Глава 15

Гектор Нужды в доке больше не было, поэтому он улетел обратно в Бостон. Мерф повезло, пуля не задела ничего важного кроме плеча, и, когда оно заживет, рука будет полностью функционировать. За время моего отсутствия девушка снова заснула, и я очень надеялся, что боль и морфий выжгут из ее памяти наш последний разговор. Я старался скрыть то, как меня волновало ее состояние, пытался быть с ней жестче, и должен был быть таким, но не смог. А самое плохое, что смягчился я вовсе не из-за жалости к ней. Проклятье, я знал, что эта поездка добром не кончится. Изначально, узнав от Аластера про эту чертову Ирландию, я не пришел в восторг. В принципе, как и от его предложения присмотреть за Мерф. Но мне нужен был глоток свежего воздуха, я слишком долго лежал на дне. Пора подниматься на поверхность. Вот только во время моего подъема меня постоянно сносило мощным течением. И этим течением была Мерф. И проблема заключалась не в том, что я видел ее сходство с зеленоглазой ведьмой. И даже не в том, что Мерф каждый раз бросала мне вызов, а в том, что эта девушка честна со мной в своих желаниях. Даже если ее желанием был я, хоть порой она и обманывала сама себя. Но сомнений в том, что Мерф хотела меня, не было. И я совершенно не знаю, что со всем этим делать, потому что, чем сильнее я ее отвергаю, тем сильнее мне прилетает рикошет. Я прекрасно понимаю, в какой бардак все превратится, если подпущу ее к себе слишком близко, но в то же время что-то внутри меня требует эту девушку. Твою мать, я превращаюсь в шизофреника. Однако сегодня мне действительно пришлось пожалеть, что я взял на себя ответственность за жизнь Мерф. Черт, стоило только увидеть ее глаза, затуманенные болью… В тот момент я был готов всадить эту гребаную пулю себе в лоб. И, чем больше видел в ней уязвимости, чем больше ощущал ее нужду во мне, тем больше понимал неизбежное. Отключить эмоции по отношению к ней не выйдет, сколько ни старайся. Пока Мерф находилась под наркозом, я раз за разом прогонял в голове наш последний разговор. Я обидел ее, ранил пылкую ирландку, сказав ей, что она не интересна мне, солгал, черт бы меня побрал! А хуже того, она мне поверила. Стоило только услышать ее надломленный голос, увидеть краем глаза тонкие пальцы, впившиеся в колени, и эту искусственно натянутую улыбку, сомнений не осталось. Я причинил ей боль. Только все никак не могу понять, почему меня это волнует? Каждая наша встреча нелепа. Да и каждый диалог заканчивается крахом. Она невыносима. Она вулкан, и любое столкновение с ней может быть непредсказуемым. В конце концов, Мерф О’Доннелл мой клиент. Но последнее, видимо, мой мозг отказывается принимать. Дерзкая, строптивая девчонка. Даже в свои двадцать восемь лет именно девчонка, которую только и надо пороть. Выбивать всю дурь из головы. И ведь если бы сидела, не елозя на своей заднице, возможно и ее кровопролития можно было бы избежать. И нет, это не были солдаты Готти. Ему она нужна живой. Глупо было бы с его стороны убивать единственную лазейку в Ирландский синдикат. И, если он доберется до Мерф, первым делом даст ей свою фамилию, а после уложит в постель и накачает своей спермой… Проклятье. Остановись. Моя больная фантазия вызывает у меня отвращение к себе за то, какие эмоции поднимаются внутри при подобных мыслях. Эмоции, которые в конечном итоге погребут меня под пеплом. Чертова упрямая девчонка. Я подвел сам себя. Потерял к себе доверие, и самоконтроль тоже висит на волоске. Но отступать уже поздно. — На время твоего выздоровления мы поживем в Грейстоунс, — медленно выворачивая руль, я внимательно смотрю на ее лицо, на котором уже отчетливо виднеются гематомы. — Я не пострадала, Гектор, — в ее чертах проскальзывает легкое раздражение, — так что мы едем в Дублин, все нормально. — Ты можешь упрямиться сколько хочешь. Твой отец уже подготовил один из ваших коттеджей на берегу, — строго подвожу итог, чтобы не лишиться остатков терпения. Мне невыносимо видеть, как она скрывает свою боль от меня. Это злит. Прикрыв глаза, Мерф шумно вздыхает. — Знаешь, тебе повезло, что у меня нет сил, чтобы отгрызть тебе голову. — Отлично, — я едва не смеюсь, но оставшуюся дорогу сдерживаю себя, потому что чувствовую напряжение Мерф. Она сейчас явно не в себе от случившегося. Дам ей время. Как я и предполагал, коттедж оказался целым поместьем из камня и огромного количества окон. И больше напоминал викторианский особняк, но в целом все смотрится весьма гармонично. Если бы только не одно но: мне придется проводить с ней 24/7, потому что здесь нет моего лофта с кодовыми замками, здесь я на чужой территории, а с любовью этой милой задницы к приключениям мне и на шаг нельзя выпускать ее из вида. А значит, возможности брать передышку почти не будет. Ее глупости — последнее, что мне сейчас нужно. Радует то, что дом далек от цивилизации, спрятан среди зеленых холмов и густых садов. На территории также есть лодочный домик, поле для гольфа и открытое джакузи. Думаю, мне будет на что отвлечься. В компании непринужденной тишины я помогаю Мерф выбраться из машины, хотя она не особо-то принимает мою помощь и сквозь болезненный стон спрыгивает с высокого порога машины. Она меня убивает. Сжав челюсти, закидываю пару сумок себе на плечи и направляюсь по мощеной камнем дорожке в коттедж. Внутрь я захожу первый и оглядываюсь вокруг, чтобы оценить обстановку: величественный холл, разделенный ширмой из арок, столовая, наполненная естественным светом, мраморные дымоходы с открытыми каминами, широкая резная лестница на второй этаж, где находятся просторные и светлые комнаты с высокими потолками. Ничего особенного, но атмосфера впечатляет. Я останавливаюсь на пороге одной из спален, которая, по всей видимости, принадлежит девчонке школьнице: розовая штукатурка, резная кровать и в этом же стиле балдахин с воздушными шторами, кукольные замки и куча плюшевых игрушек. — Представляешь, каково мне было жить в этом зефирном окопе? — раздается позади насмешливый голос, прежде чем Мерф обходит меня и равнодушно облокачивается рядом о дверной косяк здоровым плечом. — Разве это не мечта всех девчонок? — мой взгляд теперь прикован к ее непроницаемому выражению лица. — Нет, — усмехается она, мотая головой. — Только не моя, — и с какой-то грустью обводит уставшими глазами комнату. — Вот как. И почему же? Мерф прищуривается, пронзая меня своими медовыми глазами, а потом отталкивается и проходит мимо. — Считай меня исключением из правил, — бросает напоследок мою же фразу. Зараза. Остаток дня мы практически не разговариваем, но я прекрасно вижу, как крутятся винтики в ее голове. Особенно за обеденным столом, когда Мерф с нахмуренным лбом издевалась над супом: черпала и выливала обратно. В тот момент я был готов вырвать свой язык за сказанные мной в машине слова. Но в тоже время меня поразило то, что я смог так легко ее задеть одной фразой. Будто у стервы с острым язычком есть комплекс на этот счет. Не будь я с ней знаком, еще мог бы в это поверить. Честно, я даже не думал, что она серьезно воспримет мою фразу. Да я вообще об этом не думал. Ведь любую колкость мы всегда переводили в сарказм, что мне действительно нравилось в Мерф. Не было ненужных обид. Злость, раздражение, но обид — никогда. Однако по дороге в аэропорт у меня было паршивое настроение из-за напряженных нервов. И, скорее всего, мой тон не дал ей воспринять это как шутку. И вроде бы самое время воспользоваться ее отстраненностью и последовать ее примеру, но вместо этого я слежу за тем, как она распаковывает вещи, старательно игнорируя боль в плече и, по всей видимости, меня, вновь подогревая мой интерес и желание забраться ей в голову. Нет ничего хорошего в том, когда девушка слишком много думает. Решив все же оставить свои чрезмерные наблюдения, я спускаюсь в гостиную. В доме явно никто не жил долгое время, потому что холод еще ощущается даже сквозь одежду. И даже камин не меняет погоды: его надо неделю топить, чтобы обогреть такую домину. Присев на корточки рядом с огнем, я начинаю подкидывать дрова, и вскоре желто-красные языки пламени становятся ярче. — Я хочу помыться, — голос Мерф заставляет меня обернуться, и взгляд на нее вызывает у меня раздражение. Вид у нее измученный, и мне хочется запеленать ее в одеяло с руками и ногами и усадить на место. Док велел ей первое время не напрягаться, но эта упрямая девица делает все в точности до наоборот. — Нужно закрыть повязку водонепроницаемым пластырем, — спокойно объясняю я, на что она тут же садится на край тахты и приспускает рубашку, оголяя плечо… и часть груди, сосок которой не виден благодаря ажурной ткани. Черт бы ее побрал. Даже в таком состоянии умудряется выбить меня из колеи своей прямотой. — Ты поможешь? Или мне позвать прислугу? Да, мать твою, зови прислугу! Но вместо этого я молча направляюсь за аптечкой, которую мне оставил док. Я сделаю все сам, но только потому, что знаю, что делать. Вернувшись, решительно опускаюсь перед ней на одно колено и приступаю к предварительной обработке. Никто из нас не произносит ни слова. И хорошо. Я и так уже достаточно наговорился. Мне кажется, только из-за моих перепадов настроения она подвергается настолько тщательным мозговым процессам. Но, что бы она себе ни навыдумала, ничего дельного ее ждать не может. Между нами повисает блаженная тишина, которая изредка прерывается лишь сдавленным шипением Мерф. Но постепенно моя выдержка дает сбой, и я позволяю себе перейти грань. Ее хрупкая ключица вызывает во мне жгучую потребность исследовать ее, почувствовать шелковистость кожи. И я сам не понимаю, как это происходит, но мои пальцы уже делают то, что секунду назад я представлял лишь в мыслях. — Черт… — хрипло смеюсь, — ты должна была ударить меня за это, — говорю я, с трудом возвращаясь к перевязке. — Я могу тебя ударить только за то, что ты убрал руку. У нас были прелюдии и поэффектней. На мгновение поднимаю на нее взгляд и получаю удар в виде однобокой улыбки и милой ямочки на щеке. Черт. Прикусываю кончик языка, отгоняя от себя похотливое желание лизнуть эту гребаную ямочку, и едва сдерживаюсь, чтобы не ухмыльнуться ей в ответ. Проклятье. Эта девушка так безжалостно разрушает мои внутренние барьеры, что скоро мне будет опасно приближаться к ней на расстояние ближе вытянутой руки. Сглатываю, заклеивая пластырем чертову рану, прежде чем подняться на ноги и посмотреть на нее сверху вниз. — Иди в душ, Мерф, и прекрати мечтать о моем члене, — с трудом перевожу все в шутку, игнорируя упершийся в ширинку стояк. — Твоему приятелю не повезло, — она щелкает пальцами по ремню, вынуждая меня дернуться и сглотнуть, а когда поднимается, нарочно приближается к моему уху, чтобы прошептать: — Его хозяин эгоист, — подмигнув мне, Мерф немного оживляется и натягивает рубашку обратно на плечо, после чего направляется прочь. Она просто невыносима! Даже с дыркой в плече эта стервозина продолжает провоцировать меня на нарушение границ. Приятель… Хорошо, что она ему еще имя не дала. Да уж, от нее вполне можно ожидать подобную выходку. Интересно, каким бы оно было? Нет, я не хочу знать. Испустив тихий смешок, я сжимаю руки в кулаки и убираю их в карманы брюк, провожая пристальным взглядом ее хрупкую фигуру. Сейчас мне следовало бы запереть себя в одном из подвалов, приковать кандалами, потому что я больше не доверяю себе. Я хотел ее сожрать. Но в этом опасно признаваться даже самому себе. Возвращаюсь к камину и даже не замечаю, как отключаюсь на меховой шкуре, пока меня не будит легкий пинок по ботинкам. — Ты ужасный телохранитель. Зевнув, я потягиваюсь и присаживаюсь. — Разве? — сжимаю пальцами переносицу и встряхиваю головой, чтобы окончательно прогнать сон. Когда я в последний раз спал так крепко? Чушь какая-то. — Ужасный, честное слово, — с ноткой сарказма протягивает она и присаживается рядом. А я замечаю, что ее волосы аккуратно убраны в косу и на ней скромное платье в пол с миниатюрными пуговками. Она издевается? Что за образ трепетной лани? — Но я обещаю умолчать о твоем дневном сне и не рассказывать отцу, если ты сыграешь со мной в покер. — Покер? — тихо переспрашиваю. — Ты меня убиваешь. — Я рада. И тогда у меня есть одно условие, — с милой улыбочкой на лице выдает она. Господи, что опять задумала эта несносная женщина? Но, тем не менее, я рад, что ее настроение значительно улучшилось. — Я слушаю, Мерф, — стараюсь вложить в свой голос всю строгость, что у меня осталась по отношению к ней. — Играем на раздевание. Если не захочешь раздеваться, отвечаешь на вопрос. В ответ я прыскаю со смеха. Действительно, что еще можно ожидать от этой бестии? — На тебе одно платье, — иронично подмечаю я. В ответ она вздергивает подбородок и с гордостью заявляет: — Я хорошо играю. Хорошо, значит. Прищуриваюсь, склонив голову набок, и какое-то время удерживаю взгляд ее потемневших глаз. — Ну, посмотрим, насколько ты хорошо играешь.