Кто тут хороший мальчик?

Я пила на кухне уже давно остывший кофе и таращилась в пустой угол. Хотя, не такой уж и пустой: вполне явно проглядывался пыльный клок паутины. За окном почти стемнело, свет я так и не включила, было неуютно и зябко в коротеньких шортах. Мысли хмурые, мрачные, надсадили, вгоняли в тоску, толкали к обрыву над чёрной пропастью… судя по тому, что меня не впустили в салон, там происходит то, что видеть мне не следует. Выходит, он нашел как минимум одного из тех парней. Интересно, он дотянет до моего рабочего стола? Вряд ли… не в этот раз.

Прикрыла глаза, хмурясь, но мерзкое чувство причастности не уходило. Что скажешь, совесть? Как там тебе?

Раздался телефонный звонок, заставив меня вздрогнуть. Я потянулась за телефоном и ответила коротко:

— Да.

— Дома? — спросил Карев, а я снова бросила:

— Да.

— Экономишь на электричестве?

— Заходи, — выдохнула и пошла в коридор открывать.

Он тут же прошёл, сощурившись после ярко освещенного подъезда.

— Можно спросить? — замялся на пороге, а я отрицательно покачала головой:

— Не стоит.

И пошла на кухню.

— Свет не включать?

— Как хочешь, — отмахнулась, взявшись за чашку, а он сел напротив, положив локти на стол.

— В воздухе пахло меланхолией с ноткой отчаяния… — протянул, позитив голос.

— Дыши ртом, — хмыкнула в ответ, но его паясничество заставило улыбнуться.

Он тут же поднялся и включил свет, положив на стол очередную папку.

— Я с подарками.

— А как же нарядный бантик? — сощурилась теперь уже я.

— Спешил, — развёл руками, сдерживая улыбку. — Владислав Викторович Евстигнеев. Тридцать четыре, не женат, не был, детей нет, не привлекался. Проживает в соседнем городе, там же имеет официальный бизнес — сеть супермаркетов. Налоги платит исправно, доход стабильный, не хилый. Никаких к парню претензий, кроме одной: как такой красавчик до сих пор не оставил миру потомства, — я слабо хрюкнула, а он пожал плечами: — Ну, глаза-то у меня на месте.

— Белый и пушистый? — спросила задумчиво, а Карев хмыкнул:

— Как облачко в погожий денёк.

— Поэтично, — прыснула в ответ, а он подмигнул:

— Я романтик.

— Ты сказал — подарки. Где ещё?

— Фоторобот предполагаемого убийцы, по описанию соседки, в папке.

Я открыла ее и фыркнула:

— Похож на героя из компьютерной игры.

— Запомни его, — сказал серьезно.

— Да он вообще на человека не похож… а у пушистика был вполне реальный пистолет.

— Есть разрешение, — я подняла брови в крайнем удивлении, а он возмутился: — Вообще не к чему придраться. Он даже в квартире находился на вполне законном основании — Гаскина сама ему ключи дала.

— В отличии от меня? — скривилась в ответ, а он вздохнул:

— В отличии от нас. Мне там без хозяйки тоже нечего было делать, по большому счету.

— Реально думаешь, что маньяк? — спросила, наконец-то сделав последний глоток отвратного кофе, а он пожал плечами:

— Одна из версий. Других вводных нет, — посмотрел внимательно, а я потупила взгляд, не выдержав его пристального. — Колись, — сказал со вздохом. — Обещаю не осуждать и не привлекать к ответственности.

— А если это будет сопряжено с некими другими обстоятельствами?

— Я уже говорил, я расследую убийства девушек и нужен мне только тот или те, кто это совершил.

Я довольно долго формулировала все в голове, пока не сложила в более-менее приближенное к правде пояснение:

— Девушки помогли подставить как минимум одного или двоих…

— Отморозков из команды Абрамцева, — подсказал охотно, а я подняла бровь. — Ой, брось, я же видел тебя с его сыном.

— Мы действительно дружим и довольно давно, — не стала я спросить. — В общем, подставили. Один из них уже труп, тот самый парень Татьяны, из-за которого я на неё наорала.

— Каким образом?

— Одного, того, что ещё жив, пригласили на тройничок, пока некто на его машине приволок к больнице полумёртвого Мухина, того, что в последствии умыкнули из реанимации, а у Емельянова стырили телефон, если он не был в деле.

Карев свёл глаза у переносицы и состроил рожицу, а я хохотнула.

— Ладно, прикину на досуге, спасибо за наводку.

— Не вписывается в твою теорию? — хмыкнула, а он засмеялся:

— Не особенно. Было бы логично уцепиться, но четыре девушки каким боком? Это точно один и тот же урод.

— А что там по датам?

— Полный раздрай, никаких аналогий. Ни по датам смерти, ни по рождению и жизни. Вообще никаких совпадений по биографии, если не считать уклона профессий. Но он мог выбирать жертв, скажем, посетив магазин одной, сделав стрижку у другой и так далее. Просто приглянулась и выследил. А тут в больнице сразу две.

— Переехал, чтобы не привлекать внимания?

— Как вариант. А мог и просто на время поселиться в гостинице. Там фоторобот уже развесили, даже в мотелях поблизости, но шансы невелики.

— Я блондинка, не слишком-то вписываюсь.

— Но ты красива и живешь одна. Кто их, психов, разберёт. К тому же, я искал по совпадениям, уж больно две жертвы схожи, то есть, целенаправленно брюнеток. И это мысль, расширю поиски, когда появится минутка, пока и этих достаточно, — а потом улыбнулся: — Рядом с тобой котелок лучше варит.

— Не преувеличивай, — сказала с укором, — он и так у тебя в порядке.

— Я не преувеличивал, а напрашивался на комплимент, — улыбнулся ещё шире. — Спасибо, — я хохотнула и покачала головой, а он поднялся, сказав: — Пойду прорабатывать новые версии.

Я молча кивнула и проводила его до двери, всерьез задумавшись над его теорией. Могло это быть простым совпадением? Верилось с трудом: слишком уж все переплелось. С другой стороны, кому могло прийти в голову их пытать, если я сама же сделала вывод, что Мухин ничего не знал? Если изначально версия сводилась к тому, что его убили, завладев информацией, и подставили одного или двоих из противоположной команды, то теперь она теряла всякий смысл. Да и Влад хоть и из другого города, но так же бродит в темноте с завязанными глазами. Если, конечно, он приехал, чтобы выяснить, кто убил Людмилу, а не по иным причинам. Например? Проследить, что в команде Абрамцева наметился раскол. И зачем ему это с успешным легальным бизнесом? Или есть ещё и теневой?

Я набрала Карева и спросила с ходу:

— А ты с коллегами из другого города общался на счёт Евстигнеева?

— Разумеется. Ни пятнышка.

— Очень странно, — протянула задумчиво.

— А я о чем, — вновь возмутился в ответ. — Не бывает так, что занимается чем-то незаконным с размахом, а ни у кого ни подозрения. И, предвосхищая твой вопрос, человек надежный, по рекомендации отца.

— Ну просто рубаха-парень! Вот если бы ещё меня по рёбрам не пинал, не тыкал пушкой и не связывал — вообще душка, хоть завтра в ЗАГС.

— Я ничего подобного не делал, тоже душка и готов, — хохотнул в ответ, а я буркнула:

— Пока, — торопливо отключилась и сказала громко вслух: — Бред.

— Согласен, — услышала тихий голос с легкой хрипотцой.

Развернулась и долго смотрела на него. Уставший, смотрит волком, кулаки сжимает, злится чего-то…

— Не они? — спросила, сглотнув, а он отрицательно мотнул головой, с трудом разжал челюсти и ответил:

— Нет. Иди ко мне?

Сердце забилось в горле, я поднялась и пошла нетвердой походкой, а он подхватил меня на руки и понёс в спальню, не сказав больше ни слова. Ни единого.

Я проснулась и ожидала вновь оказаться одной в постели. Потянулась с закрытыми глазами и приготовилась вздремнуть ещё немного, но он хмыкнул рядом:

— Кошка.

Я улыбнулась и попыталась найти его на ощупь. Не смогла, удивилась: парень-то немаленький. Широко распахнула глаза, а он заржал, стоя у кровати. Я надула губы и отвернулась, а он фыркнул:

— Смотри не лопни, — так близко, что я почувствовала его дыхание на щеке, вновь поразившись, как такой громила может перемещаться в пространстве абсолютно бесшумно?

Осторожно поводила рукой, почувствовала тепло его тела и вцепилась в спину, обхватив обеими руками. Он замер на минуту, а потом проворчал:

— Хорош этих нежностей, — отстранился и пошёл в ванну, а я снова потянулась, неторопливо поднялась и пошла за ним. — Другой разговор, — хмыкнул самодовольно, когда я открыла дверцу душа.

«Плевать на все… — подумала, дурея от его прикосновений, — плевать…»

Я вышла после него, наконец-то помывшись по-нормальному, без спешки и звонков, не опасаясь, что кто-нибудь беспардонно вломится и начнёт размахивать пистолетом у моей головы. Я чувствовала себя в безопасности.

Он изучал содержимое папки, которую Карев оставил на столе, а я подошла и обняла его сзади, прижавшись всем телом. На автомате он положил свою руку на мои и легко поглаживал, пока читает досье на Влада, но едва закрыл, как будто опомнился: расцепил мои руки и развернулся.

— Ты отсюда узнала номера? — спросил, кивнув на бумаги, а я отрицательно мотнула головой. — Откуда?

— Допросила мальчишек у Людкиного подъезда. Очень опасное мероприятие, еле ноги унесла.

Он стиснул зубы так сильно, что оставалось гадать, как они не раскрошились, а я поняла, что перегнула. Стало не по себе, я начала пятиться назад и слегка подняла правую руку, ожидая удара, но даже не мечтая, что смогу его предотвратить. Все равно, что встать на рельсы перед несущимся навстречу скоростным поездом и ожидать, что он остановится. А он возьми, да неожиданно успокойся.

Я растерянно похлопала глазами, а он сказал:

— Молодец. Пригодится. Чем занималась вчера?

— Ничем особенным, — пожала плечами, пытаясь выдержать его взгляд. — С Каревым разговаривала, после того, как номер узнала. Сначала к тебе, но ты занят, дала задание ему. И вот… — кивнула на документы, а он слегка улыбнулся в ответ и небрежно поцеловал куда-то в голову, проходя мимо.

— Пойду собираться.

А через пять минут ушёл, прихватив папку и даже не заглянув в холодильник.

— Это что такое сейчас было? — похлопала глазами, продолжая стоять на кухне в попытке прийти в себя, а потом сказала громко: — Бред.

Плюхнулась на стул и вновь начала рассматривать паутину, но отдых сделал своё дело: мысли роились и опережали одна другую, в итоге вылившись в один простой вопрос, который я задала Кареву, тут же позвонив:

— А что, если нелегальный бизнес у него в нашем городе?

— И тебе доброе утро, — засмеялся он в ответ.

— Доброе, — буркнула в трубку.

— Интересная мысль. Многое бы объяснила, кроме смерти девушек.

— Думаешь? — ответила кисло, а он вздохнул:

— Думаю.

Я молча повесила трубку и начала собираться, а через час уже тормозила возле автосалона. Сигналить не стала, подождала минут пять и ворота начали медленно подниматься.

Толя стоял прямо напротив въезда и смотрел сурово, сунув руки в карманы, я заглушила мотор и вышла, подойдя ближе и стараясь не косится на тех, кто таращился на нас.

— Думаю, другой бизнес Влада сосредоточен в нашем городе. Возможно, негласный партнёр.

— Ты притащилась ради этого? — посмотрел на меня свысока, а я пробубнила:

— Если бы знала твой номер, сэкономила бы время и бензин.

Он демонстративно достал сотовый, а через несколько секунд в моем кармане заиграла стандартная мелодия и тут же стихла.

— Не приезжай сюда больше, поняла? — спросил вкрадчиво.

На глазах навернулись слёзы, я медленно развернулась и села в машину, стараясь не моргать. Выехала, проехала метров двести и встала у площади с намерением съесть столько сладкого, сколько влезет до тошноты, окинула взглядом кафе и уверенно направилась в сторону того, на вывеске которого красовался огромный глазированный пончик. То, что нужно.

Села за столик, сделала заказ, а потом услышала со спины знакомый голос:

— Ты меня преследуешь? — развернулась и увидела довольное лицо Карева, от которого разом посветлело на душе.

— Я — нет, — ответила с прищуром. — А вот на счёт тебя не уверена.

— Я тут уже полчаса, — заявил возмущённо и продемонстрировал пустую тарелку. Поднял руку и подозвал официантку, попросив: — Посчитайте вместе, — и быстро пересел за мой столик, пока я не успела опомниться. — Чего кислая такая?

— Знаешь, чего я не люблю больше всего? — спросила в ответ, а он отрицательно мотнул головой. — Когда меня не воспринимают всерьез.

— Хорошенькая блондиночка? — хмыкнул Карев, а я кивнула. — Люди мыслят штампами. И что ты обычно делаешь в подобных ситуациях?

— Иду напролом, — ухмыльнулась в ответ и засунула в рот половину пончика.

— Завораживающее зрелище, — округлил глаза, а я невозмутимо продолжила жевать. — А весь сможешь?

Я торопливо дожевала и проглотила, тихо засмеявшись:

— Перестань, пока не подавилась.

— Иди до конца, — продолжил настаивать с серьезным видом, — съешь весь разом. Смотри, — ухватил мой пончик и с лёгкостью фокусника затолкал в рот.

Я уставилась, слегка приоткрыв рот, а потом выдала с уважением:

— Впечатляет.

— У меня много скрытых талантов, — подмигнул нахально, а я состроила рожицу:

— Теперь ты мне должен, это был мой завтрак.

— Дай угадаю, аналогичным пончиком я не отделаюсь?

— Ты такой проницательный! — ахнула, приложив руки к груди, а он скуксился и пробормотал:

— Выкладывай.

— Если бы ты решил, что Влад причастен, напрямую или косвенно и это связано с тем, о чем я говорила утром… Какие мысли?

— Либо спонсирует, либо отмывает, — пожал плечами Карев. — В любом случае, напрямую не действует, слишком накладно вести два дела в разных городах.

— Отмывает — интересно… — задумалась вслух, подняв взгляд к потолку. — Через супермаркеты проще простого. А если речь об оружии, в нашем городе кто под подозрением?

— А ты не знаешь? — спросил с сомнением, слегка нахмурившись, а я напряглась и мотнула головой отрицательно, спросив осторожно:

— А должна?

— Был уверен, что в курсе.

— Абрамцев? — скривилась, а он слегка развёл руками. — А ещё?

— А все, — посмотрел с состраданием, а я нахмурилась:

— Быть не может.

— А в этом ты уверена, да? — хмыкнул, откинувшись на спинку сиденья. — И где соврала?

— Нигде, — ответила медленно, стараясь не упустить мысль. — Смотри, его же парней недавно расстреляли из автомата, так?

— Допустим.

— Один болтун, из тех, что были в сознании, возмутился, что их опередили с партией. Значит есть ещё, как минимум, один игрок.

— Думаю, речь шла о конкурентах по тачкам. Тоже весьма прибыльный бизнес, с точки зрения отмывания денег и финансовых манипуляций.

— А это вторая странность. Зачем ему Влад?

— Размах, связи, — перечислил лениво, — причин может быть уйма. Но все они, по большому счету, значения не имеют.

— Вот ты все знаешь, почему его никто не прикрыл до сих пор?

— Размах, связи, — хмыкнул вторично. — Такие всегда на шаг впереди. Вот парня из реанимации умыкнули и что?

— Что?

— А ничего. От слова «совсем».

— Молвинских?… — удивленно вскинула брови, а он пожал плечами:

— Почти уверен. Но не палится, живет скромно. На чем его поймали — не ясно, да и выяснять не хочется. Один уйдёт — придёт другой, не суть. Тут хоть знаю, при ком рот лучше не открывать.

— Вообще, логично, — кивнула согласно, припомнив, как лежала на диванчике в кругу света. Не тронули только из-за Сашки. Все разом, во всяком случае. — А по всему остальному — ерунда выходит.

— Поясни.

— Девушки. Если Влад работает с Абрамцевым, ему это все ни к чему. Да и оружие ушло на сторону.

— Если только он не работает на две команды или хочет сменить одну, утопив другую.

— Тогда он уже должен был оказаться на моем столе или сразу тремя этажами ниже. А он бегает.

— Может, просто пока не нашли?

— Я пневмонией успела переболеть, — скривилась в ответ, — нашли бы. У него бизнес. Не у нас, так там достали бы.

— Нет доказательств.

— Подозрений достаточно для разговора по душам. А на нем ни царапинки. Гематомы так быстро не сходят.

— В чем ты пытаешься меня убедить? — улыбнулся, а я смутилась:

— Просто рассуждаю. С тобой удобно: правильные вопросы, разумные аргументы.

— Взаимно, — кивнул, продолжая улыбаться. — Итак, его не допрашивали и не убили. Что с того?

— Уверены, что он не при делах. Да и не на столько он идиот, чтобы так глупо подставляться, выяснить, что Гаскина его девушка с лёгкостью удалось даже мне. Опять же, подкладывать ее под других мужчин, — я поморщилась, а он поднял бровь. — Она помогла умыкнуть парня из реанимации, — пояснила между делом. — Переспала с дежурным и охранником, чтобы увидеть расположение камер. Плюс тройничок. При этом, она была без ума от Влада. Ее мать рассказывала, он поколачивал ее, а она винила себя.

— То есть, она бы с лёгкостью пошла на все ради него, но ему резона не было. Уловил?

— Именно. Отсюда другой вопрос — зачем она это сделала? Никакой логики.

— Обидишься, если скажу, что есть, но женская? — спросил осторожно, прищурив один глаз.

— Точно… — протянула тихо, открыв рот, а потом быстро поднялась и схватила куртку, бросив на ходу: — Мне надо домой.

Я стрелой поднялась на этаж и нашла в тумбочке распечатки из больницы. Нужно было убедиться, что мне не привиделось. Разгладила протоколы вскрытия обеих девушек, перечитала внимательно и сунула их в сумку. Так и есть, они обе делали аборт. Татьяна довольно давно, семь лет назад и крайне неудачно, детей она больше иметь не могла, а Людмила, по мнению патологоанатома, около месяца назад. Как там Карев сказал? Придраться можно только к тому, что Евстигнеев до сих пор не подарил миру потомство. Интересно, Абрамцев в курсе, что обе женщины были озлоблены на его партнера? Уверена, как минимум Люда хотела оставить ребёнка, она любила Влада. А как ещё можно наказать его, кроме как разрушить его бизнес, приносящий основной доход? И Татьяна была в таком ужасе ещё и из-за того, что чувствовала вину. Но кто-то должен был им помогать, из тех, кто увёл в итоге поставку с оружием. И Людмила должна была как-то узнать, где она, а я не думаю, что он обсуждал при ней дела. Да и с самим оружием непонятно, кто у кого украл, когда? Что-то мне подсказывает, что Сашка не все рассказал или вообще придумал на ходу, чтобы не выдать, чем его отец занимается.

Я взяла телефон и набрала его.

— Тащи ко мне свою упругую задницу, — сказала сурово.

— Ого, — брякнул Сашка. — Ни тебе здрасьте…

— Тащи, — рыкнула в трубку.

— Ладно, ладно, собираюсь уже. Чего злишься?

— Того, что ты нагло меня дезинформировал.

— Ну, допустим, не прям уж и дезинформировал… зачем тебе лишняя информация?

— Ещё скажи — в твоей прекрасной головушке, и я тебя убью.

— Понял, — ответил с готовностью и отключился.

Приехал через сорок минут, с цветами и виноватой улыбкой.

— Если так пойдёт и дальше, я открою свой цветочный магазин, — буркнула, забирая букет. На этот раз поставив его в вазу. — Давай с начала, — вздохнула уже спокойнее. Кто есть кто?

— Уточни… — начал деловито, закинув ногу на ногу.

— Твой отец, для начала.

— Покупает и перепродаёт. Ну себе немного отсыпет, на повседневные нужды, — я закатила глаза, а он невозмутимо пожал плечами.

— Евстигнеев?

— Связь с поставщиком.

— Оружейный в другом городе?

— Ага.

— Поставка твоего отца была и ее перехватили по пути?

— Ну да, — снова пожал плечами, а потом спросил: — А тебе все это на кой, а? Мне не жалко, я хоть все выложу, что ты потом с этим делать будешь?

— Почему Влада ещё не достали? Его девушка в деле.

— А кто потом на поставщика выведет? — скривился Саша, а я кивнула:

— Логично. Ищите контакт?

— И это не так-то просто, как может показаться. Но я не в деле, мне это нафиг не надо, тут я не соврал. А Влад, кстати, заявляет, что это не его приколы. Типа, все давно отлажено, прибыль стабильная, нет смысла рыпаться. Что тоже логично, никаких проблем не было.

— Ты говорил, стырили три месяца назад. А на самом деле?

— Официально так и было, но то мы, не накладные же на заводе оформляем. А у нас — месяц назад, точнее, уже полтора.

— И много там?

— Не особенно, пять ящиков всего. В «Газель» влезет.

— А теперь расскажи про перестрелку.

— Что-то я устал уже, Ник, — скривился Саша, — я столько не накосячил, сколько ты мне вопросов задала, а мужик твой мне башку откусит, если узнает.

— Он прямо за твоей спиной, — сказала, едва поведя плечом.

Саша сглотнул и скривился:

— Очень смешно.

— Да я не прикалываюсь, посмотри, — возмутилась его недоверию. Он медленно обернулся и шумно выдохнул:

— Ну ты и стерва.

— А ты об этом, похоже, забыл, — рыкнула в ответ. — К тому же, мне он голову оторвёт первой. И я не удивлюсь, если он реально стоит в коридоре и ждёт эпичного момента, чтобы зайти.

— Ты взращиваешь во мне паранойю, — нахмурился Саша и поднялся, начав обследовать квартиру.

Я сидела и ухмылялась, а когда он вернулся, подмигнула.

— Ненавижу тебя, — проворчал, садясь на стул, предварительно поставив его так, чтобы видно было дверь.

— Не правда, ты меня любишь, — улыбнулась, довольно прикрыв глазки. — Иначе не попросил бы быть со мной помягче.

— Все-то ты знаешь, — ответил язвительно.

— Не все. Расскажи про перестрелку.

— Кто палил — не ясно. Автомат был один. Ахренели на столько, что заявились на удалённую парковку. Толпа там была по чистой случайности, три человека в охране, три сменщика. Причём, приехали раньше, чем должны были.

— Бред, — снова выдохнула я, а он пожал плечами. — И сколько народу пришло с одним автоматом?

— Двое.

— Двое на троих, но с автоматом — вполне. И что, дали очередь и ходу?

— Ага.

— Класс. А остальные раненые и трупы куда в твоём рассказе запропастились? — закатила я глаза. — Или ты думаешь, я считать не умею?

— Ты велела рассказать про перестрелку — я рассказал.

— Про ту, в которой погиб Емельянов?

— Она самая. Он сменщик, не повезло.

— Давай считать, — начала я злиться. — Двое, которых даже не пытались довезти, явно, автоматчик с приятелем. Уверена, номер партии вы уже сверили. Троих лишились по пути, четверо в приемном, шестеро по операционным. Сколько человек? Пятнадцать, Сашенька, а в твоём рассказе восемь. Откуда остальные?

— Ты мне скажи, — удивился в ответ. — Как ты вообще посчитать умудрилась, по локоть в крови?

— Вопрос второстепенный, — отмахнулась, хмурясь. — Откуда остальные? — Саша смотрел в стену, задумавшись, а я начала размышлять: — Допустим, на парковке было шестеро. Подъезжает машина, оттуда высовывается тип с автоматом и даёт очередь…

— Ник, было ровно столько, сколько я сказал, — перебил меня Саша. — Трое тяжело, трое отделались испугом, те, что ещё работали и курсировали, а не стояли языками чесали. Те, что с автоматом, да, оба трупы. Я работал только в ту сторону, откуда остальные взялись — без понятия. Не наши это. И о том, что были ещё двое никто не знает даже. Вторая смена до нас и по другому вызову. Сколько там остаётся? Ещё девять минус два. Семь человек должно было быть в больнице в тот день, помимо наших. Один в приемном и трое на операциях.

— Плюс одна плановая. Начали привозить, когда уже пациент под наркозом был, — сказала задумчиво, а потом махнула рукой: — Ладно, не ваши и не ваши.

— Походу автоматы начали распродавать поштучно, — нахмурился Саша. — Поеду-ка к отцу на поклон.

— Давай, — махнула рукой безразлично и едва дождалась, когда он выйдет. Прильнула к окну и проследила, что он сел в машину и уехал, выехав следом за ним, но отправилась в больницу.

Количество пострадавших прочно отпечаталось в памяти, я стояла сосредоточенная над операционным столом, а в этом состоянии отпечатываются все детали.

В ординаторской было на удивление пусто, похоже, все отправились на вечерний обход, так что я смогла спокойно сесть за компьютер и снова начала считать количество прибывших в тот день. Шестеро, про которых говорил Саша, плюс ещё семь. Я вновь посмотрела записи, но двоих не было.

— Интересно, — хмыкнула удивленно и открыла данные по операции Емельянова.

Ординатора, который либо слишком плохо считает либо, напротив, слишком хорошо, звали Михаилом Сергеевичем Вахрушевым. Я вернулась в машину и решительно набрала Карева.

— Можем встретиться? — спросила со вздохом, а он отозвался уныло:

— Сегодня никак, — а потом понизил голос до гробового: — Семейный ужин.

— Прими мои соболезнования, — хохотнула в ответ, а он тяжело выдохнул, а потом воодушевился:

— Но если вопрос жизни и смерти…

— Нет, извини, — засмеялась тихо.

— Черт, — буркнул в трубку и отключился.

На месте мне не сиделось, дома грызла тоска, а в голову лезли мрачные мысли, так что я вернулась в больницу и направилась к отцу, надеясь, что он так же, как и все, на обходе и в спешке не закрыл кабинет, но просчиталась: он сидел за своим столом, а напротив него какая-то женщина, спиной ко мне.

— Простите, — сказала вежливо, — я зайду позже, — начала пятиться, но отец остановил меня и подозвал рукой, сказав:

— Проходите, Вероника Андреевна.

Женщина повернулась, услышав мое имя, и ее красные от слез глаза начали медленно расширяться.

— Вы? — спросила она с вызовом, а я сурово сдвинула брови и подошла ближе.

— Это Емельянова Оксана Петровна, — сообщил отец, слегка понизив голос. — За документами.

— У Вас есть вопросы ко мне? — спросила поставленным голосом и села на соседний стул.

— Вы — хирург? — слегка поморщилась она, а я кивнула. — Но Вы… дитя.

— Вероника Андреевна первоклассный хирург… — начал отец, но я подняла руку, останавливая его, а потом ответила:

— Да, я хирург. К сожалению, Ваш сын прибыл в очень плохом состоянии. Шансов было крайне мало.

— Я слышала, — поджала она губы. — Шанс был, если бы не эта его бестия, царствие ей Небесное.

— Уверяю Вас, это не сыграло решающей роли, — сказала мягко, а она отвернулась, проронив:

— Если бы не она, этого бы вообще не случилось.

Поднялась, взяв папку со стола, и пошла к двери. А мне стало весьма любопытно, что она имела ввиду, я поморщилась и сказала отцу:

— Попробую утешить.

Он кивнул хмуро, а я выбежала в коридор, догнав торопившуюся покинуть место смерти сына женщину уже на улице.

— Оксана Петровна, — окликнула я ее, а она встала, как вкопанная. Я подошла ближе и увидела, что ее плечи содрогаются. — Мне очень жаль, — сказала мягко, — я долго билась за его жизнь, правда.

— Это все она, — ответила Емельянова зло, — она! Пока ее не было в жизни сына, он был спортсменом, ездил на соревнования, медали выигрывал! Потом аппендицит, эта курва и понеслось! Связался с какой-то шайкой! Бандитская подстилка! — она сорвалась на крик, а прохожие стали обходить нас стороной. — Так ей и надо! Допрыгалась! Тварь!

Я сделала шаг назад, но она вдруг резко уткнулась в свои ладони и горько заплакала. Оставить ее так было бы свинством, я вновь подошла и осторожно погладила ее по плечу, слегка сжав и не зная, что сказать.

— Я верю Вам, — сказала, немного успокоившись, — и на больницу жалоб подавать не буду. Я читала о Вас отзывы в интернете, Вы хороший врач. И Ваш отец, он пять лет назад меня оперировал. Гены, как говорится, не вода. Но эту тварь я не прощу никогда.

— Думаете, это она втянула его? — спросила осторожно, а женщина презрительно фыркнула:

— Уверена! Все с неё началось. Сначала пьянки, потом драки, потом оружие появилось. Отнекивался ещё, мол, игрушечное, для проформы, только выглядит, как настоящее… и что теперь? Нет моего Сенечки… Квартиру ей снял, сам переехал, жила в халупе какой-то, не то общежитие, не то коммуналка, не то бордель, да там бы и оставалась!

Она резко сплюнула себе под ноги, сбросила мою руку и торопливо пошла в сторону остановки, а я осталась стоять, хлопая глазами от растерянности. Мотнула головой, приходя в себя, и вернулась к отцу.

— Удалось? — спросил, едва я прошла, а я покачала головой и скривилась:

— По-моему, только хуже сделала. Кричала, обзывала и обвиняла Татьяну.

— Рискую показаться бездушным, но для нас это скорее положительный аспект. Тяжбу мы бы не потянули.

— Коньяк есть? — спросила хмуро, а отец прищурился:

— Не за рулем?

— Черт, — поморщилась в ответ, а потом пожала плечами: — Тут заночую, все равно завтра на смену.

— Закрой на ключ, — кивнул он на дверь и выудил откуда-то из-под стола начатую бутылку и две стопки.

«И у меня семейный ужин» — подумала между делом.

Мы просидели часа два, я откровенно халтурила, пила по чуть-чуть и зевала во весь рот, а когда отец засобирался, вызывая такси, легла на диван и пробубнила:

— Посплю у тебя, на втором проходной двор.

— Мудрое решение, — кивнул отец, поцеловал меня в макушку и, подхватив портфель, отправился домой.

Я полежала немного, закрылась на ключ и бесцеремонно села за его стол. Понятно, что мать Емельянова расстроена гибелью сына и, как и матери Гаскиной, ей нужно было кого-то обвинить, чтобы было легче, но такая уж ли это выдумка? В прошлый раз я распечатала ее личное дело не полностью, оставив лишь страницу с паспортными данными, сейчас же меня интересовала анкета, которую она заполняла при приёме на работу. Если познакомились они уже в больнице, то в ней должен быть адрес той самой «халупы», ведь, по словам все той же Емельяновой, квартиру ей снял ее сын. Хотя, получается, что им.

Адрес был, я посмотрела на карте район и слегка поморщилась: одной туда ехать не следовало, да и за руль до завтра все равно нельзя. Набрала Толе, звонок он проигнорировал, я разозлилась и позвонила Кареву.

— Ещё ужинаешь?

— Ага, — отозвался вяло.

— Пил?

— Нет, но очень хочу.

— А хочешь, скажу, что вопрос жизни и смерти?

— А это так?

— Нет, конечно, просто я выпила и мне нужно сопровождение в не самый благополучный район.

— Да это, считай, одно и то же! — обрадовался, сказав мимо трубки: — По работе, мне пора, — а потом деловито осведомился: — Куда подъехать?

— В больницу.

— Буду через двадцать минут.

Я вышла через десять, распечатав личное дело ординатора и умывшись, и его машина уже стояла напротив главного входа.

— Сколько правил ты нарушил? — спросила, усаживаясь в разогретый салон, а он широко улыбнулся:

— Все, — я фыркнула, а он добавил: — Матушка потянулась за семейным альбомом, так что ты спасла меня от просмотра собственной голой задницы. Проси, что хочешь, — я назвала адрес, а он скривился: — В пределах разумного, Ник.

— Все так плохо? — загрустила в ответ, а он ответил со вздохом:

— Боюсь случайно натолкнуться на пару-тройку дел, которые осядут на моем столе мертвым грузом, потому как виновники тоже уже наверняка мертвы.

— Преувеличиваешь? — спросила с надеждой, а он прищурился:

— Совсем чуть-чуть. Что там у нас?

— У нас там старый адрес Татьяны.

— О как, и вправду по работе. Приятно, не люблю врать.

— Столкнулась с матерью убитого Емельянова, та надрывалась на всю улицу, обвиняя Татьяну в связях с бандитами, — Дмитрий поморщился, а я вздохнула: — Посидели с отцом после, раздавили бутылочку коньяка. Так что у меня тоже, считай, был семейный ужин.

— Напоила отца и влезла в его компьютер? — хохотнул Карев. — Коварно.

— Отчаянные времена… — развела я руками в ответ. — Надо заехать в магазин за бутылкой.

— Хочешь слиться с местными?

— Я до такого не напьюсь, — скривилась, а он засмеялся:

— А пробовала?

— Ты как будто не хочешь узнать, зачем я звонила в первый раз.

— А я все ждал — когда же ты вспомнишь об этом…

— Дождался, — обрадовала я его, — проверишь парнишку одного? Ординатор у нас. У меня есть его личное дело, но там ничего интересного.

— Что с ним не так?

— Считает плохо, — хмыкнула в ответ и вкратце изложила суть.

— Любопытно, — согласился Карев. — Посмотрю. А что взамен?

— Обе девушки делали аборт. Татьяна довольно давно и крайне неудачно.

— Звучит, как мотив напакостить Евстигнееву. Ты из-за этого подорвалась утром?

— Какой смысл с тобой разговаривать, если ты и так все знаешь? — возмутилась искренне, он хмыкнул, а я прищурилась: — Ты знал?

— Был момент, когда я решил, что это та самая связь между всеми жертвами, но две из четырёх в другом городе без абортов.

— Не факт, — пожала плечами в ответ. — Не всегда видно, а если прерывание на раннем сроке и медикаментозное — даже патолог не скажет.

— И ты вновь вдохнула в меня жизнь, — протянул довольно. — С этим уже можно работать.

— А вот Людмила, похоже, скрывала до последнего… Татьяна тоже, — задумалась вслух, а потом слегка приземлила его: — Если аборт не делали в клинике, то грош цена твоей теории. Купила экстренные контрацептивы в любой аптеке и привет.

— Он может быть фармацевтом со связями в клинике.

— Ты просто вредничаешь, — сказала ворчливо, а Карев хохотнул:

— И да и нет. Самое важное в моей работе — не делать преждевременных выводов. По жизни та же философия.

— Мудро, старец Фура.

— Занудно? — улыбнулся грустно.

— Нет, именно мудро, — возразила с запалом, слегка развернувшись в кресле, а потом скисла: — Мне бы взять на заметку, но я привыкла резать, чтобы что-то увидеть.

— А я терпеливый. Могу ждать довольно долго и при этом не испытывать ни малейшего дискомфорта, — прозвучало двусмысленно, я зависла, глядя на него, а он улыбнулся: — Очень выручает при слежке.

«Он знает — вспыхнуло в голове, — знает про Фомичева, — а следом другая мысль: — И что с того?».

— Что мы пытаемся выяснить? — спросил, когда мы покинули магазин с парой бутылок водки и нехитрой закуской.

— Без понятия, — хохотнула в ответ.

— А какова конечная цель?

— А тоже фиг знает, — ответила уже не так весело.

В самом деле, что потом? Выглядит, как будто я просто хотела опередить громилу в поисках. А дальше? Ткну его носом в то, что не просто блондиночка? Вряд ли ему это понравится, эффект будет обратный желаемому.

«Надо было брать трубку» — подумала зло и громко хлопнула дверцей машины.

Карев покосился на меня, но промолчал, плавно тронувшись.

«А этот тоже не прост» — покосилась в ответ, вздохнула раздраженно и уставилась в окно.

Едва мы въехали в нужный район, стало не по себе. Фонари по большей части не горят, грязно, лица мелькают хмурые, подозрительные даже, тротуары не чищены, дороги в выбоинах, ощущающихся даже под толщей снега.

— Мрак, — сформулировал в одно слово Карев, а я согласно кивнула, а потом хмыкнула:

— Хорошо, что я в чёрном и пьяная.

— Шапка есть? — спросил серьезно. Я достала ее из сумки и спрятала волосы.

Карев припарковался с торца дома, вышел, помог мне, а потом кинул на машину грустный взгляд.

— Прощаешься? — хмыкнула, а он вздохнул:

— На всякий случай. Прикипел я к ней. Я однолюб.

Я сделала вид, что не услышала и бодро зашагала ко второму подъезду. Нужная квартира была на третьем этаже, входная дверь распахнута настежь, а изнутри доносится плаксивое пение.

— Не самый плохой вариант, — пожал плечами Карев и взял меня за руку, отважно шагнув в коридор.

Настрой мы все-таки им сбили. За столом сидели две женщины и захудалый мужичок, который при виде Карева неожиданно раскланялся и задним ходом, с поклоном, удалился.

— А Танька где? — спросила я и плюхнулась на освободившийся стул.

— На морях, либо на кладбище, — осклабилась одна из женщин, а вторая пихнула ее локтем, нахмурившись:

— Чего мелешь, дура? — а потом посмотрела на нас вполне осмысленным, между прочим, взглядом и спросила: — Вам чего?

— Танька где? — спросила резко.

— Съехала, — отмахнулась первая, — не порть праздник.

— Че, реально? — скривилась я и взяла третью рюмку, выудила из-под куртки край свитера, протерла ее и бахнула на стол. Покрутила пальцем в воздухе и Карев освободил прихваченный из машины пакет от содержимого. Я налила себе в стопку, махнула ее залпом, занюхала кусочком хлеба и прохрипела: — Вот стерва.

Женщины крякнули, а я задрала голову и попросила:

— Малыш, или погуляй, а? Женские разговоры.

— Ладно, — вяло отозвался «малыш» и удалился с кухни.

— Прикиньте, — начала я, разливая на всех. — Неделю назад разговаривали, она сказала, что до сих пор тут. Ну, я в городе случайно, с мужиком своим напросилась, дай, думаю, зайду. Посидим, как раньше, бутылку купила, закуску… Вот можете объяснить, зачем скрывать?

— Бабская душа — потемки, — вздохнула первая глубокомысленно. Пожалуй, даже слишком: ещё пара минут и она в отключке.

— Этому столику больше не наливать, — хмыкнула я, глядя на неё, а она пристроила голову на руках, удобно расположившись на столе.

— Тебе чего? — вздохнула вторая, а я поняла, что она такая же пьяная, как и я.

— Убили ее. Слышала?

— Нет, — нахмурилась она, а я поморщилась:

— Жестоко.

— Мента зачем приволокла? У Семёныча чутьё.

— Одной мне сюда надо было припереться, да? — спросила, сняв шапку и размотав шарф.

— Понятно, — хмыкнула женщина. — И Танька такая же была — как кукла. Жестоко, говоришь?

— Издевались долго, — поморщилась, отвернувшись, — по-всякому.

— Не наши это, точно. У нас баб уважают. И Таньку все любили, заводная девчонка, хоть и несчастная.

— Я в курсе… Влад тот ещё мудак.

— Тоже попалась? — хмыкнула женщина, а я кивнула согласно и отвернулась. — Она фото показывала, я бы и сама повелась, будь помоложе. Но мудак, это верно подметила. Митька предлагал ей, давай съездим, только пальцем покажи, а она в слёзы: нет. Глупая… жалко девчонку.

— Я не против, — хмыкнула злобно. — Где Митьку найти?

— Этажом ниже, — пожала она плечами, — но не советую, нервный он какой-то в последнее время.

— Может, о Тане узнал? — предположила, а она пожала плечами:

— Да черт знает, но лучше не суйся. Пусть мент твой поработает. А вообще, лучше идите-ка вы оба.

— А что спортсмен ее? — спросила, проигнорировав последнее замечание.

Она вдруг присмирела, подобравшись, и уставилась за мою спину. Поворачиваться и проверять кто там совершенно не хотелось, я лишь рассчитывала, что Карев подоспеет прежде, чем мне на голову опустится что-нибудь тяжелое, но время шло, на кухоньке повисло напряжение и становилось тяжело дышать, но ничего не происходило. Когда я почти решилась, женщина отпрянула, а в мои плечи вцепились чьи-то руки. Я взвизгнула, оказавшись в воздухе, и проболтала ногами.

— Не тронь, — пригрозила вдруг женщина сурово и показала кулак.

— Не трону, — пробубнил Толя, а я обмякла, опустив голову.

Он поставил меня на пол, а я развернулась, все так же изображая смирение. Протянула к нему руки, он раздраженно выдохнул, присел и перебросил меня через плечо. Когда мы вышли в коридор, я задрала голову и увидела хмурого Карева, смотрящего на нас с руками в карманах.

— Порядок? — спросил он сквозь зубы, а я ответила тихо:

— Да, — и повесила голову.

Едва мы вышли во двор, я услышала глухие удары, разносящиеся в ночной тишине, потом звук бьющегося стекла, доносящиеся из-за дома. В голове мелькнула догадка, Толя затолкал меня на заднее сиденье своей машины, с силой захлопнул дверь и прежде чем выехал со двора, демонстративно прокатил меня вокруг дома, чтобы я воочию смогла убедиться, что будет, если я ещё раз притащусь сюда: над машиной Карева старательно работали пятеро мужчин с битами, разводными ключами, а один даже с ломом.

Я заплакала злыми слезами и прошипела:

— Так нельзя, — он проигнорировал меня, лавируя по дороге, зная каждую яму, каждую кочку. — Нельзя! — заорала, пихнув его в плечо.

— Не переживай, — отозвался ехидно, — его не тронут. На этот раз.

— Что ты о себе возомнил?! — возмутилась, переместившись на заднем сиденье так, чтобы видеть его профиль. — Кто ты такой, чтобы указывать мне?! Я не твоя игрушка! Слышишь?! Ты! Чурбан бесчувственный!

Я кричала, расходясь все сильнее, продолжая толкать его в плечо со всей силы, но он молча ехал дальше, постепенно удаляясь из города, пока не мелькнул знакомый супермаркет, а я взревела:

— Да ни за что! Я не буду сидеть в этом доме больше! Хватит! Найди себе другую куклу и измывайся! Останови! — он свернул на просёлочную дорогу, а я рванула дверь, на полном серьезе собираясь вывалиться в сугроб.

— Да твою мать! — рявкнул, останавливаясь, и успел ухватить меня за ногу, втащив обратно. Вышел, пересел назад и сказал хмуро: — Закрой дверь, — продолжая держать меня.

— Тебе надо — ты и закрой, — ответила язвительно и поправила задравшуюся куртку.

Он дернулся, привстав, а я прикрыла голову и лицо руками. Ничего не произошло, дверь по-прежнему была открыла, я выглянула и увидела его нависшим надо мной с пустым взглядом. Пошевелилась, он как будто очнулся, закрыл дверь и сел, приподняв меня.

— Как тебе пришло в голову заявиться туда? — спросил спокойно, а я нахмурилась:

— Как узнал?

— Позвонили, — ответил неохотно.

— Кто?

— Не важно. Отвечай.

— Митька?

Он устало потёр глаза и положил руку мне на щеку, проведя большим пальцем по губам. Аккуратно притянул к себе и поцеловал, так непривычно нежно, что у меня свело все внутренности. Отстранился и запустил руку в мои волосы, шумно выдохнув.

— Грубость и принуждение тебя только подстегивают, попробуем по-другому. Я тебя прошу, не лезь. Не приезжай в автосалон, где каждый только и ждёт удобного момента, чтобы намотать твои волосы на кулак и раздвинуть ноги, причём, твое согласие скорее твой личный выбор, не мотайся ночами по районам, где прошибут голову и не спросят, как зовут, не выпытывай информацию у своего дружка, которому вообще начхать на всех, кроме себя.

— Я звонила, — промямлила в ответ, а он кивнул:

— Я видел, но был занят. Меня не просто так помиловали, а с условием, что я найду, кто расстрелял наших. И ты не делаешь мою жизнь проще, потому что большую часть времени я трачу на то, чтобы уберечь твою голову. А время идёт.

— Но я же могу помочь, мы договаривались…

— Правильно, договаривались. Что ты сидишь на своей синей заднице ровно и ждёшь меня. А ты что?

— Так синяя, — скривилась в ответ, — сидеть больно.

— Я испробовал все доступные мне методы, — вздохнул в ответ, — последний — доехать до того дома, растопить печку и закрыть тебя там, заколотив двери и окна. Заедем за продуктами, поставлю ведерко в углу, дров, разберёшься. Недельку протянешь, а там уже и я вернусь.

— Если тебя не убьют, — буркнула недовольно, а он невозмутимо пожал плечами:

— Тогда ты будешь умирать медленной голодной смертью.

— Странный у тебя способ уберечь…

— Так я для себя берегу, а если труп — какая разница? Так не достанься ж никому, — я фыркнула, а он улыбнулся.

— Ты обещал советоваться. У меня мысли есть.

— Уверен, в твоей блондинистой голове чертова прорва мыслей, но неужели ты думаешь, что в моей — пусто? И информации побольше твоего.

— Думаю, у меня есть кое-что, чего ты не знаешь, — заявила нахально.

— И что же?

— Не хочется говорить просто из вредности, — призналась, заглянув ему в глаза.

— Я не считаю тебя своей игрушкой, — сказал серьезно. — Глупой тоже не считал, до сегодняшнего дня. Мотивы мента понятны, надеюсь, разбитая тачка заставит его задуматься, а у тебя какая цель? Сыграть в ящик?

— Сначала я просто хотела помочь, — поморщилась, а он ухмыльнулся:

— А потом? Азарт?

— И любопытство, — вздохнула понуро, а потом сверкнула глазами и лукаво улыбнулась: — Будешь хорошим мальчиком и я поделюсь мыслями.

— Буду плохим и ты все выложишь, — шепнул на ухо, попутно расстегивая мою куртку и запуская руки под свитер.