Несносная блондинка или невинная жертва обстоятельств

Утром было неловко видеть его в своей квартире, на своей кухне, с голым торсом готовящим завтрак у плиты.

— Я надеюсь, ты разделся, чтобы не испачкаться, — буркнула, появляясь в дверях.

Он обернулся и лихо улыбнулся через плечо, а потом развернулся обратно и с деловым видом разложил яичницу по тарелкам.

— Кушать подано, — провозгласил торжественно и бахнул тарелки на стол.

— Какой сервис, — отозвалась язвительно, но села, пододвинул одну поближе. — Ты всех так обслуживаешь?

Он поморщился и сказал слегка обиженно:

— Как грубо, Вероника Андреевна. А между тем, ты моя должница.

— Неужели? — подняла я бровь, уплетая завтрак. — И что же я должна?

— Я ещё не придумал, — хмыкнул и сосредоточился на яичнице. А потом поднял взгляд и сказал серьезно: — Ты же понимаешь, что я чисто физически не смогу следовать за тобой, как тень?

— Очень на это рассчитываю, — кивнула, округлив глаза.

— И тот тип, что тебя связал, вполне может попытаться завершить начатое. И что бы он там не планировал, тебе это вряд ли понравится.

— Влад, — подсказала охотно, а он скривился:

— Думаешь, это игра?

— Думаю, что ты слишком много на себя берёшь.

— Вот как… — сказал задумчиво. — Вообще, я рассчитывал на банальное «спасибо», но… что ж, тогда, пожалуй, не буду более обременять Вас своим присутствием.

Поднялся, помыл за собой тарелку и скрылся в комнате, а через пару минут уже вышел.

— Дура, — пропела громко, поднимаясь, а потом поморщилась: — Какая же я дура, — и едва не опоздала на смену, углубившись в дебри сознания.

Сутки я выполняла привычную работу практически на автопилоте. Из головы не выходил следователь, которому я совершенно напрасно хамила: он с лёгкостью мог существенно усложнить мне жизнь. И да, которую он, вполне вероятно, спас. А я, вместо того, чтобы хотя бы отблагодарить, лишь язвила. Несколько раз брала в руки телефон, чтобы написать ему сообщение, но ограничилась лишь тем, что добавила его в список контактов.

С работы я выходила оглядываясь. Жаль, что я успела сказать Владу, что Людмиле прихожусь коллегой, он вполне мог поджидать где-то поблизости или ещё вчера проводить меня до дома. Эдакий кортеж для несносной блондинки. В общем, спать я планировала с открытыми глазами, но так устала за прошлые дни, что даже не поняла, как отключилась, упав в крепкие объятия Морфея. И проснулась в них же. Точнее, это было первой мыслью. Со второй меня охватил ужас, я резко открыла глаза и повернула голову, но тут же выдохнула и снова их прикрыла, пытаясь унять сердцебиение. Правда, оно лишь усилилось от его присутствия.

— Ну и Простовкашино ты мне устроила, — хмыкнул громила, продолжая обнимать меня поверх одеяла. — Бегаю, как заяц, а они, оказывается, только сфотографировать.

Я слабо хохотнула и повернула к нему голову, пискнув:

— Привет.

— Не сидится на жопе ровно, да? — я пожала плечами, а он спросил: — Что за мужик был тут две ночи назад?

— Откуда ты… — начала я, но под его суровым взглядом просто ответила: — Следователь.

— Вот как? — поднял бровь, а потом хмыкнул: — А если я ревнивый и случайно сломаю ему, ну, скажем, руку? Или ногу, чтоб не шлялся сюда?

— Он меня, вообще-то, охранял, — ответила язвительно. — Больше желающих не нашлось.

— А чем ты таким занималась опять, девочка моя, что тебя пришлось охранять? — рыкнул, нависнув сверху, а я прошептала:

— Не могу разговаривать, когда ты так близко, — и ухватила его за шею.

— Сработало, я завелся, — выдохнул чуть хрипло. — Но ты лишь отсрочила час расплаты, — рывком стащил одеяло и прижал меня своим телом к кровати, начав целовать.

Утро пролетело незаметно, я существенно пополнила копилку воспоминаний на будущее и в самом деле не могла говорить, теперь уже от приятной усталости во всем теле, в отличии от него.

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал ехидно, а я лениво отмахнулась:

— Потом.

— Не испытывай мое терпение, — процедил злобно.

Я повернула голову и увидела все того же мерзавца, тащившего меня за волосы из машины скорой помощи. Поджала губы, справляясь с обидой, и рассказала:

— Я пыталась выяснить, кто такой этот Влад, парень Люды. По словам его матери, он из другого города и занимается черте чем, но при деньгах. Татьяна тоже не местная и она их познакомила. Из одного ли они города можно проверить, если подашь мне ноутбук, — устало показала рукой направление, а он поднялся с усмешкой и принес мне его, вновь завалившись рядом.

На фотографии я заметила ещё кое-что: в окне за Людмилой возвышалось величественное строение, возле которого сновали люди. Я поискала достопримечательности города, из которого прибыла Татьяна, и через пару минут нашла его.

— Из одного, процентов на девяносто.

— Не услышал историю про следователя, — заметил ехидно, а я кивнула:

— К этому и веду. Он вызвал меня в участок, в связи со смертью Татьяны, я приехала, мы побеседовали. Потом отправилась на квартиру Людмилы…

— Потом ты штопала борова в салоне, — протянул злорадно. — Не надо упускать детали, девочка.

Я поморщилась от этого безликого «девочка», но продолжила спокойно:

— Хотела поехать, но позвонил Абрамцев. После того, как заштопала, отправилась на квартиру.

— Как вошла?

— Открыла ключами, которые стащила у ее матери, — он шумно выдохнул, сжав кулак, а я завершила рассказ: — Там оказался Влад. Связал мне руки, начал допытываться, но подоспел следователь и он удрал. А мы поехали ко мне, решив, что он может захотеть продолжить допрос.

— Ты больная на всю голову, — прорычал мне в лицо. — Не суйся в это дело, поняла? — я обиженно отвернулась, но он ухватил меня за подбородок и развернул к себе, прошипев: — Поняла?

— Поняла, — буркнула и дёрнула головой, но он держал слишком крепко. — Мне больно, — пискнула, а на глазах навернулись слёзы.

— Да я тебя сейчас вообще грохну за такие выкрутасы! Ты кем себя возомнила?

— Вот тебе и Простоквашино… — ответила горестно, а он раздраженно выдохнул и откинулся на спину.

Кровать жалобно скрипнула, я ожидала, что ножки-таки не выдержат, но они устояли. Я перекатилась поближе и нависла над ним, спросив:

— Ревнуешь, значит?

— Как ты уже знаешь, бабу я готов делить только с еще одной бабой, — ответил насмешливо.

— Тебя развела, как лоха, твоя же ширинка, — съязвила в ответ. — Мужики не подтрунивают?

— Больше завидуют. Все красивые девки мои. Ты, например, только пальцем помани.

— Вроде и комплимент присутствовал, и по факту, но все равно чертовски неприятно, — проворчала, отстраняясь.

— Сама сказала: все мужики — козлы.

— Разведка донесла?

— Я там был, — хмыкнул, а я нахмурилась:

— И поехал за мной?

— Нет, — поморщился в ответ, — а следовало бы. Дела закончил и к тебе, а тебя дома нет. Ну, думаю, приплыли. Подождал немного в машине, ты с мужиком вернулась, а я с понятиями, зачем кайф обламывать?

— Реально думаешь, что я сплю со всеми подряд?

— Почему нет? Со мной же переспала.

— Ну ты и урод, — покачала головой в досаде и перевернулась на другой бок.

— Заплачь ещё, — ответил язвительно и перевернул меня на спину, вцепившись в плечо. — Значит, не спала с ним?

— Не твое дело, — огрызнулась, полыхнув взглядом.

— Если переспала, я ему точно что-нибудь сломаю, на твой выбор.

— Чего ж ты такой умник домой поехал, вместо того, чтобы полюбопытствовать, что за мужик и по своей ли воле я вообще иду?

— Выглядела довольной, — пожал плечами и отвёл взгляд, а потом резко перевёл тему: — Что там за хмырь из соседнего города?

— Оружие оттуда же? — задала я встречный вопрос, а он начал свирепеть. — Можешь не говорить, узнаю у Сашки.

— Я тебе узнаю, — оскалился в улыбке, — неделю потом на жопу не сядешь.

— Командиров-то развелось, — закатила глаза в ответ. — Если бы я свой нос не сунула, тебя твои и грохнули бы. Потом, конечно, разобрались бы, пришли на могилку покаяться, но тебе от этого проку бы уже никакого.

— За это я тебя уже отблагодарил, — хохотнул в ответ. — И ни один раз.

— Так вот что это было… — протянула задумчиво. — Ну, раз расплатился, тогда проваливай, чего разлёгся, как у себя дома?

— Расскажешь все и пойду, — пожал он плечами, а я хмыкнула:

— Сам разузнай.

— Ладно, — ответил насмешливо и поднялся, начав одеваться. А потом сказал на прощанье: — Ещё раз полезешь в это дело — пожалеешь.

Хлопнул входной дверью и оставил в душе полнейший раздрай. Одно я знала точно: полезу, из принципа, просто чтобы утереть его нахальный нос. И тут же приступила к делу, обложившись распечатками из больницы.

Начать решила с основных действующих лиц. Во-первых, но не в-главных, я — невинная жертва обстоятельств. Дальше на горизонте маячит Сашка Абрамцев, который, как выяснилось, не так уж и далёк от дел своего отца. Возможно, он принимает лишь косвенное участие, вынося раненых с поля боя, но информацией владеет. Далее по списку идёт громила, которого решили сделать козлом отпущения, вполне вероятно по причине неуёмной тяги к женскому полу, о которой всем было известно. К тому же, он наверняка подкатывал к Людмиле, когда пребывал в больнице с ножевым ранением, от того с лёгкостью принял приглашение. Теперь Людмила. Тут вообще странные дела… с какой стати ей влезать во все это? Спать с разными мужчинами, когда совершенно очевидно, что она без ума от своего Влада. Разве что, если он сам не попросил. Еще один не последний персонаж… надо бы уточнить город, в котором украли оружие. Теперь Татьяна. Она в явном сговоре с Емельяновым, что подтверждает переписка и наглое похищение машины громилы. С Емельянова уже не спросить… упал в яму, которую сам же и вырыл? Ещё есть Мухин, с которого все началось. Как сказал Саша, он вышел на некого человека, который знал что-то о украденных автоматах. А вот что любопытно — парня просто подстрелили, следов пыток или побоев не было. Он что, с ходу все выложил, ему выстрелили в брюхо, а потом ещё заморочились с машиной и доставили к больнице? Зачем такая суета? Как будто весь смысл заключался лишь в том, чтобы подставить Толю.

Я резко вскочила и принялась собирать бумажки с кровати, затолкав их под подушку. Быстро умылась, оделась и выскочила на улицу, запрыгнув в машину. Через полчаса уже тормозила у ворот сервиса, которые через минуту начали подниматься. Заехала в помещение и вышла, озираясь по сторонам. Ко мне тут же подошёл «вежливый», я потянула его за рукав и спросила на ухо:

— Фомичев тут?

— Где-то здесь, — хмыкнул, разогнувшись, а потом заорал, отвернувшись чуть в сторону: — Фома! Блондиночка приехала!

Присутствующие мужчины заржали, я поморщилась и посмотрела на него с немым укором, а он подмигнул и пошёл куда-то весьма довольный собой. Через пару минут, на протяжении которых я, в основном, старалась не сгореть со стыда, появился Толя и пошёл ко мне вальяжной походкой и с надменной ухмылкой. Захотелось дать ему в зубы, я стиснула челюсть, а он сказал громко:

— Уже соскучилась?

— Унижать меня обязательно? — спросила тихо и грустно, глядя ему в глаза.

— Нахрена притащилась? — ответил, скривившись.

— Мысль пришла, решила поделиться. Интересует или прости-прощай Вероника?

— Вещай, — разрешил великодушно, а я вновь стиснула зубы и ненадолго прикрыла глаза, унимая гнев. Как бы глупо я выглядела, истерично лупя его своими маленькими кулачками. — Ну? — поторопил он меня, а я прорычала сквозь зубы:

— Терпение. Я представляю, как острая хирургическая сталь вонзается в твою плоть, оставляя тонкие, глубокие раны, — пока я это говорила Толя присмирел, я выдохнула, улыбнулась и подняла на него светящиеся глаза. — Из тебя бы вышли отличные ремни. Качественные. Так вот, думаю, Муха ни черта не выяснил.

— Интересная мысль, — услышала голос Абрамцева-старшего и медленно развернулась.

— День добрый, — сказала вежливо, сделав шаг назад и упершись в Толю, почему-то тут же почувствовав себя в безопасности.

— Это мы сейчас узнаем, — хмыкнул в ответ. — Давай детали.

— Можно сначала вопрос? — он кивнул, а я уточнила: — Он лично сказал, что напал на след… той самой партии?

— Да, — ответил просто, а я задумалась:

— Ага… и как именно? — он поднял бровь, а я пояснила: — От ответа зависит начало истории, — и пожала плечами, чуть теснее прижавшись спиной к Фомичеву.

— Мужики, видали, меня девчонка сопливая допрашивает, — хохотнул он в ответ и его тут же поддержали все присутствующие. Кроме Толи, приобнявшего меня за талию. Уверена, к этому прилагалась усмешка.

— Обойдёмся без начала, — дипломатично отозвалась в ответ. — Я Мухина оперировала и отлично помню, что никаких повреждений кожных покровов, помимо пары синяков, не было. Его не пытали, не допрашивали, в морду не били и силой не удерживали — запястья и щиколотки характерных следов не имели. А вот к тому, чтобы взять покататься машину у этого парня, — и подняла вверх глаза, слегка задрав голову, — напротив, подготовились. План придумали, как минимум, и на вечеринку заранее пригласили. Мухину же просто выстрелили в живот. Не в голову даже, чтобы был стимул его вообще в больницу вести. Раз Вы ему поверили, то и он был однозначно уверен, что владеет информацией или овладеет в скором времени, а значит, ему подсунули липу, потому как очевидно, что вся возня была лишь ради того, чтобы напакостить Фомичеву, — в помещении стояла гробовая тишина, которая, как ни странно, помогла думать, и я продолжила: — При этом, есть явные доказательства вины Емельянова, но Вы абсолютно уверены в своих подчиненных, иначе остановили бы меня ещё в самом начале. Скорее всего, в нем тоже, небезосновательно. И тут возникает другая мысль: а если его телефон так же ушёл на сторону без его ведома? Той же Татьяне было это раз плюнуть. И все это больше напоминает, простите, переполох в курятнике, а значит, направлено лично на Вас.

— Если ты мне сейчас расскажешь, кому и с какой стати это нужно — я не удивлюсь, — хмыкнул Абрамцев, а я потупила взгляд:

— Простите, но так далеко моя фантазия не зашла.

— Какая она у тебя фантазерка, а? — хмыкнул Абрамцев, а Толя отозвался вяло:

— Не то слово.

— А что там за пришлый? — вновь обратился ко мне, а я слегка пожала плечами:

— Красив, как черт, богат и явно не в курсе, кто убил его женщину, иначе бы не притащился. Проблем не ищет: предпочёл слинять по-тихой, хотя имел и возможность и средство.

— Следователь?

— Считает, что орудует маньяк. Что явно не вписывается в причастность обеих девушек к небезызвестным событиям, но и не безосновательно: в каком-то из соседних городов были похожие убийства.

— А ему ты это не рассказала потому что?…

— Потому что он скотина, — ответила с готовностью, а на заднем плане послышались смешки.

— Весомый аргумент, — ухмыльнулся Абрамцев. — Анатолий, не будь скотиной. Девушка соображает лучше всех вас вместе взятых. Понял?

— Понял, — буркнул Толя, а я ехидно ухмыльнулась.

— Хана тебе, мелкая, — прошипел на ухо, когда Абрамцев отошел. — Дуй домой и жди меня.

Отчаянно захотелось куда угодно, но только не домой, но я решила не искушать судьбу и не злить его ещё сильнее. И тут, как не прискорбно были признавать, злился он по делу: я дважды выставила его кретином. И если в первом случае это помогло спасти ему задницу и он простил, то сегодня…

— Сам виноват! — заявила, едва он волшебным образом открыл входную дверь и прошёл в спальню, топая, как слон. — Сам и прекрасно об этом знаешь! И я хотела поговорить наедине, но ты решил побыть крутым мужиком в глазах дружков, а Абрамцева я даже не видела, а после уже некуда было деваться.

Задышала, как собака, пытаясь перевести дух, а он в два шага преодолел расстояние между нами, стянул с меня домашние шорты, уселся на кровать, перебросив меня через колени, и с силой влепил мне ладонью по голой заднице с таким оглушительным шлепком, что взвыла я поначалу от обиды, а уж потом от боли.

— Отпусти, урод, — зарыдала в голос, пытаясь одновременно натянуть одежду и сползти с него, но он цепко ухватил меня за плечо и ногу и я не смогла сдвинуться ни на сантиметр, продолжив плакать, уткнувшись носом в кровать.

— Я тебя предупреждал? — рыкнул возмущённо. — Предупреждал?! Отвечай, твою мать, пока снова не получила!

— Да! — ответила нервно, продолжая плакать и потирая одной рукой ушибленное место.

— А ты что сделала?!

— А я… — жалобно всхлипнула и перестала плакать, ответив тихо: — А я, как дура, потащилась предупредить, на случай, если тебе такая версия в голову не пришла.

Он ослабил хватку, а я сползла с него на кровать, уставившись в сторону. Обида прожигала изнутри, нижняя губа предательски дрожала, а в глазах по-прежнему стояли слезы, но я запретила себе снова распускать сопли.

— Лучше уходи, — сказала, продолжая смотреть невидящим взглядом. Хотела, чтобы голос звучал ровно, но он предательски дрогнул. — Ни видеть тебя не хочу, ни слышать. Никому не позволю поднимать на меня руку.

— Ага, — сказал ехидно, — то есть, когда я тебя почти убил — это не считается.

— Обстоятельства другие, — слегка поморщилась в ответ. — А сейчас… если не видишь разницу, то и объяснять ни к чему. Просто уходи.

Он протянул руку, а я дёрнулась всем телом, сжавшись в комок.

— Ладно, допустим, я погорячился, — сказал со вздохом и ухватил мою руку. — Нужно объяснять, почему?

— Нет, конечно, — ответила сухо, пытаясь высвободиться. — Синяка по форме твоей пятерни вполне достаточно.

— Думаешь? — хохотнул в ответ. — Дай посмотрю.

— Ты дебил? — посмотрела на него с удивлением. — Так горд собой, — поморщилась брезгливо и выдернула руку.

Он ухватил меня за руку и за ногу и легко подтащил к себе, вновь стянув шорты.

— Да, похоже, перестарался, — сказал со вздохом и положил горячую ладонь сверху, осторожно поглаживая ушибленное место. — Ты так меня разозлила, я пока ехал думал вообще прибью.

— Извини, что тебе пришлось за меня краснеть, — ответила ехидно, смирившись с судьбой и больше не пытаясь от него уползти.

— Чего? — удивился в ответ. — Я не краснел. У меня умная и красивая баба, к тому же врач, что при моей работе капец как актуально. Но. Я что сказал? Не лезь… сколько раз я это сказал? Раз сто уже, не меньше. А ты? А ты в тупой игнор. И как я должен реагировать?

— Адекватно, например, — съязвила в ответ, а потом огрызнулась: — Хватит оглаживать, без того больно. Принеси лучше что-нибудь из морозилки. Овощную смесь, что ли…

Он сходил на кухню и приложил к моей заднице холодненькое, а я слегка простонала от облегчения.

— Перестань, это заводит, — пробубнил недовольно. — А я не договорил. Хочу разобраться с этим дерьмом и чтобы твоя голова осталась при тебе. Это ясно?

— Вполне, — буркнула вполголоса. — А я хочу, чтобы твоя осталась при тебе. И думать ей ты, судя по всему, не слишком-то привык. А вместо того, чтобы объединить усилия, то есть, пораскинуть мозгами вместе, ты только выделываешься и лупишь меня.

Он притих, тяжело дыша от гнева, но постепенно успокоился и сказал:

— Твоя взяла. Но с условием.

— Каким?

— Ты работаешь только головой. Я прихожу, советуюсь, мы накидываем варианты, я проверяю. Чуть только шаг в сторону — вся синяя будешь ходить. Ясно?

— Ясно… — промямлила в ответ и шевельнулась, сказав: — Сними, холодно.

— Сейчас согреешься, — хмыкнул самодовольно и убрал начавший таять пакет.