Глава 6

Она лежала на кровати и спала. Казалась особенно хрупкой на фоне этой огромной большой больничной навороченной койки. Пергаментные тонкие руки находились поверх нежно-голубого одеяла. В этой женщине я с трудом узнавала ту красавицу, которую видела на фотографиях, предоставленных мне отцом.

— Кристина! — тихо позвал Дима, и я инстинктивно шикнула на него:

— Не надо! Пусть спит!

Поздно. Жена Швецова уже открыла глаза и теперь смотрела в потолок. Внезапно выражение её лица изменилось. Из бесстрастного и безмятежного оно превратилось в кривую уродливую маску. Кристина принялась шевелить губами, но изо рта её не вырвалось ни звука.

— Кристина, это я. Я здесь, — сказал Дима, подходя ближе к кровати.

Его жена с огромным трудом повернула голову в сторону Швецова и, вновь повозив губами, ещё сильнее скривилась. А потом перевела взгляд на меня, и я застыла на месте. Мне показалось, что Кристина всё понимает. Всё осознаёт. В первую очередь, кого именно её муж привёл к ней.

— Дим… — шепнула я, и Швецов тут же оказался рядом.

Взял меня за руку, осторожно сжал похолодевшую ладонь.

— Теперь ты понимаешь, что ревновать тебе меня не к кому? — с горечью, которая, казалось, идёт из глубины души, спросил Дима.

Я прикусила нижнюю губу и решительно потащила Швецова за собой к выходу из палаты. Ещё не хватало, чтобы Кристина наслушалась того, что совершенно не предназначалось для её ушей.

Когда мы оказались в коридоре, я жадно схватила кислород ртом. Всё чудилось, что тот запах лекарств, который витал в палате жены Швецова, будет преследовать меня всюду.

— И всё же, ты обещал мне рассказать всё. Особенно интересует тот пункт, который про отца и Карташова, — сказала я притворно бодрым голосом, когда мы с Димой покинули клинику и я зашагала по одной из дорожек ухоженного сада.

Швецов шёл позади, отстав лишь на пару шагов.

— Они приезжали ко мне. Вдвоём. Угрожали донести до общественности всё. Всю историю с Крис. Я хотел уберечь её, малыш. Папарацци бы не дали жизни ни директору клиники, ни, не дай бог, ей самой. Деньги способны заткнуть рты, но не пасти репортёров. Представь, как кого-то из персонала подкупили бы и уже завтра таблоиды бы пестрели фотографиями Кристины, прикованной к больничной койке, а также перчёными заголовками.

Мы добрались до скамейки, на край которой я и опустилась. Сложила руки на коленях, взглянула на белое здание. От того, что описывал Дима, по позвоночнику побежал ледяной озноб.

Сам Швецов присел рядом и, тяжело оперевшись локтями на колени, подался вперёд и принялся смотреть прямо перед собой.

— Я не за себя тревожусь, ты должна это понимать. Не хочу, чтобы имя Кристины полоскали. Точнее, не хотел.

— И что изменилось сейчас? — тихо уточнила я. — Ты сказал, что хочешь получить возможность всё исправить. Но должен понимать, что это самое исправление повлечёт за собой реакцию со стороны Карташова. И, кстати, папа, как я говорила, теперь вроде как на моей стороне.

— Да, я помню.

Он кивнул, а я сидела, боясь дышать, и не представляла, что именно делать и говорить. Понять не могла, чем может завершиться то, о чём говорил Швецов. Он хотел всё исправить, а я — всё это время играла в чужие игры, желая защитить свою семью. И вот сейчас у меня появился шанс быть с мужчиной, которого я любила, но я и представить не могла, какую цепочку последствий могло вызвать потакание тем желаниям, которые были слишком несбыточными.

— Ты сбежишь со мной? — вдруг спросил Дима, на что у меня была лишь одна реакция — мои брови взлетели вверх.

— Куда? — ошарашенно уточнила, а у самой внутри всё сжалось от какого-то странного предчувствия.

С одной стороны, все мои чувства буквально вопили о том, что я должна не расспрашивать ни о чём, а просто согласиться. Даже не зная, что именно задумал Дима. С другой — опаска уже подняла свою голову, понуждая играть по её правилам.

— Неважно куда. Важно — зачем, — добавил Швецов и добил меня окончательно: — Куда угодно. В любое место, где ты станешь моей женой. Согласна, малыш?

Сердце заколотилось с такой скоростью, что в кровь выбросилась едва ли не смертельная порция адреналина. Как и полагается по законам природы, следом я почувствовала эйфорию. Это забушевали эндорфины. Но разум всё же прояснился, пусть и не сразу.

— Стану твоей женой?

Хохотнув, я вскочила со скамейки и заметалась по дорожке туда-обратно. Швецов всё это время наблюдал за мной, так и продолжая сидеть на лавке. При этом вид у него был настолько безмятежный, словно мы обсуждали список покупок для совместного ужина, а никак не такие важные вещи.

— Да. Ты станешь моей женой.

Тон Димы фонил уверенностью в том, что я соглашусь. Удивительно, но эта убеждённость передалась и мне. Перед мысленным взором калейдоскопом пронеслись картинки того, как я в простом и скромном белом платье говорю «да» у алтаря.

— Но ты представляешь, что именно… с нами будет после? — выдохнула я хрипло, вновь опускаясь рядом со Швецовым.

— Представляю, — кивнул он. И вдруг, обезоруживающе улыбнувшись, заверил: — Но ты можешь мне довериться. Я всё продумал. Даже при самом дерьмовом раскладе ни ты, ни я не пострадаем.

— А Кристина?

Имя жены Швецова сорвалось с губ само по себе. Я действительно опасалась того, что ей придётся несладко. Пусть Кристина уже ничего особо не понимала и пребывала «не в этом мире», но она уже пережила столько трагических событий, что добровольно окунать её в новую порцию ужаса было едва ли не преступлением.

— О ней позаботятся, — мягко сказал Швецов. — Нас разведут не сегодня-завтра. Дальше я свободен, как ветер. И хочу стать твоим мужем. Если, конечно, ты желаешь того же самого.

Я повернула голову и пристально вгляделась в черты Диминого лица. Он был серьёзен и смотрел на меня выжидательно, очевидно, готовый принять любой мой ответ.

А мне было так сложно! Чувствуя себя зажатой в жерновах влиятельных фигур, я с одной стороны как мантру повторяла, что сделала всё от меня зависящее, с другой понимала — все важные решения принимаются без моего ведома. Я — всего лишь пешка.

— Задам банальный вопрос, но… — Хихикнув, я впилась в скамейку пальцами: — У меня есть время подумать?

Дима усмехнулся и, вздохнув, отвёл глаза и вновь уставился прямо перед собой.

— Совсем немного, малыш, — ответил он так устало, что мне тут же захотелось обнять его и заверить, что всё будет хорошо. — Не думай, что я давлю на тебя, просто…

Он не договорил, но мне было всё понятно и так. Речь не шла о каких-то детских игрульках. Всё было совершенно серьёзно. И если я сейчас бы взяла и сказала, что хочу оставить всё как есть, вероятность того, что мы со Швецовым больше бы никогда не увиделись, была огромной.

Но я уже понимала — без этого мужчины я не смогу. Он — моя судьба, как бы странно это ни звучало.

— День-другой, хорошо? — спросила у Димы, тронув его за плечо.

Он отреагировал мгновенно и неожиданно для меня. Обхватил моё запястье, потянул за него на себя. Секунды — и я уже полубоком сидела на его коленях, пока Швецов прижимал меня к своему телу с такой силой, что мне даже стало больно.

— Конечно, хорошо, моя девочка, — шепнул он, едва слышно, прижимаясь к моему предплечью.

Я бросила быстрый взгляд на здание клиники. В груди противно зацарапало. Показалось, что именно в этот момент жена Димы смотрит на нас в окно. Бред, ведь я же видела, что она прикована к постели. И всё же…

— Увези меня отсюда, — попросила тихо, не зная, расслышит ли меня Швецов или нет.

Он же отстранился и посмотрел на меня снизу-вверх. Во взгляде Димы я видела, что он понимает всё, что я вложила в эту просьбу. В том числе посылы, связанные с Кристиной.

— Поехали, — сказал Швецов, ссадив меня с рук.

Обхватил пальцами мою ладонь и повёл к выходу с территории клиники. И, кажется, в этот момент я уже знала, какое именно решение относительно нашей свадьбы приму…

***

— Ты опоздала, Карина.

Карташов проговорил это таким тоном, словно хотел лично меня линчевать и давал это понять словами.

Хорошо хоть позвонил, а не приехал.

— Ничего страшного, — сказала как можно более спокойно. — Встретимся с Марией завтра вечером. Я наберу её и всё улажу. Нужно было помочь маме.

Тараторя эти слова, я сжимала и разжимала кулаки. Страх, который испытывала перед Кириллом, был весьма оправданным. И даже сейчас, когда я приняла решение, понимала — предсказать реакцию Карташова невозможно. Вернее, я примерно осознавала, какой она будет. Осознавал это и Дима. И, скорее всего, мои мама и папа. И последние вряд ли станут обвинять меня в том, что я разрушила их жизни. Ну, я на это надеялась.

— Ты ведь понимаешь всю серьёзность того, что тебя ждёт? — угрожающим тоном спросил Карташов.

Я внутренне задрожала, но мысленно закатила глаза. А следом, почти сразу начала испытывать злость. И чувство превосходства — потому что была уверена: Кириллу до меня не добраться. И я сумею его перехитрить.

— Понимаю. И я должна была помочь маме, — повторила то, что уже было озвучено. — Завтра мы с Марией встретимся, я выберу платье, мы всё обсудим.

Возникла пауза. Я сжимала в пальцах трубку телефона и с силой закусывала губу. В голову лезли нехорошие мысли. Что если Карташов в курсе не только того, где я была сегодня, но и предложения Швецова, на которое я согласилась?

Глупости…

— Хорошо, — наконец согласился он. — Маша завтра мне отзвонится и все расскажет.

Он отключился, не прощаясь, и мне не оставалось ничего иного, как отложить сотовый и надеяться, что моя роль в последующем спектакле будет отыграна на «ура».

***

— Всё же, наверное, стоило обо всём сказать отцу, — в очередной раз вздохнула мама, которая, слегка принарядившись, сидела рядом со мной в машине.

Я же вела взятую напрокат Ауди, держа курс на свадебный салон, в котором мы условились встретиться с Марией. На сегодня была запланирована примерка платья. Это главное. Ещё мне доверили выбрать ресторан, где должен был состояться небольшой свадебный ужин.

— Не стоило, — отрезала, сворачивая налево. — Если хочешь знать, его предательство я не простила. И делать этого впредь не собираюсь.

Мама вдруг притихла и, уставившись взглядом в окно, принялась теребить сумочку. Я же сидела и гадала, что чувствовала бы на её месте? И не находила ответа на этот вопрос.

— Значит, план таков. Ты меряешь платья, забираешь то, которое нравится, после чего обсуждаешь свадебный ужин, делая вид, что тебе это интересно, а после мы едем в сторону ЗАГСа, в котором тебя будет ждать Дима?

Мама озвучила наши планы, и когда говорила о том, что должно было произойти уже вот-вот, у меня всё внутри перевернулось от волнения. Но я взяла себя в руки — всё было именно так, как мы и задумали.

— Да, — сказала я, паркуя Ауди у двухэтажного, выкрашенного в светлый кремовый цвет здания. — Поэтому делай вид, что ты готова выдать дочь замуж за Карташова, — добавила быстро и, нервно рассмеявшись, покинула машину, надеясь, что всё пройдёт как по нотам.

А мгновением позже сдавала арендованную Ауди, и это было своего рода отправной точкой, минуя которую я бы добралась наконец до новой жизни.

Выстроенной только по моим правилам.

Совсем не так я представляла себе свою свадьбу, когда думала о ней до этого момента. Всё казалось, что это событие обязательно должно было быть настолько помпезным, что о нём узнает весь мир. Нет, я вовсе не жаждала такой роскоши, но, зная папу и чувствуя его ко мне любовь, понимала — он сделает всё, чтобы это торжество запомнилось всем и вся.

Так было ровно до тех событий, которые показали, что о папе я была излишне хорошего мнения. И что я для него — не любимая принцесса, а товар, который можно было выгодно продать.

Именно поэтому самый простой ЗАГС, где меня дожидался Швецов, облаченный в простые джинсы, светлую футболку и темный пиджак, сейчас был тем самым местом, в котором я чувствовала себя органично на все сто.

— Ты безумно красива, — сказал Дима, который заметно нервничал, судя по тому, как подрагивала его ладонь, которую он протянул мне и в которую я вложила свои пальцы.

— И тебя не настораживает, что платье куплено Карташовым?

Черт, Карина, ну что ты несешь? Зачем тебе вообще об этом спрашивать? Впрочем, это все нервы.

— Неа. — Дима помотал головой и добавил с фирменной ухмылкой: — Напротив, это даже пикантно.

Он вдруг сделал то, чего, пожалуй, не ожидали ни я, ни мама. Отпустил мою руку и, взяв ладонь будущей тещи, поцеловал ее.

— Татьяна Александровна, спасибо за то, что вы рядом сегодня, — это прозвучало искренне и торжественно.

Мы с мамой переглянулись — я видела, что ей приятно то, как повёл себя Швецов. Конечно, всё должно было быть иначе. Знакомство с родителями, ухаживания и — как вишенка на торте — свадьба. Но у нас с Димой всё с самого начала было не как у людей.

— Не стоит, Дмитрий, — улыбнувшись, ответила мама и, чуть сжав ладонь, выпростала пальцы. — Но помните — отдаю вам самое дорогое.

Я опустила взгляд на подол довольно простого, но изящного платья. Памятуя о том, в каком формате должна была произойти наша роспись, я выбрала самый удобный фасон в салоне. Расшитый мелким жемчугом лиф, открытые плечи и не пышная юбка. В таком платье удобно было бы бежать, если бы всё же пришлось это делать.

Тревожные мысли вдруг охватили меня целиком. Казалось, что наша поездка в ЗАГС и последующие планы на пару дней уехать в какой-то арендованный особняк за городом, могут сорваться в любой момент. Чудилось, что за мной от свадебного салона велась слежка и вот-вот сюда могли ворваться люди Карташова. Что было бы тогда со мной и Димой, я отказывалась даже представлять.

— Идёмте, нас уже ждут, — сказал Швецов и я, взяв его под руку, обернулась к маме.

Она протянула мне крохотный букет невесты — по сути он таковым не был, но удержаться и не купить маленькую композицию из маргариток я не могла.

Через десять минут, после того, как все формальности были улажены — не без помощи пухлого конверта, который Швецов передал девушке-регистратору — мы ставили свои подписи в книге записей. Когда я передала ручку Диме, внутри все замерло от ожидания момента, когда смогу называть мужем того единственного человека, которого хотела видеть рядом с собой до конца своих дней.

Он расписался следом за мной и, распрямившись, улыбнулся:

— Ну что… жена?

Слово, которое произнёс Швецов, было довольно обычным. Но только не в его устах и не озвученное относительно меня.

— Да, муж? — лукаво взглянув на Диму, спросила в ответ, и тут же увидела, как во взоре моего… супруга, начинает полыхать темнота.

Внутри всё сжималось и переворачивалось от ощущения острейшего удовлетворения происходящим. Кирилл Карташов больше до меня не доберётся. Теперь он будет вынужден оставить свои планы сделать меня своей вещью. О последствиях этого я старалась не думать. По крайней мере, сейчас.

— Ну что, девочки? — спросил Дима, забрав свидетельство о браке и помахав им в воздухе. — Едем отмечать, а потом на пару дней на природу?

Я улыбнулась, совершенно довольная тем, что всё прошло как по нотам.

— Едем! — воскликнула уверенно. — А мама завтра привезёт мне туда вещи.

Это была вторая часть нашего плана. Сегодня мы должны были поужинать втроём, отметив нашу с Димой свадьбу, переночевать в коттедже, а завтра мама бы отправилась собрать и привезти мне одежду и всё необходимое, чтобы мы со Швецовым могли улететь на пару недель за границу.

После, как я надеялась, настал бы момент решения вопросов с Карташовым, который просто вынужден был бы что-то предпринять после того, как узнал бы, что я теперь замужняя дама.

— Поехали, — кивнула мама, и мы втроём направились к выходу из ЗАГСа.

Я была счастлива, как никогда в жизни. Но пока даже не догадывалась, что ждёт меня и Диму из-за того, что теперь я носила фамилию Швецова.

***

— Представляю её лицо, когда ты это сказала, — рассмеялся мой муж, когда мы сидели втроём на террасе загородного ресторанчика.

Напряжение отступало, хотя нет-нет, но ещё отзывалось внутри тревогами. Однако я не желала акцентировать на волнениях своего внимания. Нужно было верить, что нам со Швецовым всё удастся.

— Ох, да уж, Мария была очень удивлена тем, что невеста желает забрать платье прямо сейчас, — улыбнулась мама и, отпив глоток вина, блаженно зажмурилась.

— Здесь хорошо. Жаль, что не получилось отметить вашу свадьбу как полагается, — добавила она.

— А мне и так всё нравится, — заявила я, тоже допивая красное сухое. — Лучше и не придумаешь. Как раз того пафоса, когда весь мир должен был бы узнать о том, что касается только нас двоих, хотелось бы избежать.

Я не стала произносить имени и фамилии Карташова, но, думаю, было ясно и так, что намекаю на его несостоявшуюся женитьбу на мне.

— Я пойду немного прогуляюсь, — сказала мама, поднявшись из-за стола и накинув на плечи лёгкую шаль.

Швецов поднялся следом за ней, показывая просто чудеса галантности. Но когда мама удалилась, протянул мне руку, и по горящему взгляду мужа я поняла, на что именно он намекает.

— Первая брачная ночь? — шепнула, вкладывая в ладонь подрагивающие пальцы.

— Если ещё раз так лукаво приподнимешь брови, она состоится прямо здесь и сейчас, — пообещал Дима, и когда я встала, увлёк меня в сторону коттеджа.

— Даже не думай о том, чтобы на то, какой у меня великолепный муж, любовались другие женщины, — притворно возмутилась я.

— Даже не думаю, — заверил Швецов, а через десять минут мы неистово целовались в нашей комнате.

Я видела, что Дима еле сдерживается. И сама испытывала ровно то же самое чувство. Потребности брать и отдавать здесь и сейчас, которую я не хотела растягивать во времени. Но делала это, потому что хотелось продлить мгновения нашей близости.

Чувства, что я испытывала и, — я видела это, — ощущал и Швецов, захватили нас, но были иными. Словно мы знакомились с Димой заново, хотя, казалось, уже успели изучить всё, что нам нравится и что вызывает удовольствие.

Нависнув надо мной на вытянутых руках, Швецов долго вглядывался в моё лицо. До тех пор, пока я не начала нетерпеливо под ним ёрзать.

— Я тебя хочу, — выдохнула в губы Димы, но он не ответил на поцелуй, как это было раньше, а отстранился и вдруг ошарашил меня вопросом:

— Ты родишь мне ребёнка?

Я невольно округлила глаза. Пока о детях не задумывалась, да и те безумные скорости, на которых неслась сейчас наша жизнь едва ли не в неизвестность, не способствовали желаниям завести потомство.

Так было ровно до тех пор, пока я не поняла, насколько Диме важно получить на свой вопрос положительный ответ.

— Рожу, — кивнула уверенно, а через мгновение тонко вскрикнула от сладкой боли, когда муж вошёл в меня и принялся двигаться так, как мне это было нужно.

Быстро и с неистовой потребностью.

Утро ворвалось в мой сон ощущением счастья и в противовес этому — неясной тревоги. Я села на постели и рядом тут же подскочил Дима.

— Что случилось, малыш? — хрипловатым от сна голосом спросил муж, и я растянула губы в улыбке.

Изображать из себя истеричку уж точно не стоило, потому я поспешила заверить, немного приукрасив:

— Всё просто великолепно. Как спалось?

— Отлично. А тебе?

Дима потянулся к моему плечу, коснулся его губами. Бросил взгляд на часы и заметил:

— Ещё рано… Хотя, брачные утра ведь тоже должны существовать.

Я рассмеялась, падая обратно на подушки. Тревоги стали исчезать, а уверенность в том, что все наши планы сбудутся, окрепла и вновь расправила свои крылья.

— Должны. А потом давай снаряжать гонца за моими вещами.

***

За завтраком выяснилось, что у мамы нехорошие предчувствия. Сначала, на рассвете, до неё пытался дозвониться отец, но она не взяла трубку, потому что спала. Теперь уже она набирала и набирала его номер, но он молчал.

— Я поеду. Не могу усидеть на месте. И, наверное, сегодня всё привезу и вернусь домой, — сказала мама, поднимаясь из-за столика, почти не притронувшись к омлету и кофе.

— Я провожу, — тут же откликнулась, бросив на Швецова быстрый взгляд, говоря им, что хочу остаться с матерью наедине.

— Пойду распоряжусь по поводу ужина, — сказал Дима, кивнув. — Буду ждать тебя в коттедже, расслабимся в хамаме.

Он ушёл, а я, взяв маму под руку, направилась в сторону парковки. Животный страх, мелькнувший на задворках сознания, превратился в потребность сделать прямо сейчас хоть что-то.

Карина, Карина… Просто успокойся. Никаких скоропалительных решений и прочего.

— Волнуешься из-за отца? — спросила, когда мы добрались машины и мама стала копаться в сумочке в поисках ключей.

— Переживаю, да. С этими всеми событиями совершенно непонятно, что ждать дальше. И не закончится ли всё чем-нибудь…

Она закусила губу, не договорив. Но мне всё было ясно и так.

— Поезжай и позвони сразу, как доберёшься. А потом ждём тебя обратно.

Поцеловав маму в щёку, я дождалась, пока она сядет в машину и уедет, сама же не спешила вернуться к Диме. Нужно было сделать всё, чтобы он тоже не начал нервничать, глядя на меня.

А через полчаса выяснилось, что тревоги были ненапрасными.

Позвонила мама, которая истеричным голосом, выкрикивая слова, сообщила, что обнаружила возле двери в свою квартиру моего папу.

Мёртвым.