20

Мы с Даней заходим в гостиную. Я сажусь на диван, он встает у окна. Предпочитаем оставаться на безопасном расстоянии друг от друга.

— Ты успокоилась?

— Да. Чем ближе к разводу, тем спокойнее я становлюсь.

Даня раздраженно выдыхает и проводит ладонью по волосам.

— Так мы ни до чего не договоримся.

— Единственное, что нам нужно обсудить, — это развод, поэтому разговор будет коротким.

— Катя, я уже все сказал, развода не будет.

— Катя? Ты уж не стесняйся, называй меня «удобной Катькой», как при своих друзьях. — Изображаю кавычки пальцами.

— Черт! — Закрывает глаза. — Я этого не помню.

— К сожалению, это помню я и забывать не собираюсь. Поэтому вернемся к вопросу о разводе.

— Какой может быть развод в нашей ситуации⁈ — возмущается.

— Быстрый и безболезненный. Беременным женщинам нельзя волноваться, а ты меня очень волнуешь… как чирей на попе.

Даня злится еще сильнее, ему не нравится мой сарказм. И не только не нравится, а и тревожит, потому что до сегодняшнего дня муж не был знаком с острым язычком удобной Катьки. Я старалась быть идеальной, чтобы заслужить его любовь, поэтому всегда была мягкой, приветливой и доброй. Круглосуточно старалась его впечатлить, потому что глубинной чуйкой чуяла, что от Дани не то, что любовью, а элементарной привязанностью не пахнет. А вот потребительством и бесстыдством разит за версту. Я подозревала это глубоко в душе, но боялась признать правду. Дура. Вот и дождалась, что эта правда ударила мне в лицо фонтаном.

Немного успокоившись, Даня начинает снова.

— О каком разводе может идти речь, если у нас скоро родится ребенок?

— У нас? Вообще-то ребенок родится у меня, или ты собираешься сам рожать свою половину?

— Катя, прекрати! Что с тобой происходит⁈ Ты никогда не была… такой. Мне и без твоих подколок трудно.

— А ты уйди и забудь обо мне… О нас. И тогда тебе будет легко.

Даня снова заводится, скалится, сжимает кулаки.

— Надеешься найти себе кого побогаче и получше?

— Деньги меня не интересуют, а вот получше — это было бы хорошо. Хотя планка достаточно низкая. Оказывается, ты считаешь меня удобной, да еще и обмякшей стареющей дурой. В следующий раз постараюсь найти мужчину, который меня уважает и не оскорбляет перед друзьями. Других требований нет.

Грязно выругавшись, Даня отворачивается к окну.

— Значит, ты и это слышала. Теперь твое поведение понятно. Ты на меня обиделась.

— Не обиделась, а разочаровалась. Мое разочарование необратимо, поэтому я с тобой развожусь.

— Думаешь, найдешь другого, кто сможет удовлетворить твои запросы в постели? — Смотрит на меня через плечо с ухмылкой. Ну прям Дон Жуан, всеобщий удовлетворитель!

В постели у меня жалоб не было. Даня старался, был внимательным к моим нуждам. Однако теперь даже думать об этом не могу. Противно представить, чьи еще «запросы» он удовлетворял параллельно.

И как ему ответить на такое заявление⁈

Изгибаю бровь и нацепляю на лицо лучшую из моего набора соблазнительных улыбок, которыми встречала Даню дома каждый вечер.

— А с чего ты решил, что я уже не нашла нового мужчину?

Признаюсь: мне приятно видеть его перекошенное от ярости лицо. Маленькая вкусная месть доставляет мне удовольствие. Даня ругается, что-то орет про гуляющих беременных жен, а я купаюсь в постыдном торжестве.

За три года брака мы ни разу не ссорились, и я никогда не видела Даню в гневе. Теперь понятно почему: мужчина не злится из-за женщины, к которой равнодушен. Все эти годы Даня не злился на меня и из-за меня, потому что ему было все равно.

А теперь он в ярости, потому что я посмела выйти из-под его контроля.

Ха и еще раз ха!