Мы были похожи, но…

— Я сама теперь как овощ, — сказала лениво, пристроив голову на его груди и глядя в темноту за окном.

— Это хорошо, может перестанешь шляться где не попадя, — ответил слегка ворчливо и протянул лапу к моим волосам, взяв прядь. — У тебя волосы цвета спелой пшеницы, а пахнут клубникой.

— И? — уточнила, потому что он замолчал, продолжая накручивать прядь на палец.

— Это бесит, — ответил со вздохом, а я напряглась, ожидая какой-нибудь пакости. — Я тебя когда с дороги поднял, это первое, что резануло. Несу в тачку и думаю — какого черта? Какая, нахер, клубника?

— И поэтому швырнул, как мешок картошки? — спросила с обидой, тут же вспомнив самую неприятную поездку в своей жизни.

— Говорю же, разозлился, — слегка поморщился в ответ, все ещё теребя волосы.

— Если ты сейчас меня за волосы во второй раз оттаскаешь, клянусь, я достану скальпель…

— Не заводись, — хмыкнул, обняв свободной рукой. — Разозлился, потому что надо думать о деле, Муха совсем плох, а у меня в голове только мелкая девка, выбежавшая на дорогу.

— Почему сразу к своим не поехал?

— Хотел, да, — хмыкнул злорадно. — Пока не понял, что эта поездка может стать последней.

— Поясни, — нахмурилась а ответ, а он хохотнул:

— Весь день в больнице проторчал, потом Людка подходит, говорит, мол, я на смену выхожу, если в себя начнёт приходить — маякну. Ну, думаю, ладно, какая разница. Потом звонит — зашевелился, глаза открывает. Я спрашиваю — дежурного сможешь отвлечь? Оставлять его там было нельзя. Она — как нефиг делать, но ты мой должник и все такое. Обрадовался, как мудак, в скорую сиганул, вывез его. У вас камеры только на входе, Людка сказала где, плёвое дело. В машину гружу, а он выглядит так паршиво… но отступать поздно. Потом ты ещё тормознула, я почти доехал до автоцентра. Тебя погрузил, на дружка смотрю, а он натурально труп. А теперь прикинь, привожу я его, он сдох по пути, а забрал-то вроде как потому, что очнулся… так себе ситуация. Вспомнил про деревню эту, поехал подумать. Ну и решил под идиота закосить. А потом Людку кто-то грохнул, а все прекрасно знают кто у меня в больнице контакт. Ну я и свалил… дальше ты больше меня знаешь.

— То есть, это не ты ее? — уточнила осторожно, а он переспросил ехидно:

— Долго и упорно пытал, а после ещё и изнасиловал?

— Ну… мотив на лицо, — промямлила, сама себе не веря, а он снова съязвил:

— Не поверишь, но мне девки и так дают.

— Но в гневе ты страшен… — не унималась, а он шумно выдохнул, ответив:

— Нет, это не я. Между прочим, когда над ней измывались, я твою жопу караулил. И это меня тоже спасло, Абрамцев ни в жизнь бы не поверил, не окажись я тогда в амбаре вместе с остальными.

— У него контакт в полиции? — спросила, а Толя хмыкнул:

— С чего ты взяла?

— Думаю, он видел оба видео с камер, ещё до того, как я принесла первое, просто ждал, что ты будешь делать. А ты сбежал.

— Не велика разница, — пожал он плечами, — я либо сбежал, потому что Муха слил информацию, либо не сбежал по той же причине, но ещё и обнаглел в край.

— Я вот никак не пойму, зачем это нужно было девушкам…

— Ну явно не сами придумали, — хмыкнул Толя надменно.

— Ты недооцениваешь женский пол, — пробубнила недовольно, а он задумался, а потом выкрутился:

— Ну не все же такие, как ты. Там скорее этот хмырь в деле. И да, город тот же.

— А в чем резон? Подкладывать свою же женщину под других мужиков, не одного даже, а нескольких… странно.

— Если он не ни во что не ставил — какая разница?

— Он ей квартиру купил и по курортам возил.

— Наскучила, решил извлечь максимум пользы и до свиданья.

— Зачем тогда притащился? Ну убили и убили, так даже проще.

— Ты не помогаешь, — буркнул в ответ, а я хохотнула:

— Я рассуждаю. Странно получается, не считаешь?

— Нескладно, — вынужден был согласиться. — Но кто знает, что у него в голове?

— И зачем пришлому мужику, даже если он как-то связан с тем оружием, устраивать грызню в вашей команде?

— А вот это действительно странно, — приободрился Толя.

— Если только у тебя лично или на пару с Емельяновым нет врагов, способных пойти на подобные ухищрения.

— Есть, конечно, — фыркнул возмущённо. — И по отдельности, и на пару, и у Абрамцева тем более, если нас выбрали случайным образом. На тройничок с двумя красотками, должен заметить, любой бы согласился. Я просто был удобнее, так как знал обеих.

— А нормально трахать подружку товарища?

— Так я не знал, что она вторая, — легко пожал плечами. — А потом уже как-то не с руки сливаться. Она мне не удивилась, значит сама захотела.

— Тоже верно, — отозвалась равнодушно, а он хмыкнул:

— А ты, я смотрю, не из ревнивых.

— Просто они обе мертвы. Об остальных слышать ничего не хочу.

Он хохотнул и завозился на подушке, буркнув:

— Что там за склад макулатуры?

Сунул руку и достал ворох прилично измятых распечаток. Просмотрел все бегло и покачал головой, а потом включил ночник и расправил их ладонью, сев в кровати.

— Вот эти двое не из наших, — сказал, ткнув пальцем в фотографии. — Мухе тогда не повезло, попал под огонь, но отделался лёгким испугом и полтора месяца нагло филонил. Одного из них я, второго он.

— Которого ты? — нахмурилась, а он потряс бумажкой в воздухе. — Этого я штопала, ничего особенно серьёзного. А второй… — я порылась в бумагах и поморщилась: — Если и выкрутился, остался инвалидом. Поздно привезли, Тимофеев ему пол ноги оттяпал.

— Вот тебе и мотив, — хмыкнул злорадно. — Хотя, таких ещё найдется… не мало. Плюс родственники и прочая лабуда.

— Твоя работа меня угнетает, — сказала со вздохом, а он пожал плечами:

— Другой нет и не будет. Выбор за тобой.

— Так, допустим, они могли затаить обиду, — съехала я с опасной темы, о которой даже не хотелось думать, — как бы им удалось заставить девушек пойти на такое? Татьяна была в ужасе, увидев Емельянова на столе, она явно не желала ему вреда.

— Если только они не поставили ее перед выбором: либо он труп, либо с проблемами, но побегает.

— Либо он все же в деле.

— Баба хмыря из соседнего города плюс баба местного — вполне, — пожал плечами, а потом отложил бумаги. — Завтра попробую найти этих двоих, посмотрю, как они себя ощущают.

— Спать? — осведомилась деловито, а он ухмыльнулся:

— Ага, спать… — и потянул ко мне руки.

Проснулась я ближе к обеду в одиночестве, торопливо пробежалась по квартире, но его как будто и не было. Вспомнила свои же слова матери Людмилы, горько усмехнулась и отправилась в душ за неимением других планов, но едва намылила голову, раздался звонок в дверь. Я подпрыгнула от неожиданности, торопливо смыла пену и пошла открывать в одном полотенце, ожидая увидеть Абрамцева, но на пороге стоял Карев и таращил глаза.

Я опрометью бросилась назад в ванну, закрылась и поморщилась от досады, а он крикнул:

— Я захожу?

— Заходи, — крикнула в ответ, сгорая со стыда.

Умылась холодной водой, привела себя в порядок и вышла в более-менее приличном наряде: банном халате. Прошмыгнула в комнату под его пристальным взглядом, оделась и вышла, буркнув:

— Чем обязана?

— Первый приём мне понравился больше, — заметил уныло и пошёл на кухню, спросив по пути: — Кофе гостю полагается?

— А предупредить о визите нельзя было? — спросила хмуро. — Номер есть.

— Во-первых, телефон у тебя отключен, ровно поэтому и приехал. Тут девушек направо-налево мочат, если ты не в курсе. А во-вторых, натура ты деятельная и я решил кое-что показать, в надежде, что это отобьёт у тебя охоту лезть на рожон.

— И что же это? — спросила с любопытством, а он подмигнул нахально и сел за стол:

— Сначала кофе.

— Ты какой-то неправильный следователь, — пробурчала, включив чайник. — Только растворимый.

— Я неприхотлив, — отозвался охотно. — Только проснулась?

— Так заметно? — скривилась в ответ, а он улыбнулся:

— Ты прекрасна, но да. Я к тому, что с завтраком лучше повременить.

— Давай сюда свои бумажки, — развернулась и протянула руки в нетерпении, а он хмыкнул и отрицательно покачал головой:

— Уговор есть уговор.

— Я голодная, — сказала с вызовом. — А ты вынуждаешь меня терпеть, сам при этом попивая кофе.

— Ого, — вытаращил глаза в ответ, — а ты не перед чем не остановишься ради достижения цели, да? Может, я поторопится с выводами и не стоит тебе ничего показывать?

— Я тебе себя полуголую уже показала, — сказала с укором, — это вместо кофе.

— Принято, — засмеялся тихо, поднимаясь, а вернулся с папкой, скрученной в трубочку. — Кстати, есть такая штука — глазок называется. Если бы у тебя на лице не отразилось столько изумления, я бы мог решить, что это была запланированная акция.

— Да ко мне особенно никто не заглядывает… — пробубнила, снова смутившись. Черт, этот парень то и дело вгоняет меня в краску, что за ерунда?

Взяла папку из его рук и уселась за стол.

— И этим ты решил меня напугать? — спросила, равнодушно листая снимки убитых женщин, лица которых были мне незнакомы. — Забыл, кем я работаю? Тут даже внутренностей не видно.

— Женщина моей мечты, — вздохнул, подперев подбородок ладонями, а потом подтянулся и сказал серьезно: — Четыре в другом городе, Вероника. У нас уже две. Повреждения схожи, оружие пыток тоже. Если и не маньяк, то точно псих. Не хотелось бы положить в эту папку твои снимки. Лучше в наш семейный альбом.

— Подкат не засчитан, — слегка поморщилась в ответ. — Вышло довольно неприятно.

— Само вырвалось, — развёл руками и кивнул на чайник: — Так что с кофе?

— Подробностями расследования побалуешь?

— Разумеется, нет, — фыркнул возмущённо, а я пожала плечами:

— Тогда без кофе.

— За шантаж срок дают, ты в курсе? — хохотнул, весело на меня поглядывая, а я улыбнулась в ответ:

— Ты уже простил мне воровство и проникновение, я вошла во вкус.

— Ладно, я сам, — отозвался флегматично и сделал две чашки, а потом заглянул в холодильник. — Если ты в самом деле голодная, то спешу огорчить — таковой и останешься, — я заглянула через его плечо и скисла. — А я не обедал. Поехали вместе перекусим?

— Звучит, как свидание… — буркнула, уткнувшись в чашку, а он замотал головой:

— Не-не, нельзя, — и добавил со значением: — Ты фигурируешь в открытом деле об убийстве, это неэтично, как минимум, и вполне можно получить по шапке, а я этого не люблю.

Логика была сомнительная: если увидят, то выглядеть будет вполне как свидание, но есть хотелось страшно, так что придираться я сочла излишним и сдалась:

— Хорошо. Но на моей машине.

— Ни за какие коврижки, — ответил категорично и взял чашку, а я пошла одеваться, сообразив, что спорить бесполезно. Парень хоть и улыбчивый, но характер имеется.

Машину его в прошлый раз по темноте я не особенно разглядела, да и не смотрела толком, но сейчас, сверкая наполированными боками, она вызывала массу вопросов. Например, на какие шиши?

— Хорошая машина, товарищ следователь в занюханном участке, — хмыкнула, садясь на переднее пассажирское, а он широко улыбнулся и захлопнул дверь, которую галантно придерживал, помогая мне залезть в высоченный джип. — На работе не завидуют?

— У меня отец генерал-майор и начальник этого самого занюханного, — ответил, заводя мотор. — Знакомо, не так ли? Хирург занюханной городской больнички.

Я хохотнула и посмотрела весело, а он хотел остаться серьезным, но не смог, расплывшись в ответной улыбке.

«Этот парень как будто создан специально для меня» — подумала грустно и торопливо отвернулась к окну. Присутствовало одно большое «но» — я его не хотела. Хотя, если уж не кривить душой — сильнее хотела другого. Жестокого, беспринципного, надменного сукина сына, приоткрывшего прошлом ночью дверь в свою душу. Едва заметная щель, в которую я тут же сунула свой нос, который он, наверняка, прихлопнет.

— О чем задумалась? — спросил неожиданно, а я натянула улыбку и повернулась, отмахнувшись:

— О превратностях судьбы.

— У-у-у, — протянул сокрушенно, — это к ужину, Ник. Могу я тебя так называть? В конце концов, я простил тебе воровство, проникновение и шантаж.

— Это тоже шантаж, — хмыкнула самодовольно.

— Ладно, последнее вычеркиваем, — согласился легко и снова заулыбался, а потом сказал тихо, будто бы между делом: — У тебя с коленей синяки ещё не сошли. И на лопатке. Откуда?

— Я обязана отвечать?

— Конечно, нет. Все по взаимному согласию, принуждение — не мое, — состроил рожицу, а я прыснула и покачала головой, ответив:

— Несерьезное дорожно-транспортное. Неудачно выбежала на дорогу, водитель не успел затормозить.

— Ай, — поморщился в ответ. — Неприятненько. Но зато стало понятно, как ты во все это влезла.

— Что? — приоткрыла я рот от удивления, а он слегка усмехнулся:

— Я все-таки следователь. Батя хоть и спонсирует по привычке, но работу свою люблю и делаю ее с удовольствием, и достаточно качественно. Знакомо?

— Знакомо, — нахмурилась в ответ, — и все же?

— Когда ты пришла к Молвинских, ты слегка прихрамывала. Я поднимался, ты не обратила внимания, и рану на твоей голове увидел, на фоне светлых волос вполне отчётливо проглядывается, но ты могла и не заметить, она сбоку, ближе к затылку. Молвинских на все начхать, он даже не расследовал, а я скорую пытался отследить и нашел пару интересных вызовов, где сообщалось, что некая казенная машина сбила пешехода. Выводы преждевременные не делал, это тоже не люблю, а теперь ты сама подтвердила мои догадки.

— Ты чего такой умник? — возмутилась искренне, а он рассмеялся и свернул к милому кафе.

— Меня интересуют только убийства девушек, — сказал, когда мы сели за столик и сделали заказ. — То дело — скорее из любопытства. Но, учитывая, что ты фигурируешь по обоим, есть вероятность, что они связаны.

— Если и так, — ответила серьезно, — то точно не через меня.

— Уверена?

— Абсолютно. То, что меня сбила та самая скорая — роковая случайность под названием неудачное свидание. А в остальном — я просто работаю хирургом. То же самое, что утверждать, что все дела, которые ведёшь ты…

— Понял, — перебил мягко и улыбнулся. — Поедим без мыслей о трупах?

— Это лучшее, что ты мог предложить, — прошептала, прикрыв глаза, он сощурился довольно и начал с аппетитом уплетать свой обед, болтая о всякой чепухе.

Я не заметила, как пролетело время, мы вышли на улицу, где медленно падал снег крупными хлопьями, задрала голову и поймала снежинку языком, а когда посмотрела на него, встретила уж слишком хитрый взгляд. Заподозрила коварство, но среагировать не успела: он набрал пригоршню свежего снега и сдул ее со своих ладоней мне в лицо.

— Ах, ты! — возмутилась, опешив от такого нахальства, а потом быстро скомкала снежок и запустила в него.

— Я это начал, — сказал, сдерживая улыбку, — но остановиться невозможно, — и завязалась нешуточная снежная битва.

Мы резвились, как дети на утреннике, он вдруг подкрался сзади, пока я смахивалась с лица снег, пытаясь прозреть, подхватил меня и закружил в воздухе. Я охнула и как будто увидела громилу метрах в десяти от нас, но на следующем кругу на том месте уже никого не было.

Настроение мигом улетучилось, я похлопала Карева по руке и он тут же отпустил меня, сказав:

— Прости, на эмоциях.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — попросила, глядя в сторону, и мы сразу пошли к машине.

Всю дорогу мы молчали, а возле дома он спросил:

— Злишься?

— Нет, — ответила, глядя поверх его плеча, а потом спросила: — Эти девушки… кто они? Тоже из медперсонала?

— Нет, — сказал задумчиво, — думаешь, это важно?

— Сложно думать, не зная вводных. Как любит повторять отец — всегда лучше владеть информацией, чем наоборот.

— Не могу не согласиться, — хмыкнул в ответ. — Продавец в магазине мужской одежды, парикмахер, официантка и горничная в отеле.

— То есть, обслуживающий персонал?

— Большая часть профессий — обслуживающий персонал. Но мысль уловил. Хотя, тут скорее схожий типаж: молодые, привлекательные, я бы даже сказал, красивые, темноволосые.

— Татьяна, полагаю, из того же города, что и они, — сказала задумчиво, а он хохотнул:

— Звучит, как утверждение.

— Разве не так? — спросила с ухмылкой, а он посмотрел укоризненно:

— Это провокация и так нельзя.

— А тискать меня можно?

— А это снова шантаж, — ответил со вздохом, а я хохотнула:

— И снова сработало. Так что?

— Да, из одного, — ответил, усмехнувшись.

— Как и Влад.

— Занимательный персонаж, я над ним работаю.

— Тогда не стоит терять время, — сказала бодро и похлопала его по плечу, как товарища. Он слегка поморщился, а я поспешила выйти.

В подъезде поднялась на второй этаж и встала сбоку от окна, дождавшись, пока он уедет, а потом вышла и села в свою машину, направившись по адресу Людмилы.

Будь я следователем, что бы сделала в первую очередь? Проверила, есть ли на доме камеры, изъяла записи и просматривала бы, в попытке найти машины с номерами нужного региона. Не на поезде же он прибыл… Мог, конечно, взять тут в аренду, чтобы особенно не отсвечивать, но что-то подсказывает, что парню на всех начхать. К тому же, к Людмиле он наверняка приезжал на своей. Потом пошла бы соседям, в надежде на кого-нибудь особенно внимательного. Старушек на лавках расспрашивать бессмысленно, все остальное он пусть делает сам, я же вновь припарковалась у помойки, встала во дворе и осмотрелась, найдя то, что нужно: группу пацанов, играющих в какие-то стрелялки на палках. Надеюсь, это не станет их профессией.

Чтобы не выглядеть, как маньяк, пристающий к детям, я направилась прямиком к двум молодым женщинам, лениво переговаривающимся на лавочке на детской площадке и изредка кидающие взгляды в сторону ребят.

— Привет, — поздоровалась хмуро, а они посмотрели с удивлением, но ответили недружно и растерянно:

— Привет…

— Мы знакомы? — спросила одна, а я отрицательно мотнула головой, продолжив:

— Я извиняюсь, что так бесцеремонно, но нервы на пределе.

— В чем дело? — нахмурилась вторая.

— Мужик у меня козел, — сказала презрительно, — почти уверена, мотается к кому-то из этого дома, — и кивнула головой в сторону Людкиной многоэтажки.

— Точно не со мной, — заявила первая категорично, а я вздохнула:

— Да я ни на что не намекаю… просьба у меня.

— Какая? — уточнила она же, а я сделала жалостливые глазки и сложила руки:

— Можно у ребят спросить, не видели ли они машину его? Тогда уж не отвертится, козлина…

Женщины переглянулись и слегка пожали плечами, подозвав детей.

— При нас, — нахмурилась вторая, а я закивала:

— Разумеется, — присела на корточки и спросила у подоспевшей троицы: — Здоровая чёрная тачка с номерами другого региона, видели?

— Была такая, — важно кивнул самый старший, а те, что помладше, тут же начали поддакивать.

— Номера не помнишь?

— Помню, конечно, — напыжился пацан, а я уточнила:

— Скажешь какие?

— А Вам зачем? — заважничал в ответ, а его мама отвесила ему лёгкую оплеуху, пригрозив:

— Отвечай, когда старшие спрашивают!

— Да три семерки, тупой запомнит, — буркнул мальчик обиженно.

Я прикрыла лицо руками, изображая бурю эмоций непонятного происхождения, тихо всхлипнула и почти бегом кинулась со двора. Села в машину, ухмыльнулась и поехала в автосалон.

У ворот нахально посигналила, открыть мне не пожелали, но через пару минут из двери вышел хмурый Толя и склонился над машиной, облокотившись рукой на крышу. Аудиенция отменялась, я в восторг от такого приема не пришла, но окно открыла, буркнув:

— Номера тачки Влада — три семерки, — он молча кивнул, а я начала медленно сдавать назад.

Выехала на шоссе и набрала Кареву по громкой:

— Как фильм? — спросила весело.

— Какой фильм? — переспросил удивленно.

— Ну, с камер на доме Людмилы, — ответила небрежно, ухмыляясь.

— Откуда ты… — начал ошалело, но сам себя перебил: — А, не важно. Неинтересный.

— А я знаю номер его машины. Интересует?

— Само собой, фильм не просто неинтересный, я трижды чуть не вырубился.

— А ты мне его данные.

— Опять шантаж? — возмутился в ответ: — Чем крыть будешь?

— Какой шантаж, Дмитрий Сергеевич! Обмен! — пришла я в негодование, а он вздохнул:

— Говори.

— Договорились? — спросила деловито, а он хмыкнул:

— Я представил тебя сейчас сидящей в офисном кресле с ногами на столе, в руках красная трубка старого стационарного телефона на проводе, в пучке волос вместо заколки карандаш, и при этом ты непременно должна лениво пожёвывать жвачку.

— Зубы мне не заговаривай, — хохотнула в ответ. — Ты не ответил.

— Настырная какая, — вздохнул удрученно. — Ладно, твоя взяла. Но только потому, что мне все ещё неловко за свою несдержанность. И ты расскажешь, как выяснила.

— Три семерки, — порадовала я его, а он фыркнул недовольно:

— Мог бы и догадаться. Наберу.

Я отложила телефон и поймала себя на том, что продолжаю глупо улыбаться. Поморщилась, но факт остался налицо: он нравился мне все сильнее. Нет страсти, нет любви, какого-то эмоционального взрыва, фейерверка чувств или тому подобного. Нет. Но он смешил меня, был интересным собеседником и… уважал меня. Как человека, как личность, как женщину, в конце концов. Уважал мое мнение, ценил или хотя бы делал вид, что ценит, мой ум. И явно был настроен серьезно. Мы были похожи. Темпераментом, суждениями, приоритетами, жизнями. Но…