и вроде надо бы что-то изменить, а сил нет, — она стояла, смотрела полными слез глазами и слегка кивала в такт моим словам. — У неё вот хоть Вы были, могла поделиться переживаниями. А у меня мать — одно название. Работа ее детище любимое.

— Да как же так… — неловко всплеснула она руками, а я развела свои в ответ:

— Как-то так, — улыбнулась через силу и сказала: — Пойду, у Вас своих горестей на десятерых.

Развернулась, чтобы убраться отсюда поскорее, но она ухватила меня за руку.

— Можешь мне рассказать, — сказала торопливо, резко перейдя на «ты». — Свою не уберегла, так может хоть чужую…

— Я… — замямлила в ответ, не ожидая такой реакции. — Мне как-то неловко…

— Да что неловко… — пожала она плечами, — я такого наслушалась, ничего нового не расскажешь.

— А за волосы он ее из машины выволакивал? — усмехнулась чуть злобно, а она поморщилась:

— Года полтора назад избил так, что две недели в моей постели отлёживалась, боялась на работе показаться с разбитым лицом.

«Полтора года назад» — шепнул внутренний голос, а в голове щёлкнул тумблер. Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что она слегка усмехнулась и пошла по направлению к выходу, мягко взяв меня за рукав.

— Как вы познакомились? — спросила она, когда мы прошли метров пятьдесят вместе.

— Он меня сбил, — ответила правду, а она посмотрела с удивлением. — Я выбежала на дорогу, хотела успеть перехватить такси, а тут он на своей большой тачке.

— Какая-то мания у них, — скривилась ее мать, — чем больше, да чернее, тем лучше. У этого тоже здоровая, только гробы возить… я ей так сразу и сказала, а она заладила: Владик да Владик. Совсем помешалась…

— Красивый? — спросила сочувственно, а она кивнула:

— Как с обложки. А взгляд такой, что аж до мурашек пробирает… холодный, злобный… я бы на такого даже не посмотрела. Даже не фотографии видно, что дрянной человек. Знакомить-то она и не рискнула, из окна только видела, — я остановилась возле своей машины и неловко перебирала ключи в руке, глядя в снег, пока она не спросила: — Может, чаю?

— Спасибо, — выдохнула с облегчением и разблокировала машину. — Какой адрес?

Она назвала улицу и номер дома, а я вбила их в навигатор и неспешно тронулась с места, спросив между делом:

— В больнице познакомились? У нас то и дело…

— Нет, с местными она не крутила из принципа, — поморщилась ее мать, а потом добавила горестно: — На это ее принципов хватало… Пришлый какой-то.

— Угораздило же… — вздохнула в ответ и поняла, что мы почти приехали, с удивлением взглянув на навигатор.

— Недалеко дочка переехала, — вздохнула ее мать, а мое лицо исказилось гримасой сострадания.

Мы молча поднялись в квартиру, я получила ярко-розовые домашние тапочки и с некоторым опасением влезла в них, в самом деле почувствовав себя в Людкиной шкуре.

— Простите, я даже не знаю Вашего имени, — сказала со вздохом, присаживаясь на старенькую табуретку, обтянутую коричневым дермантином.

— Тамара Петровна, можно просто Тамара, — слегка улыбнулась она через плечо, продолжая возиться у плиты.

— Я — Вероника, — представилась, а она развернулась и уточнила:

— Ушакова?

— Наслышаны? — слегка скривилась в ответ, а она хмыкнула:

— Ты как-то Людочку отчитала, очень она злилась. Хотя, признала, что по делу, но все равно обидно, прилюдно когда.

— На работе я монстр, — ответила со вздохом. — А как иначе? Всё смешки, да плоские шутки вслед, а то, что я лучшая на потоке была и многие из практикующих мне в подметки не годятся — это никого не интересует, — и передразнила парня с каталки: — Блондиночка.

— Вот и у Люды та же проблема была, — поддакнула Тамара Петровна. — Медсестричка. Потому она в больнице ни с кем и никогда.

«А вот это вилами по воде…» — буркнула про себя, а вслух спросила:

— Как же она с ним познакомилась?

— Татьяна познакомила, подруга ее закадычная, — поморщилась женщина. — Чует вину, носа не показывает. На поминки не осталась, в сторонке постояла на кладбище и уехала, я ее даже не видела, потом уже соседка сказала. С медшколы дружат, и что же? Вот так и проверяются…

— Может и хорошо, что у меня друзей нет, — хмыкнула, водя пальцем по столу. — Одни разочарования.

Она кивнула и поставила на стол заварочный чайник и две милые чашки в мелкий цветочек, а я в самом деле принялась жаловаться на судьбу, неожиданно увлёкшись, а закончила совсем уныло:

— Приходит, когда хочет, уходит, когда просишь остаться, меня гонит, если не к месту пришлась, а я все терплю, лишь бы ещё хоть разок увидеть, как он улыбается, забывшись. Ни одной фотографии вместе, ни свиданий приличных, ни цветов, ни подарков…

— Даже не знаю, что хуже, — вздохнула она в ответ. — Людочка купалась во внимании, в цветах и подарках, квартиру даже ей купил, да оформил на неё, а не так что живи, пока разрешаю. В путешествия ее брал, то на море, то в горы, она такой счастливой была… но злой он. Чуть что не по его — кулаки в ход. А она все, дурочка, щебечет: «Сама я виновата, мама. Не надо было то, не надо было это…».

— Вы его вините, да? — спросила с грустью, а она отвела взгляд, полный злобы, и прошипела сквозь зубы:

— А кого ещё?

— Думаете, это он ее так? — прошептала, прикрыв рот рукой, а она снова поморщилась:

— Нет, конечно, иначе первым делом бы в полицию пошла. Но где большие деньги — там всегда большие неприятности. Из-за него убили, больше нет причин. Бандит он, хоть она и говорила, что бизнесмен.

— Одно и то же, — сказала тихо, а она кивнула и надолго замолчала. — Пойду я… спасибо, что выслушали.

— Кто кого слушал, — махнула она рукой и грустно улыбнулась, поднимаясь вместе со мной.

В коридоре я долго возилась с сапогами, увидев на ключнице комплект с брелком со стразами, а потом начала ковыряться в сумке и шарить по карманам, ненавидя себя каждой клеточкой своего тела.

— Телефон не могу найти, — сказала виновато, а она пошла на кухню, сказав на ходу:

— Сейчас посмотрю…

Я быстро сунула ключи в карман и достала оттуда телефон, крикнув:

— Нашла!

Неловко попрощалась и выскочила из подъезда стрелой. В машине поморщилась, с отвращением посмотрев на себя в зеркало, и поехала в больницу.

Едва я прошла в здание, почувствовала царящее вокруг напряжение. Коллеги, случайно встреченные в коридорах, косились и тут же отводили взгляд, что совершенно мне не понравилось, я резко сменила траекторию и пошла прямиком к отцу. Причина такого поведения, как мне казалось, могла быть только в пресловутом пальце, и если уж получать нагоняй, так сразу от главврача.

Отец сидел в своём кресле с уставшими глазами и выглядел чернее тучи. Увидев меня скупо улыбнулся и кивнул на диван, присоединившись ко мне через минуту.

— Пап, в чем дело? — нахмурилась, начав подозревать, что палец тут совершенно не при чем.

— Та медсестра… С операции, — начал неуверенно, а потом поморщился, замолчав.

— Неужто в суд потащилась? Как ее там… Брянцева, кажется, — округлила я глаза, но скорее чтобы вывести его из транса. Подозрение закралось нехорошее, а отец его подтвердил:

— Даже если и собиралась, уже не сможет. Она в нашем морге. Не довезли.

— Покончила с собой? — спросила, сглотнув, а отец отрицательно мотнул головой:

— Изуродовали, изнасиловали и оставили истекать кровью. Соседка видела мужчину, выходящего из ее квартиры, а до этого подозрительное мычание и вызвала полицию, не понравился он ей. Пока те приехали, пока скорая…

— Давно привезли?

— Под утро. Кошмар. Сначала Гаскина, теперь вот Брянцева… — и спросил без перехода: — Может, поживёшь с нами какое-то время?

Я поморщилась, не сдержавшись, а отец понуро опустил голову.

— Полиция уже была?

— Да, — кивнул, посерьёзнев, — и уверен, после происшествия на операции, с тобой непременно захотят пообщаться.

— Глупость какая, — возмущённо прыснула я в ответ. — Не думают же они в самом деле, что я могла ее убить или, тем более, изнасиловать. Это невозможно с точки зрения банальной физиологии.

— И тем не менее, факт ссоры накануне гибели налицо, — пожал плечами отец и поднялся. — Мне нужно провести инструктаж.

— Нет смысла, на меня и так все косятся, — поморщилась в ответ, оставшись сидеть, а он пожал плечами:

— И все же. А ты зачем приехала?

— Морозову отчёт вернуть, — слегка скривилась, а он поджал губы. — Посижу у тебя немного, в себя приду.

Он кивнул, поцеловал меня в голову и торопливо вышел, а я устремилась к его компьютеру. Залезла в базу сотрудников, воспользовавшись все тем же паролем, распечатала карточки обеих девушек, сунула их в сумку и быстро вышла, направившись в морг.

Морозова уже сменили, я оставила папку, все так же провожаемая взглядами патологоанатома и его ординатора, и поехала домой, надеясь в спокойной обстановке изучить бумаги, но была перехвачена телефонным звонком.

— Вероника Андреевна? — спросил незнакомый мужской голос.

— Слушаю, — ответила хмуро и остановилась на обочине, включив аварийные огни.

— Карев беспокоит, следователь по делу об убийстве гражданки Брянцевой.

— Слушаю, — повторила устало.

— Я бы хотел поговорить с Вами.

— Могу подъехать сейчас. Завтра у меня смена.

— Жду Вас в том же кабинете, где Вы были недавно, — ответил бодро, а я отключилась и поехала в участок.

Встретили меня три пары настороженных глаз, а Молвинских не удержался от ехидства:

— Вы частый гость у нас, Вероника Андреевна.

— Ну раз вам больше пообщаться не с кем, — развела я в ответ руками, а молодой мужчина справа от меня слабо хохотнул и указал рукой на стул рядом со своим столом:

— Прошу.

— Как я могу к Вам обращаться? — спросила хмуро, присаживаясь на указанное место.

— Дмитрий Сергеевич, — ответил, пристально меня разглядывая.

— Ну как, Дмитрий Сергеевич? — спросила с вызовом, а он поднял одну бровь, изображая удивление. — Я похожа на убийцу и насильника?

Я снова хохотнул и откинулся на своём стуле.

— Вы настроены воинственно, — сказал через пару минут, а я согласно кивнула:

— Не удивительно. Выходные не задались. Думала, хоть сегодня отдохну, но и тут не повезло.

— Расскажите, что произошло в операционной?

— Я нащупала осколок, попросила пинцет, медсестра впала в ступор. Потом выбежала в слезах. Пока я получила пинцет, стало поздно и пришлось резать.

— А дальше?

— Мужчина скончался, а я вышла из операционной.

— Потом?

— Увидела медсестру рыдающей на полу, наорала на неё, вложив в это занятие всю душу, немного пришла в себя и пошла в следующую операционную.

— Тяжёлый день.

— Ночь. Уже была ночь.

— Это был не первый пациент в тот раз?

— Верно, — кивнула, нахмурившись. — Вы что, ищете оправдание моего поведению? — спросила удивленно, а он слегка ухмыльнулся, посмотрев исподлобья. — Это совершенно излишне. Она не первая медсестра, которую я отчитала, и, уверена, не последняя.

— Не ладите с коллегами?

— Я стараюсь выполнять свою работу качественно и не выношу, когда мне мешают это делать.

— Понимаю, — протянул задумчиво. — Гаскину Вы тоже отчитывали?

— Бывало, — ответила сухо и нахмурилась ещё сильнее. — Вы на что-то намекаете?

— На убийцу и насильника Вы не похожи, — пожал он плечами. — А вот на красивую молодую женщину, работающую с двумя убитыми в одной больнице — да.

— Маньяк? — поморщилась я, а он развёл руками, а потом добавил:

— Надеюсь, что нет. Вы общались с убитыми вне работы?

— Нет, — покачала головой отрицательно, а он кивнул.

— Не смею задерживать, — я поднялась, а он протянул свою визитку. — Если что-то покажется Вам подозрительным, не сочтите за труд позвонить. Это может оказаться в Ваших интересах.

Я взяла визитку и вышла, не прощаясь, по пути сунув ее в сумку. В версию с маньяком я не верила ни на секунду, а вот причастность громилы в свете новой информации замаячила на горизонте. От одной лишь мысли похолодели руки, я передернула плечами и посильнее включила печку в машине, пытаясь избавится от холода, исходящего изнутри. Не помогло. Я сидела в машине, на приборной панели которой уже можно было жарить яичницу и мелко дрожала всем телом, обхватив себя руками. А что, если это он? Измучил, изнасиловали двух девушек. Что тогда? Я по-прежнему чувствую к нему то же, что и раньше? Или останется лишь липкий страх, пронизывающий до костей?

Я попыталась представить, что он рядом, со своей пренебрежительной ухмылкой с руками по локоть в крови, но его образ как будто ускользал из сознания. Отчаянно цепляясь за воспоминания, я зажмурилась, вцепившись обеими руками в руль, а потом подпрыгнула, взвизгнув, услышав стук в окно.

Обернулась с расширившимися от ужаса глазами и увидела хмуро смотрящего на меня Карева. Открыла дверь, а он слегка отпрянул:

— Ого. Решили попариться?

— Просто озябла, — ответила, выходя из машины и положив руку на дверь. — Ещё вопросы?

— Полно, — хмыкнул он, лукаво улыбнувшись. — Но все они к расследованию не имеют отношения, так что попридержу.

Я приоткрыла рот от удивления, а потом захлопнула его и отвела взгляд, неожиданно смутившись. Следователь почесал затылок и сказал:

— Вообще, увидел в окно, что Вы сели в машину и уже полчаса как стоите на месте. Решил узнать, все ли в порядке.

— Просто задумалась, — улыбнулась мягко, а он улыбнулся в ответ:

— Тогда я пошёл.

— Идите, — засмеялась тихо, а он вздохнул, собираясь что-то сказать, но лишь покачал головой, сам себе удивляясь, развернулся и заспешил обратно в здание.

— В таких надо влюбляться, — вздохнула уныло, вновь усевшись за руль. Следователь был довольно симпатичным и надобности представлять его в роли мучителя не было. Но здоровяк прочно засел в голове и даже с окровавленными руками не собирался оттуда вылезать. — Я спятила, — пропела громко и прибавила газ, наконец-то отправившись домой.

В центре опять все встало и опять позвонил Абрамцев.

— У меня на машине маячок? — спросила хмуро, а он хохотнул:

— Если и так, не моими стараниями. Дело есть.

— Говори.

— Опять перестрелка. Скорую не вызывали, отец сразу набрал мне.

— Дай угадаю — биография подкачала?

— Не, там другое… — сказал загадочно. — Не наш, короче.

— Приехали, — выдохнула, потерев лоб. — Где он?

— В салоне, где ж ещё. Далеко?

— Метров двести. Но я в потоке.

— Я скобы поставил, дальше либо ты, либо он труп.

— Поняла, — бросила коротко, увидела просвет между машинами и резко крутанула рулем.

Позади послышались сигналы, но я их проигнорировала, нагло взгромоздившись на тротуар. Торопливо вылезла из машины и пробежала оставшееся расстояние.

— Оперативно, — вытаращил глаза Сашка, встречающим меня у открытых настежь ворот.

— Если меня эвакуируют… — начала с легкой отдышкой, всучив ему сумку и попутно раздеваясь.

— Я плачу, — ответил с широкой улыбкой, а я прямиком направилась в «лазарет». — Смотрю, ты тут как дома, — усмехнулся, догоняя.

— А ты вроде как вышел из тени? — подколола его в ответ. — Ну ты и говнюк, любитель рыжих. А я-то голову ломала, с какой стати его будут искать у меня, когда он с брюхом простреленным приполз, — и бросила зло: — Идиотка. У него просто не было выбора, — Саша поморщился и отодвинул шторку, по периметру окружающую кровать с раненым парнем. Я бегло осмотрела его и скривилась: — Всего-то? Я думала, тут кишки наружу, как минимум.

— Кровищи дофига, — скривился Саша. — Надо шить.

— А ты, типа, не умеешь? — рыкнула из-за шторки, а парень простонал глухо:

— Определитесь уже.

Выглядел он так себе, я сосредоточилась и часа три занималась его раной. Потом вышла, стянув окровавленные перчатки, и швырнула их в Сашу, заявив громко:

— Все мужики — козлы.

Присутствующие в лазарете гоготнули, Саша скис и пошёл провожать меня до машины.

— И что дальше? — спросила угрюмо. — Его будут пытать, выдергивая один стежок за другим?

— Не наша забота, — поморщился Саша.

— Как ты спишь по ночам? — спросила, слегка скривившись, а он хмыкнул:

— А ты?

Я замолчала и встала, как вкопанная.

— Ты в курсе, что происходит?

— В общих чертах, — пожал он плечами, а я взмолилась:

— Расскажи.

— Оно тебе надо? — поморщился, но, взглянув на меня, вздохнул: — Пошли в машину.

Едва мы сели, я снова уставилась на него с немым вопросом, а он только покачал головой:

— Ну ты и влипла. Ни в жизнь бы не подумал.

— Сама знаю, — поморщилась в ответ. — Любовь зла и все такое, давай уже, вещай. Автоматы, конкуренция, вот это вот все.

— Да ты, считай, рассказала, — хохотнул в ответ, но под моим взглядом посерьёзнел. — В общем, поступила информация, что оружейный завод в соседнем городе грабанули. Поставка готовилась к отправке клиенту, все упаковано, как полагается, а тут такая незадача. Три месяца тишина, так нигде и не всплыла, значит, на продажу. Покупать, понятное дело, никто не собирался, а вот позаимствовать — за милую душу. Начали искать. Муха вроде вышел на человека, но вот незадача — грохнули парня. Фомин в опале, а что на самом деле произошло — хрен знает. При этом автоматы явили миру свой ясный взор, но кто по ту сторону от них — большой вопрос.

— Этот тип, которого я только что штопала — местный?

— Ага. Хотел слинять, но ножки уже не те…

— Саша! — повысила я голос, потому что именно ногу и зашивала.

— Я не при чем, — поднял он руки ладонями вперёд. — Меня так же вызвали.

— Почему сам не зашил? Там делов-то, ординатор справится.

— Решил, что тебе бонусные очки не повредят, — ответил серьезно, а я задумалась и кивнула.

— Поеду домой, завтра смена, — презрительно вздернула губу, а Саша весь скукожился и ухватился за дверную ручку:

— Я, пожалуй, тоже.

Отъехав на пару кварталов, я припарковалась и достала из сумки личные дела девушек. Раз уж домой я никак не попаду, нечего было и пытаться.

По большому счёту, был интересен лишь адрес Гаскиной. Ключи жгли карман и мне отчаянно хотелось посмотреть, как она жила, а ещё выяснить, если удастся, что там за Влад из другого города. Теперь ещё оказывается, что и оружие не местное, так что не худо было бы сравнить его город с городом кражи.

Как обычно, на горизонте маячил самый главный вопрос: на кой хер это надо лично мне? По всему выходило, что вообще не упало, если бы не одно «но». Чертов громила, которого страсть как хотелось увидеть ещё хотя бы раз, не в морге и не на своём операционном столе. Учитывая, что никакой там любви у него с Людой не было и выбор он в мою пользу так же не делал, просто воспользовавшись моей беспросветной дуростью, рассчитывать на что-то серьезней одной-двух ночей не приходилось. Но и возможность оказаться в его объятиях я упускать не собиралась. Пусть для него это ничего не значит, я, возможно, буду жить этими воспоминаниями всю оставшуюся жизнь. И в идеале, если окружающий интерьер не будет напоминать хлев. Итого, я с головой ныряла в дерьмо ради секса. Класс. Мама бы мной гордилась, не будь ей плевать.

Адрес Людмилы я выяснила за пару минут, жила она в новом районе, минутах в двадцати езды от моего текущего местоположения. Больше никакой интересное информации в биографии не наблюдалось, а перечень ее стажировок меня мало интересовал, я и без того знала, что она была одной из лучших медсестёр. Что нельзя было сказать о Брянцевой, вечно забывающей то одно, то другое, и накопившей столько жалоб от пациентов, что становится удивительным, как ее не уволили ещё год назад. Наверняка ее спасла лишь острая нехватка кадров, о которой отец то и дело вспоминает не к месту. Прописка у неё была в другом городе, что показалось интересным, а квартиру, скорее всего, снимала, что уже не имело особого значения. Учитывая, что, по словам матери Людмилы, с Владом ее познакомила именно Татьяна, то вполне вероятно, они были из одного города. Притянуто за уши, но других версий пока не было, так что я просто отправилась на квартиру к Люде, стараясь не думать о том, что планирую бесцеремонно вломиться на чужую собственность.

Дорога заняла пятнадцать минут, перевалило за полночь, я с самого утра была вся в чёрном, в общем, звёзды сошлись. Машину возле дома я оставлять все же не рискнула, притулив ее за помойкой в соседнем дворе, оставила куртку в машине и пошла быстрым шагом, покрепче сжимая в руке ключи.

Дом был девятиэтажным, номер квартиры я знала, а вот высчитывать этаж не хотелось: малейшее промедление и я струшу и вернусь домой. Я заскакала по ступенькам и на шестом, наконец-то, достигла цели.

«Вот будет забавно, если ключи не от этой квартиры…» — мелькнуло в голове, но через минуту я уже стояла в прихожей, закрыв на собой дверь и привыкая к темноте и сильному запаху хлорки.

Через пару минут стало возможным передвигаться не спотыкаясь, но найти что-либо по-прежнему было невозможно. Верхний свет включать я поостереглась, включила фонарик на телефоне, но тут же выронила его, успев лишь слабо взвизгнуть, прежде чем мой рот зажала чья-то рука и это был явно не призрак усопшей хозяйки.

— Тссс… — услышала над самым ухом и покрылась мурашками от охватившего страха. И почему я решила, что эта вылазка сойдёт мне с рук?..

Я замычала, а рука сдавила рот ещё сильнее. Стало больно, я попыталась вырваться, а он с силой оттолкнул меня, точнее, буквально швырнул на пол. Я перекатилась на спину, и в свете продолжающего гореть фонарика увидела мужчину с вытянутой рукой в мою сторону. Разумеется, с пистолетом. Что ж, спасибо хоть не автомат.

— Только пикни, — процедил сквозь зубы. Я прикинула, что, в общем-то, это не в моих интересах, и продолжила молча таращится на него, стараясь ещё и не шевелиться. — Ты кто такая? — спросил, сделав шаг вперёд, а я пошла ва-банк:

— Людина подруга, — парень был чертовски хорош. Большие голубые глаза, легкая щетина, придающее смазливому лицу мужественности, аккуратный прямой нос с небольшой горбинкой, как вишенка на торте в праздничной упаковке, то есть, в брюках и рубашке с небрежно подвернутыми рукавами.

— Как зовут? — спросил стальным голосом, а я ответила, слегка пожав плечами:

— Вероника.

— Что-то я не слышал ни о какой Веронике, — сказал ехидно, а я ответила взаимностью:

— Уверен, что ты ее слушал, Влад?

Парень хмыкнул и присел на корточки, свесив пистолет к полу.

— Что ж ты, подруга, шастаешь тут как воришка? Нет бы свет включить.

— Выключатель искала, — ответила с вызовом, а он слегка осклабился, став похожим на маньяка из фильмов ужасов, и протянул:

— Ну-ну…

Резко поднялся и с силой ударил носком ботинка по рёбрам. Я глухо охнула, а потом скрючилась на полу, простонав от боли. Пока приходила в себя, он быстро сходил в коридор и вернулся с длинным шарфом. Перевернул меня на живот, заломив руку так высоко, что из моих глаз брызнули слёзы, связал обе, пнул ещё раз и снова присел на корточки, сложив руки в замок.

— Повторяю вопрос, — прошипел едва слышно. — Кто ты такая?

— Подруга, — проскулила, лёжа на боку.

— Настырная какая, — вздохнул удрученно и снова поднялся. Получать пинки не хотелось, я вся скукожилась и выпалила:

— Коллега! Коллега я!

— Уже лучше, — протянул довольно, вновь устраиваясь рядом. — Откуда ключи?

— Мать ее дала, я попросила.

— Зачем?

— Ей наплела, что жить негде, — буркнула недовольно, а он хмыкнул:

— А в реальности?

— Из любопытства. Уже двоих медсестёр из больницы убили жестоко, только у следователя была… говорит, маньяк.

— И что же ты, маньяка решила изловить? — хохотнул в голос, а я покосилась недовольно:

— Я не совсем идиотка. Танька с какими-то бандюками хороводилась, наверняка из-за этого, но Людка-то при чем? Думала, может фотки какие есть, узнаю, я эти рожи то и дело в больнице вижу. Принесу следователю, может меня перестанет таскать в участок.

— Звучит нелепо, — поморщился, снова поднимаясь, а я приготовилась стерпеть, потому как другой более правдоподобной версии придумать не смогла.

Он замахнулся ногой, но остановился в паре сантиметров от моей спины и замер, как зверь, почуявший добычу. Медленно отошел в сторону, скрывшись в темноте и не издав ни единого звука, а я покосилась в сторону двери, но лишь почувствовала легкий сквозняк, поначалу ничего не увидев. Затем в проходе мелькнула тень, Влад рванул со своего места и сбил вошедшего с ног.

— Вот сука! — услышала знакомый голос и поморщилась: из огня да в полымя.

Карев быстро поднялся и побежал в прихожую, уже не таясь, а через пару минут вернулся и включил верхний свет. Я зажмурилась и лежала так довольно долго, пока он не хохотнул:

— Ты же не рассчитываешь всерьез, что я просто уйду?

— Было бы очень мило с твоей стороны, — буркнула, приоткрыв глаза, а он плюхнулся рядом на пол и привалился плечом к дивану, снова пристально разглядывая. — Развязать меня не хочешь? — спросила со вздохом, поняв, что мы внезапно перешли на «ты».

— Пока нет, — широко улыбнулся в ответ, а я вновь тяжело вздохнула и предприняла попытку хотя бы сесть. Он галантно помог мне, а я посмотрела на него с кислым видом, спросив:

— Ты как тут оказался?

— Ты странно себя вела, — пожал он плечами, — решил последить.

— Ты ж в здание зашёл, — похлопала я глазами, а он поморщился:

— Стояло все от самого выезда на шоссе, далеко бы не уехала. Что в салоне забыла?

— Друг позвонил, попросил заехать, — ответила невозмутимо.

— С какой целью?

— Пообщались, на жизнь пожаловались.

— Врет и не краснеет, — вздохнул, опустив взгляд. — Ладно, допустим. Хотя что за друг и так понятно. Сюда зачем приехала? — я выдала всю ту же историю, а он снова вздохнул: — Опять двадцать пять.

— А вот и нет, — буркнула обиженно. — Этот тип, что удрал, парень Людки. Какой-то там Влад, Тамара, ее мать, рассказала. Говорит, бандит, из другого города. Подумала, вдруг у неё на квартире фотка есть, хотя бы. Принесла бы тебе, чтобы о маньяках не думал и время не терял.

— Ух ты, какая фантазия, — искренне поразился Карев, а я слегка скривилась. — Только вот не сходится, Вероника.

— Почему это? — промямлила, а он улыбнулся:

— Ключики у тебя откуда, а?

— Ее мать и дала.

— Ой врушка… — протянул, закрыв глаза, а потом открыл и сказал с укором: — Я был у неё днём, искала она их искала, да так и не нашла. Призадумалась, сама себе не поверила и решила, что куда-то сунула и забыла куда. Вряд ли она случайно положила их в твой карман, — скривился, а я уставилась в стену поверх его плеча. — Так что ты хотела найти?

— Стало любопытно, что за парень у неё такой, — ответила и посмотрела ему в глаза. — Правда.

— Допустим, ты нашла его фотографию или данные. Что дальше?

— Буду знать, с кем не стоит знакомиться, чтобы не оказаться на кладбище, — скривилась в ответ, а он хмыкнул:

— Тогда не стоит водить дружбу с Абрамцевым, для начала. И ездить по выездам в нерабочее время, — я удивленно вскинула брови, а он поморщился: — Перестань. Поступил звонок о стрельбе, приехали — а там только кровища. А ты так лихо припарковалась, да рванула, что аж пятки в задницу влипали, что варианта было два — либо пожар, либо кто-то присмерти.

— Чего ты хочешь от меня? — вздохнула устало.

— Детей, — ответил, не моргнув и глазом. — Но для начала, чтобы ты не лезла не в своё дело. Кстати, про маньяка я не шутил. Есть похожие случаи в другом городе.

— В каком? — спросила тут же, а он показал мне фигу, возмутившись:

— Наказание какое-то… — пододвинулся ближе и начал развязывать мне руки, провозившись подозрительно долго.

— Отпустишь? — вздохнула понуро, а он скривился:

— Не хочу, чтобы у матери моих детей была судимость.

— Что-то Вы, Дмитрий Сергеевич, события опережаете, — пробубнила, потирая руки, а он потряс шарфом в воздухе, сказав нахально:

— Могу себе позволить, — а потом вытянул руку и сказал строго: — Ключи на базу.

Я достала их из кармана и покорно положила на ладонь, а он перехватил мою руку и поводил по ней большим пальцем с задумчивым видом.

— И этими пальчиками ты людей кромсаешь, — мотнул головой, избавляясь от картинки в голове, поднялся, не выпуская мою руку, и поднял меня.

Я уныло побрела в коридор и натолкнулась взглядом на фотографию Людмилы, сидящей в салоне автомобиля на пассажирском кресле вполоборота и со счастливой улыбкой. Повертела головой, но других фотографий не было. Либо Влад успел все убрать, либо изначально не разрешал ей делать с ним снимки, уже не важно. Но в машине она наверняка смотрела на него, неприкрытое обожание слишком сильно резало глаз, а салон из светлой кожи недвусмысленно намекал на высокий достаток его обладателя.

— Что успела углядеть? — хмыкнул Карев, закрывая дверь, а я пожала плечами:

— Уютно.

Он проводил меня до машины и сказал на прощанье:

— На случай, если решишь ещё куда-нибудь заехать, предупреждаю, я еду прямо за тобой.

— А что, если не только ты? — спросила в пустоту, а он нахмурился и задумался, а потом выдал:

— Тогда поехали ко мне, — я округлила глаза и возмутилась:

— Вы совершенно точно опережаете события.

— Да я не о том, — хохотнул, потерев подбородок, — хотя, ход твоих мыслей мне нравится.

Я прыснула от негодования и торопливо села, закрыв дверь, а возле дома он вновь появился рядом, завалился вместе со мной в подъезд и поднялся на этаж. Возле двери я замерла, а он пожал плечами:

— Ну раз ко мне ты не хочешь…

— Это вообще ни в какие ворота не лезет, — опешила, открыв рот, а он осторожно прикрыл его, прижав ладонью мой подбородок.

— Хочешь поспать спокойно четыре часа до смены или стучать зубами под одеялом в ожидании гостей?

Я задумалась и открыла дверь, пропуская его вперёд. Быстро разделась, прошла во вторую комнату, которую он уже обследовал и никого не обнаружил, достала из шкафа подушку с одеялом, кинула все на диван и развернулась, почти уткнувшись в него носом. Задрала голову и брякнула:

— Надеюсь, спать ты не будешь.

— Какой там, — возмутился в ответ, — ты ж в соседней комнате.

Я смутилась, опустив голову, и поспешила скрыться с его глаз, пока от слов он не приступил к делу.