Глава 5

Когда увидел сегодня Карину, не поверил, что может быть так. Чёртова судьба развела их тогда, год назад. Дима был вынужден дать свободу той, которая забралась ему под кожу. Он был уверен — Карина уйдёт и уже через пару недель забудет о нём. И это было лучшим выходом из ситуации, в которой оба увязли так неожиданно и неотвратимо.

И, в первую очередь, увяз он.

А сегодня, стоило только ему увидеть Карину, он осознал — отпустить её не сможет. И пусть всё летит к чертям. Когда же они оказались в постели, и Швецов понял, что за весь этот год у Карины так никого и не появилось, тормоза окончательно сорвало.

Все те заголовки в журналах, которые кричали о том, что она теперь принадлежит другому, оказались фикцией. Карина всё так же отдавалась ему, его желала. И за это время стала ещё соблазнительнее и роскошнее.

— Я не собираюсь уходить, — нагнав её в несколько шагов и распахнув дверь, которую Карина не успела за собой запереть, сказал Швецов.

Она испуганно охнула и инстинктивно попыталась прикрыться, на что Дима лишь усмехнулся.

— Или считала, что после того, что между нами было, можно просто сделать вид, будто мы незнакомы?

Карина передёрнула плечами и, подойдя к душевой, принялась настраивать воду.

— Секс ничего не меняет, — отозвалась через время, повернувшись к Швецову. — Ты — женат. Я — скоро стану супругой другого мужчины.

Швецов поморщился. Наверное, ему стоило ещё тогда, год назад, рассказать ей всё, а не пытаться оградить от того, что Карины касалось лишь опосредованно.

— Ну? — потребовала она ответа. — Ты же не станешь врать мне и сейчас, что не одинок?

Устало прикрыв глаза, Дима всё же признался:

— Да, я не одинок. По паспорту. Но с женой мы вместе не живём.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как по лицу Карины прошла тень. Но она быстро взяла себя в руки и, вновь пожав плечами, выдала свой вердикт:

— Вот и ответы на все вопросы. Ты женат, я — выхожу замуж. Будь добр, покинь мои апартаменты, Швецов.

И откуда вдруг у этой малышки такой тон? Дима сцепил зубы. Видимо, жизнь с Карташовым её многому научила.

Сократив расстояние в пару шагов, Швецов обхватил Карину за затылок и впился в её губы поцелуем. Она сначала замерла, а затем… начала вырываться. Совсем не такой реакции от неё ждал, но когда получил — отступил на шаг, тяжело дыша.

— Уйди, Дима… Я прошу, уйди, — шепнула Карина настолько растерянно, что Швецову стало не по себе.

Он не хотел её покидать. Он жаждал лишь одного — быть рядом с той, которая за грёбаных сорок четыре года его жизни стала настолько желанной, что потребность в этой конкретной женщине теперь была сродни глотку кислорода.

И именно Карину ему нужно было оставить в покое, потому что года оказалось слишком мало для решения тех вопросов, которые стояли между ними непробиваемой стеной.

— Когда ваша свадьба с Карташовым? — спросил он хрипло, едва добрался до двери на неслушающихся ногах.

Взялся за ручку, посмотрел на Карину пристально. Она хмурилась, прикусив нижнюю губу.

— Тебе не должно быть до этого никакого дела, — отрезала наконец и, зайдя в душевую кабинку, плотно закрыла за собой дверцу.

Дима постоял так ещё немного и, мысленно выругавшись, вышел сначала из ванной, затем — из апартаментов Карины.

Она ошибалась. Ему было дело до всего, что касалось женщины, первым мужчиной которой он сегодня стал.

***

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Карташов, когда мы с ним встретились, чтобы обсудить детали предстоящей свадьбы.

По правде говоря, чем больше времени проходило после нашей с Димой встречи, тем острее были сомнения в том, что мне нужно становиться женой Кирилла. И дело было не в Швецове, вернее, не только в нём.

После сказанной им правды про жену, всё вроде как встало на места, хотя, как мне казалось, находилось на них и раньше. Просто это стало некой точкой. Наверное, даже одной из.

И Дима всё же превратился для меня в кого-то большего. В моего первого мужчину. Стал им, и я тут же его окончательно потеряла. Вот такая ирония судьбы.

— М? Что ты имеешь в виду? — уточнила, взяв с тарелки крохотный тапас.

Я не волновалась и не переживала, что Кирилл каким-то образом узнал про нас с Димой. Не потому что это было невозможно. Просто научилась управлять эмоциями, по которым Карташов мог заподозрить что-то и начать копать.

— Да ничего особенного, — пожал плечами мой жених и взялся за омара. Морепродукты он поедал в каких-то безумных количествах.

— Мне нечего тебе рассказать кроме того, что я вернулась домой, как ты уже понял, и мне это нравится.

— Это ненадолго, ты же знаешь, — с нажимом сказал Кирилл.

— Я в курсе, — нахмурилась и, всё же взяв устрицу, отправила её в рот.

Посмаковала, запила глотком прекрасного Шабли. Карташов словно опасался оставлять меня надолго в России. Хотя, я имела полное право насладиться обществом мамы и друзей.

— Есть ещё кое-что, — вдруг сказал Кирилл, вытерев руки и рот салфеткой и посмотрев на меня тем взглядом, который я знала досконально.

«Сейчас скажу то, что ты должна будешь беспрекословно выполнить».

Я уже научилась заранее подготавливаться и мысленно настраивать себя на то, что нужно просто кивать, как китайский болванчик. Однако, произнесенные следом слова Карташова выбили из колеи.

— Завтра ты встречаешься с Марией. Это твой куратор, она возьмёт на себя всю подготовку к нашей свадьбе, которую я запланировал на следующий четверг.

Я подавилась глотком вина, который как раз делала из бокала. Закашлялась под спокойным, даже равнодушным взглядом Кирилла.

— Через… десять дней? — искренне ужаснулась глухим голосом, что сейчас звучал словно из преисподней.

— Именно. С этим есть какие-то проблемы?

Несмотря на обманчиво-снисходительный тон, в голосе Карташова звучали предупреждающие нотки.

«Да!» — хотелось мне кричать. С этим есть чёртова туча таких проблем, которые можно именовать не иначе чем пожизненные. Я стану женой нелюбимого человека и буду вынуждена жить птицей в золотой клетке. А учитывая слова Кирилла о том, что у меня не должно быть других мужчин, мне светило одиночество. Интересно, а у самого Карташова были женщины за этот год? Будут ли впредь?

— Это очень поспешно, — сказала я как можно более твёрдым голосом. — К чему так торопиться?

— На это есть свои основания и тебя они не касаются, — отрезал Карташов. — Будь добра просто исполнять то, что тебе говорят. Мария информирована полностью, ты можешь ей довериться.

Я закусила нижнюю губу до боли. Как раз довериться я не могла никому от слова совсем. Даже матери, чтобы ненароком не подставить её.

— Что-то слышно о Швецове? — прозвучал второй сбивающий с толку вопрос, но с ним мне удалось справиться быстрее.

— Не понимаю, о ком ты говоришь, — прямо глядя на Карташова, ответила уверенно. — И надеюсь, что не буду понимать и впредь.

Кирилл приподнял бровь, затем пожал плечами, как бы говоря — твоё дело. Снова с аппетитов взялся за морепродукты и больше не проронил ни слова.

Но я видела ухмылку, мельком появляющуюся на его губах. Мой жених был полностью доволен происходящим.

***

— Когда?! В следующий четверг?! — Ужаса в словах мамы было столько, что я нервно хихикнула.

— Да, — ответила уверенно. — Именно так.

По дороге домой успела обдумать, что делать с Карташовым, который ясно дал понять о своих намерениях и нежелании видеть хотя бы толику протеста. И поняла — обратной дороги в любом случае нет, так какой смысл растягивать собственную агонию?

Тем более, что Кирилл дал мне понять кое-что ещё — после того, как мы поженимся, я вновь могу — а точнее, буду должна — вернуться в Испанию. Это полностью меня удовлетворяло.

— Но, Кариш… — начала мама, и я уже приготовилась к тому, что между нами сейчас наверняка затеется бесполезный и бесплодный спор, когда раздался протяжный звонок в дверь.

Я испуганно взглянула сначала на часы, потом — на маму, ожидая её пояснения об этом довольно позднем визите. Но по лицу родительницы явно читалось, что она растеряна не меньше моего.

— Пойду открою, — сказала и поднялась с дивана.

Направилась в прихожую с отчаянно колотящимся сердцем. Всё казалось, что это приехал Дима, несмотря на то, что предположение было априори бредовым.

— Привет, дочь, — поздоровался отец, что обнаружился на пороге, стоило мне открыть. — Нам нужно поговорить, — заявил он безапелляционным тоном, и я мысленно приготовилась к худшему.

— Только, пожалуйста, вне этой квартиры! — раздался позади голос мамы, и я принялась обуваться. 
Взяла лёгкую куртку и сумочку и пока папа не выдал что-то, что вбило бы ещё больший клин между ним и мамой, сказала:

— Пойдём прогуляемся. И поговорим.

Мы вышли на улицу и неспешно направились по пустынному в этот, уже довольно поздний, час тротуару. Я шла молча, раздумывая о том, какие чувства испытываю, когда шагаю вот так рядом с отцом. Раньше я в нём души не чаяла, но после того, что он сделал, эмоций заметно поубавилось.

— Я надеюсь, беседовать мы станем не о Дарине и моей новообретённой сестре? — наконец, прервала я молчание.

Отец приостановился и я, пройдя ещё пару шагов, сделала то же самое и обернулась. Мы стояли и смотрели друг на друга несколько бесконечно долгих секунд, после чего папа пожал плечами и проговорил:

— Я был бы только за, если бы Милаша познакомилась со своей старшей сестрой.

Вскинув бровь, я направилась дальше и через мгновение отец присоединился ко мне, зашагав рядом.

— Не думаю, что это хорошая идея. Твоя вторая семья вряд ли должна пересекаться с первой. Ну, или прошлой. Как нас с мамой лучше называть?

— Вы для меня не в прошлом! — с жаром отозвался папа. — И поэтому я сегодня здесь.

Он указал на скамейку, предлагая присесть. Я не стала отвечать на ремарку отца, но опустилась на деревянный край, ожидая продолжения.

И оно вышло весьма неожиданным.

— Тебе нельзя выходить замуж за Карташова, — сказал отец, устраиваясь рядом.

Меня словно окатили ушатом ледяной воды. Я не ослышалась? Папа говорил, что мне не стоит делать того, к чему он меня сам принудил год назад?

— Не поняла, — нахмурившись, призналась отцу, потому что и впрямь пыталась, но не могла осознать, что вообще творится. — Подробнее.

Он поджал губы и помотал головой.

— Пока ничего не могу больше сказать. Просто тяни со свадьбой как можно дольше, об остальном я позабочусь.

Я невесело рассмеялась и покачала головой.

— Ты уже позаботился, не оставив мне выбора в прошлом. И, может для тебя это будет сюрприз, хотя я и думала, что вы с Кириллом настолько дружны, что…

Осекшись, я побарабанила пальцами по скамье. К чему сейчас вновь источать сарказм, если всё уже решено? Что бы там ни говорил отец, обратного пути у меня просто не было.

— В общем, свадьба в следующий четверг, — сообщила отцу и, когда увидела искреннее удивление, проступившее на его лице, испытала нечто вроде удовлетворения. — Приглашаю тебя, раз уж Кирилл ещё этого до сих пор не сделал.

Едва я договорила, как отец вскочил со скамейки и начал метаться передо мной туда и сюда, как будто был раненым зверем, запертым в клетке. Я смотрела за этими передвижениями, хмурясь всё больше по мере осознания, что ни черта не понимаю.

— Тебе нужно избежать этой свадьбы! — наконец, вскричал он так громко, что на нас заозиралась со скамьи, стоящей поодаль, какая-то припозднившаяся пара.

— Да можешь ты объяснить, что происходит? — не выдержала я, тоже повысив голос.

Папа застыл на месте и всмотрелся в моё лицо. Он словно решал, может ли довериться мне и рассказать то, о чём, очевидно, знал. О причинах, по которым мне нельзя было идти замуж за Карташова. Но вместо того, чтобы выложить карты на стол, отец вновь присел рядом и вдруг спросил:

— Ты виделась со Швецовым?

Мгновенно захотелось отозваться, соврав, что не только не встречалась с Димой, но даже забыла, как он выглядит. А что? Вдруг это Кирилл решил подослать папу с такой проверкой, чтобы вызнать то, о чём он сам пытался меня расспросить? Глупости. До таких Санта-Барбар, как я надеялась, Карташов опускаться был не должен.

— А что если да? — спросила с вызовом. — Побежишь и донесёшь обо всём Кириллу?

На лице отца проступило… облегчение. Понимать, что причиной ему стало моё полупризнание, было странно.

— Я наберу тебя на днях. Что-то придумаю с тем, чтобы перенести свадьбу и позвоню.

Он поднялся порывисто и быстро. Сунул руки в карманы лёгкого полупальто, после чего зашагал прочь. Оставляя мне целый ворох вопросов на то, что напрямую касалось моей жизни.

Впрочем, я давно уже потеряла над ней контроль. И возвращать его мне, похоже, никто не собирался.

***

— Дима?

Я удивлённо смотрела на Швецова, что лениво курил, прислонившись к своей машине, припаркованной, ни много, ни мало — у подъезда дома, где располагалась мамина квартира.

И если встреча на той вечеринке и впрямь была случайной, то наличие Димы здесь под это определение никак не попадало. Он знал адрес, по которому и прибыл. Знал, где я живу. Интересно, откуда?

— Дима, малыш. Он самый. Садись в машину.

Отбросив окурок, Швецов распахнул дверцу и непререкаемым тоном прибавил:

— И быстро.

Я нахмурилась и сверилась со временем. До встречи с Марией оставались пара часов. Их я планировала потратить на извечный женский способ отвлечься — пробежку по магазинам.

Вся эта ситуация, в которую попала, нестерпимо давила. И я уже чувствовала, что вот-вот сойду с ума, если не позволю себе хоть небольшую передышку.

— У меня нет времени, — отрезала и сделала шаг прочь от Швецова.

— Сядь в машину, Карина. Это очень важно.

То, как прозвучал голос Димы, то, что он вкладывал в этот полуприказ, подействовало на меня определённым образом. По телу пробежала толпа мурашек, а по спине — озноб. Что-то происходило. Что-то значимое, касающееся напрямую моей жизни.

— Хорошо, — после некоторого колебания всё же кивнула я. — Но у меня действительно мало времени.

Я подошла к машине и юркнула на пассажирское сидение. Швецов, обойдя джип, устроился за рулём. Через минуту мы уже выехали на оживлённую трассу.

Я бросила на Диму взгляд искоса и увидела, что на лице его разливается искреннее облегчение. Это разозлило. Приезжает, когда ему вздумается, и увозит куда-то, даже толком ничего не объяснив.

— Куда мы едем? — задала я вопрос, не особо рассчитывая, что Швецов расскажет.

— Скоро узнаешь, — расплывчато ответил он, подтверждая мои подозрения. — Скажи, ты говорила с отцом?

Вопрос прозвучал так, что я мгновенно напряглась. Рядом со мной, в моей жизни, находились трое мужчин и каждый из них недоговаривал, оставлял недосказанности и полунамёки. А меж тем, дело касалось меня и только меня.

— Дим… Я думала, что мы с тобой расставили все точки, когда…

— Сразу после того, как ты стала моей?

Швецов повернулся ко мне. Всего на мгновение, но мне хватило его, чтобы понять — Дима находится в высшей степени нервного напряжения. Потемневший взгляд, сцепленные челюсти, на которых играли желваки. И то, как сжимал руками руль — тоже говорило об этом.

— Конечно, я встречалась с отцом, — сделав вид, что мы ничего такого не обсуждаем, пожала я плечами.

— Что конкретно он тебе сказал? — потребовал ответа Дима, и я взорвалась:

— Какого черта ты снова лезешь туда, куда тебе лезть не стоит?

Слова с губ слетали истерично, а голос был надсадным. Тесное пространство и близость Димы делали своё дело. Теперь мне тоже казалось, что я в клетке. Вот только разница была очевидной. Здесь я оказалась по собственной воле и случись всё иначе, последнее, чего бы пожелала — выбраться из этой несвободы.

— Он сказал, что мне нужно разорвать помолвку с Карташовым и сделать всё, чтобы избежать свадьбы, — немного успокоившись, всё же ответила я и принялась смотреть за окно.

Мы направлялись к выезду из города. Запоздало мелькнула мысль о том, что, похоже, сегодня на встречу с Марией я опоздаю. Но вдруг от этого понимания на душе стало легко, а дышать оказалось удивительно свободно.

— Хорошо, — просто сказал Дима и, взяв пачку сигарет, снова закурил.

Между нами повисло тяжёлое молчание. Я гадала, с чем связан визит Швецова, но не могла даже предположить, зачем именно Дмитрий не просто выяснил мой адрес, но ещё и прибыл, чтобы безапелляционно увезти.

— Так всё же… Куда мы едем, ты можешь мне ответить? — обеспокоилась, когда поняла, что Питер остался позади, а мы свернули на шоссе, ведущее к берегу Финского залива.

— Через пятнадцать минут узнаешь, — откликнулся Швецов.

Мне было не по себе, но я решила просто подождать и узнать всё через обозначенное время. Толку продолжать расспросы не было — Дима дал мне понять, что отвечать прямо не собирается.

Когда мы притормозили у высоченных металлических ворот, украшенных какими-то вычурными золотыми фигурами, я хмуро осмотрела трёхэтажный белоснежный дом, расположенный за ними, и перевела взгляд на Швецова.

— Только не говори, что переехал сюда. Этот особняк идёт тебе, как собаке пятая нога.

Дима невесело усмехнулся и почесал подбородок. Помотал головой, а я вновь посмотрела на дом, на этот раз внимательнее.

Он находился в глубине ухоженного сада, полного ярких цветов. Дорожки, отсыпанные светлой каменной крошкой, пролегали по скошенному «под ноль» газону. На крыльце, что отходило в обе стороны двумя «крыльями», стояли высокие вазоны то ли с пальмами, то ли с карликовыми деревцами.

Мои глаза наткнулись на мужчину, сидящего в инвалидном кресле. Видимо, он «прогуливался» по саду. Рядом с ним сидела на скамье девушка, одетая в голубой костюм, в руках она держала книгу.

— Это не особняк, — мягко и приглушённо сказал Дима и продолжил, ошарашивая меня и пригвождая к месту: — Это клиника. Здесь находится моя жена.

Я дёрнулась, как от удара. Вцепилась пальцами в ручку на дверце, а взглядом — в светлое строение. Глупо, но мне казалось, что именно в этот момент супруга Швецова стоит у окна и смотрит на нас.

— Зачем ты меня сюда привёз? — хрипло спросила, поёжившись от того, что ощущала.

— Затем, чтобы ты… поняла меня, — приглушённо ответил Дима.

Я повернулась к нему и всмотрелась в лицо, черты которого казались заострившимися, словно бы восковыми.

— Поняла тебя? Что ты имеешь в виду?

Он растёр затылок ладонью и поджал губы. Возникло подозрение, что Швецов уже и сам не рад, что привёз меня сюда.

— Моя жена стала тем камнем преткновения, который развёл нас по разным сторонам год назад.

Да, он так и сказал — камнем преткновения. Хотя, конечно, дело было не только в том, что Дима оказался несвободен.

— Почему она в клинике? — спросила я, чтобы не углубляться и вновь не начать обсуждать то, что уже было в прошлом.

Швецов отвечать не торопился. Но я видела, как по его лицу прошла тень, словно он вспомнил о чём-то настолько болезненном, что совладать с этим чувством было слишком трудно.

— Ты будешь не против, если мы вместе навестим Кристину? — всё же спросил Дима, и глаза мои помимо воли округлились.

— Что? — не сразу поняла я задумку. — Предлагаешь пойти к твоей жене с тобой?

Я даже нервно хихикнула, настолько абсурдным было то, что озвучил Швецов.

— Именно, — кивнул он уверенно.

— Ну, знаешь!

Я сидела и не находила, что ответить. Какой-то бред, сюрреализм. Дима приведёт меня к этой своей Кристине, а потом скажет: «Дорогая, это Карина, мы с ней иногда трахаемся, но ты не переживай, она выходит замуж за другого?»

— Она меня не узнаёт. И вообще никого не узнаёт, — тихо прибавил Швецов, и я нахмурилась.

— В каком смысле?

— В прямом. Кристина пережила огромную травму. Мы… ждали ребёнка. Ей долго не удавалось забеременеть, а когда это случилось… В общем, сына она не выносила.

Я слушала это и у меня волосы на затылке шевелились. И всё ещё не было понимания, зачем я здесь. Для чего Швецов меня сюда привёз и теперь ждал, что я его… пойму?

— Потом была попытка отравиться. Её, разумеется. Токсические повреждения оказались такими сильными, что Кристина превратилась… в овощ.

Теперь мне не только хотелось поёжиться. Я желала обхватить себя руками, чтобы хоть немного согреться.

— И ты хочешь, чтобы я… пошла к ней? — выдавила из себя.

— Я хочу, чтобы ты… дала мне возможность всё исправить. До встречи с тобой я считал, что обязан Кристине. Что виноват в том, что с ней случилось. В прессе об этой истории ничего не знают, но обязательно бы начали копать, если бы пронюхали, что теперь я с тобой. Так я думал год назад. Да ещё и Карташов с твоим отцом…

Дима невесело усмехнулся, я же — мгновенно насторожилась. Не зря чувствовала, что эти двое приложили руку к моему расставанию со Швецовым годичной давности.

Но теперь я не собиралась позволять и дальше играть моей судьбой. И хотела знать если не всё, то хотя бы то, что касалось меня напрямую.

— Хорошо, — сказала, когда Дима молчал несколько минут кряду. — Я навещу с тобой Кристину, но только при одном условии.

Швецов смотрел на меня серьёзно, я же подбирала слова, чтобы высказать всё, что сейчас бушевало ураганом внутри. И хотя внешне старалась быть спокойной, понимала, что вряд ли моё эмоциональное состояние укроется от Димы. Да и не хотела я ничего скрывать.

— Ты расскажешь мне всё. Всё, чего я не знаю, но знать должна. Ничего не утаивая, не предпринимая попыток не досказать. Всё, что касается меня и тебя. Ведь такие вещи, очевидно, имеют место быть.

Я не спрашивала — утверждала. И после небольшой паузы, которая, видимо, нужна была Диме, чтобы принять окончательное решение, получила то, чего желала.

Швецов согласно кивнул.