9

Следующее утро слизывает с меня лоск, накопленный за годы «идеальной» жизни. Не хочется даже умываться, так и хожу во фланелевой пижаме.

Окружающие говорят, что во мне есть шик.

Сейчас это больше похоже на пшик.

Мы с мужем были идеальными. Даня успешный привлекательный бизнесмен, а я его красивая молодая жена. Мы крутились в обществе, всегда были на виду, как пример удачного брака.

Увы, наша идеальность растаяла грязным комком снега под колесиком чемодана.

Мое счастье оказалось подделкой.

Идеальными мы, может, и были, а вот парой — никогда.

Этим утром меня ранит моя ненужность. До недавнего времени я гордилась тем, что нужна мужу, что стала для него незаменимой. Оказалось, я нужна ему только в качестве обслуживающего персонала и массовика-затейника.

Не позволяю себе раскисать. Надо двигаться вперед.

Спускаюсь на первый этаж. Фанг делает кофе и с интересом косится на мою пижаму.

— Розовые котята?

— У меня еще и со щеночками есть пижама. Завтра увидишь.

Пижамы — это все, что мне нужно на какое-то время. Никакой косметики, никаких кружев, духов и шелков. От меня больше не требуется быть идеальной.

С улицы доносятся крики. Родительский дом расположен в тихом, хорошо охраняемом районе, поэтому шум привлекает внимание.

— Он здесь с семи утра буянит, — бурчит Фанг, не глядя на меня.

— Даня⁈ — изумляюсь. Муж обычно сдержан, ироничен и спокоен. Не могу представить его взбешенным и буянящим, уж точно не в общественном месте.

Выглядываю в окно — и точно, у ворот Даня спорит с охраной, размахивая руками. Надо же, что делает с человеком потеря удобной жены.

— Твой отец послал его на мужской детородный орган, и ему это не понравилось, — добавляет Фанг.

Еще бы! Наверняка Даня был уверен, что отец встанет на его сторону. Промашка.

— Почему Даня до сих пор здесь? Чего он добивается?

— Он отказывается уходить, пока ты с ним не поговоришь. Твой отец сказал, что ты к нему не выйдешь, и велел нам тебя не беспокоить.

— Отец прав. Пусть Даня сидит на дороге хоть месяц, я к нему не выйду. И ты не смягчайся. Знаешь как в зоопарке пишут: «Животных не кормить»? Так и тут, не выходи к нему, не корми, даже кофе не давай. А то знаю я тебя, ты жалостливый.

— Не к Даниилу. — Поджимает губы.

Отец возвращается ближе к вечеру, кладет передо мной бумаги от семейного адвоката. Учитывая долю в фирме, акции, недвижимость и прочее, раздел имущества простым не будет.

— Быстро же ты! Даня полдня буянил за воротами, он не подпишет.

Отец пристально смотрит на меня, щурится.

— А ты подпишешь?

Беру у него ручку и ставлю подпись.

— Как видишь.

На моем лице не отражается агония, рвущая меня изнутри. Потому что прошло всего два дня, и я до сих пор в шоке от того, что моя любимая, прекрасная жизнь рассеялась как дым.

И потому что я люблю этого гада, все эти годы люблю, а он…

Отец забирает бумаги.

— Если Даниил хочет сохранить работу, то подпишет. А если откажется, то не только будет уволен, но и не сможет найти другую работу в этом городе, — говорит с недобрым прищуром.

От этих слов становится так тепло на душе, что хочется плакать.

По мере того, как я подхожу к отцу, его глаза расширяются. Он не любитель нежностей, но я не сдаюсь, обнимаю его крепко-крепко.

— Спасибо! — шепчу ему в шею.

Он ворчит, но без раздражения, а от неловкости.

— Иди, Кать, займись чем-нибудь полезным, а то мне надо работать.

Я подхожу к двери, когда он меня окликает.

— Ты уверена?

Приподнимаю бровь.

— В том, что хочу развестись с мужем, который мне изменяет и говорит обо мне гадости за моей спиной? М-м-м… Дай подумать. Да, уверена.

— Но ты же его… к нему чувствовала всякое…

— Да, чувствовала, и он этим пользовался. Оказывается, я для него удобная, он так и сказал. И к тому же он мне изменяет, поэтому я должна выкинуть его из моей жизни как балласт.

Отец кивает и выпроваживает меня из кабинета.

Закрываюсь в комнате и достаю со дна сумки телефон. Выключила его, когда ушла из дома, и смотреть на сообщения не хочется, однако надо проверить как дела у подруг. Надеюсь, Даня принял мои слова всерьез, и его друзья покаялись перед женами, потому что мне не хочется самой приносить подругам плохие новости.

Включаю телефон, и он моментально заходится истерической трелью.

Десятки сообщений, почти все от Дани.

Катя ответь!

Не будь ребенком! Ты сама согласилась на этот брак и не имеешь права просто уйти!

Нам надо поговорить!

Три года брака, и ты даже не позволишь мне объясниться?

Катя, где мой темно-серый галстук для синего костюма?

Последнее сообщение самое честное. Удобной Катьки больше нет, и теперь Даня не то, что галстук, а даже трусов не найдет.