Глава 25

Перед глазами, как короткая кинолента, мелькают кадры безумной ночи. Голодные поцелуи, слегка горькие от привкуса пива. Мокрая одежда, сорванная с треском. Грубые толчки, смазывающие реальность в размытое пятно. Залпы несдержанных стонов и рычаний. Татуировки и нескончаемые мышцы, которые сокращаются, прежде чем мою кожу обжигают горячие брызги его спермы… Зажмуриваюсь и прикусываю нижнюю губу. До сих пор все слишком ярко. Слишком хорошо. Даже после короткого сна кажется, что тело все еще ватное и совершенно не принадлежит мне. Но стоит мужским шероховатым пальцам коснуться моей обнаженной спины, как каждая клеточка внутри меня оживает и разлетается беспорядочным звонким эхом. Прикосновения Гектора становятся заметней, когда он надавливает костяшками пальцев и проводит вдоль позвоночника, вытягивая меня по струнке, и, глухо выдохнув, я устраиваюсь на его горячей груди, с наслаждением прикрывая глаза. Едва не мурлыкаю от счастья, как кошка, свернувшаяся клубком под первым весенним солнышком. Именно так я ощущаю себя в сокрушительных объятьях необходимого мне мужчины. Впервые за долгое время я чувствую себя нужной и защищенной. Впервые мне не хочется быть сильной. Прислушиваюсь к своим мыслям, но в голове пусто, слышу только звук тяжелого биения его сердца и неровного дыхания, которые не позволяют мне вернуться обратно в сонную негу. Он не спит, а я снова хочу его. Безумие какое-то. Нежно дотрагиваюсь кончиками пальцев до рельефной груди Форкса и начинаю с аномальной потребностью изучать тренированные мышцы и шрамы, изредка накрывая их губами. Такой сильный и мужественный. А еще заботливый. От этого осознания кожу будто пронзают миллионы раскаленных иголок. Он едва не угробил того парня. Из-за меня. Никто и никогда не делал для меня такого. Никто. А ведь могло произойти непоправимое, если бы Гектор не вмешался. И я даже не знаю, смогла бы перенести вновь то, что много лет назад уже случилось? То, что разбило меня, как ненужную чашку, которую просто запнули ногой под ковер, где я пролежала в одиночестве не один год, задыхаясь пылью. Я снова зажмуриваюсь, потому что вместо возбуждения оказываюсь сдавленной со всех сторон картинами из прошлого. Я даже не отдаю себе отчета, что слетает с моих губ в следующее мгновение. — Его звали Серджио. Мне было девятнадцать, когда я влюбилась в него, — начинаю вкрадчиво. — Он был такой… галантный, красивый, задаривал меня подарками, комплиментами, ну и, конечно же, обещаниями о светлом будущем. — Издаю тихий смешок, невольно прокручивая в памяти ненужные воспоминания, которые мне бы хотелось забыть. — Боже, какая же я была глупая, — замолкаю и утыкаюсь щекой в напряженную грудь Гектора, чувствуя, как крепко меня сжимают его сильные руки. И я благодарна ему, что он не вмешивается. Позволяет мне самой избавиться от этого груза. И я избавляюсь: — Все было как в сказке, он стал моим первым, тайком сделал мне предложение, после которого по классике жанра обещал жениться. А потом… он просто изменил мне. И, когда я решила с ним расстаться, на одной из вечеринок этот подонок накачал меня наркотой и заснял на камеру, как трахает дочку влиятельного босса, — втягиваю носом воздух и трясу головой. — Он пытался шантажировать меня. Я была лишь ступенью для достижения власти и денег. Ни для кого из ухажеров я не являлась личностью. Никто никогда не любил меня, как этого заслуживает женщина. По-настоящему, — делаю глубокий вздох и продолжаю с горечью в голосе. — В ту ночь меня экстренно госпитализировали с передозом. Врачи успели вовремя, но я не хотела этого, мне хотелось, чтобы все скорее закончилось, — сглатываю, застрявший в горле ком. Ну вот и все. Ты сделала это, Динь. Позволила своему прошлому быть услышанным. Теперь пора остановиться. Нужно знать меру, в конце концов, он всего лишь трахнул тебя и не просил выплескивать свои проблемы. Ай, к черту: — После этого я перестала верить. Разучилась быть настоящей, а мужчины и вовсе стали для меня никем. Тех, кого я встречала, понимали только позицию силы и денег. Но ты не такой. С тобой все иначе, — поворачиваю голову и поднимаю взгляд на серьезное лицо Гектора. — И я убью тебя, если ты когда-нибудь переубедишь меня в этом. Он посылает мне кривую улыбку и, подтянув меня к своим губам, стирает все мои неприятные воспоминания горячим поцелуем, наполняя мужским желанием. Кружит мне голову, лаская необузданным языком. Выбивает из реальности. С такой легкостью, что тело пронзает ощутимой дрожью. — Я вышибу ему мозги, — хрипло выдыхает мне в рот и требовательно укладывает меня сверху, заставляя снова почувствовать внушительную эрекцию. Без наличия какой-либо одежды любое соприкосновение подобно разряду дефибрилляторов. Но мне хватает и его слов, чтобы в груди затрепетало что-то радостное. Что-то незнакомое мне. — Боюсь, что тебя уже опередили, — прерывисто шепчу я и с ярой потребностью обхватываю его лицо ладонями, сама углубляя поцелуй. Не хочу больше думать или говорить. Хочу его. Тяжело дыша, вращаю бедрами, нарочно задевая твердый член и ловлю его сдавленное шипение как необходимый глоток воздуха. Становится слишком жарко. — Детка… — Я хочу, — накрываю его губы поцелуем, не готовая останавливаться, задыхаясь своим желанием. — Хорошо, я тоже не против повторить, — он хрипло соглашается, горячим дыханием проникая мне прямо в легкие, и сильнее прижимает к себе за поясницу. Сердце, подобно крылышкам колибри, заходится в бешеном ритме, пропуская по венам невидимыми волнами электрический ток. Внизу живота разгорается огонь. Потому что Гектор не отталкивает. Не отказывается. Больше нет никаких стен. И в его взгляде нет сожаления. Только голод, распускающийся в черных зрачках. А еще Гектор не исчез с первыми лучами солнца. Он здесь. Со мной. Реальный и теплый. Гладит. С жадностью изучает каждый дюйм моей кожи, будто и не размазывал меня на этих простынях несколько часов назад. — Но нам стоит поторопиться, — в противовес своим же словам, Гектор впивается пальцами мне в крестец и нежно толкается в меня, с мужской потребностью заполняя все собой. Не хочу торопиться. Не хочу возвращаться туда, где он снова станет зацикленным на своих профессиональных принципах. Хочу жить здесь и сейчас. Особенно, когда его голодные губы находят мою грудь и поочередно всасывают саднящие соски в самое пекло. Мысли с космической скоростью покидают мою голову. Я всхлипываю и дергаюсь, прежде чем слышу сиплое рычание на ухо: — Хочу кончить тебе в рот. — Новый толчок врывается в меня с острым наслаждением. — Я слишком давно одержим этой мыслью. Я не нахожу сил ответить ему, потому что сказанное им тут же заглушают мои стоны и его жесткие, глубокие толчки. Даже сейчас, когда я сверху, трахает меня он. И я совершенно не против этого. Лишенная напрочь какого-либо рассудка, я покачиваю бедрами в такт и насаживаюсь на восхитительный член. С каждой секундой мы бесконтрольно погружаемся в острое возбуждение. Снова теряем связь с реальностью. Помешательство какое-то. Мы тонем в тумане похоти, частых вздохов и шлепков влажных от пота тел, усталых и вымотанных еще ночью. Перед глазами стремительно расползается темное пятно с яркими вспышками моего оргазма, и сквозь стихающие конвульсии я слышу рычащий сигнал Форкса «пора», и уже через мгновение мои губы скользят по его влажному и чересчур напряженному члену, язык с наслаждением перебирает каждую выпуклую вену, а когда горячая головка упирается мне в горло, внутри все взрывается от терпкого вкуса его спермы. Откуда-то сверху доносится сдавленное: «Глотай, девочка». И я сглатываю. Снова и снова. Слизывая все до последней капли, пока он одержимо толкается в мой рот. Выпустив наконец любимую игрушку с громким причмокиванием, я в изнеможении с протяжным вздохом откатываюсь на спину, судорожно хватая ртом воздух. Откуда он только взялся с таким шикарным членом? И, кажется, я серьезно на него подсела. Гектор — Ты думаешь, отцу понравится мой подарок? — Мерф поджимает нижнюю губу и оценивающе вертит трубку в руках, которую она купили в Дублине к его юбилею. Мне нравится, с каким теплом она относится к нему. Достаточно было увидеть, как она выбирала канадку. Для женщины Мерф оказалась весьма щепетильной и требовательной в этом вопросе, ее интересовало все: от формы и размеров вплоть до материала и мастера. Фабричные трубки даже не рассматривались, нужна была исключительно ручной работы. Она выбирала лучшее для своего отца. Вот только я все это время думал о том, насколько ему понравится то, что я трахнул его дочь. Так себе подарочек. — Гектор? Ты молчишь почти весь перелет. В чем дело? — с возмущением предъявляет Мерф, сложив на груди руки. Устало откинувшись на сиденье, смотрю на нее с каким-то новым интересом. В чем дело? Мой член стерт до мозолей. И нет, я не жалуюсь, это был охренительный секс. Я даже кончал с эксклюзивными ощущениями. Особенно под сладкие звуки, изливающиеся из ее рта. Черт возьми, да мы весь дом подняли на уши. Пожалуй, ее стон можно занести в красную книгу как редкий экземпляр. Он прекрасен. Мерф прекрасна. И все, что с ней связано. Наверное, поэтому хозяева дома любезно промолчали. Ну и, конечно, кругленькая сумма на лицевом счете, которую перевел им Философ, согрела их разгневанные сердца и смягчила наше «выселение». Мысленно усмехаюсь. И все же это было не лучшее состояние для поездки к ее бабуле, после которой она меня еще пару часов протаскала по магазинам с табачными трубками, вынуждая истерзанный орган при каждом шаге болезненно тереться о ширинку. А затем нас ждал семичасовой перелет и юбилей ее отца, на который мы прилично опаздываем. Проклятье, надеюсь, я переживу этот день. Но стоит вспомнить, как прекрасно у нее во рту, как все становится неважным. И я готов вытерпеть еще десятки обедов в компании ее говорливой старушки, юбилеев и даже гребаный шопинг, лишь бы снова оказаться в ней. Это определенно того стоит. Невольно в голову врезается разговор о ее прошлом, и я заметно веду плечами. Я почувствовал ее боль, и теперь потребность защищать и оберегать Мерф становится граничащей с одержимостью. Хорошо это или плохо, не имеет значения. Она слишком глубоко забралась, и вырывать ее из своих дебрей я больше не намерен. Мне комфортно, даже если порой этот луч будет оставлять ожоги. Но также меня раздражает решение Мерф рассказать мне о том, что, наверное, не один год разъедало ее изнутри. Потому что теперь я чувствую себя обязанным тоже быть честным с ней. А мне этого совершенно не хочется. Не хочется копаться в своем прошлом. Я не нуждаюсь в этом. Впервые за долгое время мысли не атакуют мой мозг, а в голове звучат только ее стоны. Все до абсурда правильно. И я убеждаюсь в этом снова, встретившись с жгучей карамелью в глазах Мерф. Даже показное недовольство не в силах скрыть в них сияющее удовлетворение хорошо оттраханой женщины. Молча перетягиваю стервозину к себе на колени. Мерф не сопротивляется этому, и я рад, что она понемногу начинает чувствовать меня. Потому что на ближайшие пару часов единственное, что мне нужно, это небольшой отдых без лишней болтовни. И если потребуется, заткну ей рот строгим поцелуем. Не исключено, что она этого и добивается. — Все изменится, да? Когда мы вернемся, — она шепотом вторгается в мои размышления, прежде чем уткнуться своим лбом в мой. Вдох-выдох. И наше дыхание беспорядочно смешивается с атомами кислорода. Теперь любое ее прикосновение чувствуется слишком остро, отчего каждый мускул моего тела приходит в напряжение, желая все повторить. — Уже все изменилось, — вкрадчиво уверяю я и провожу пальцами по хрупкой ключице, будто под гипнозом медленно стягивая с ее плеча свитер. Я очень надеялся избежать этой темы. Но разве Мерф мне хоть раз что-то упрощала? — Доверься мне, — аккуратно заправляю растрепанные локоны ей за уши, на мгновение встречаясь с ее неспокойным взглядом. — Я доверяю. Но… — она обреченно выдыхает и качает головой. — Все сложно, Гектор. — Всему свое время, детка, — приближаюсь губами к свежему шраму на ее оголенном плече и оставляю на нем легкий поцелуй. Черт подери. — Сначала мне нужно поговорить с твоим отцом, — не отрываясь, требовательнее всасываю небольшой рубец, и мой висок обжигает ее тихий стон. Такая вкусная. — Детка? — Мерф немного оживляется и начинает елозить своей задницей, привлекая к себе мое внимание. — Я могу считать, что мы перешли на новый уровень? Я ненамеренно вскидываю в насмешке брови. — Я уже говорил тебе, ты слишком много думаешь, — с этими словами я завладеваю ее ртом, исследуя языком влажное тепло, кусая пухлые губы и тут же выпивая сладкие стоны, которые кипятком проникают в легкие. Хватит разговоров. К черту их. За одно жалкое мгновение одежда становится тесной, а кожа вспыхивает жаром. Когда-нибудь эта девушка спалит меня дотла. Перелет домой прошел практически незаметно. Но все-таки хотелось бы полноценного отдыха. В своей кровати. С ней. Вот только в аэропорту нас уже ждет машина с водителем, который везет нас прямиком на празднование юбилея О’Доннелла. И к моему удивлению, всю дорогу в салоне сохраняется непривычная тишина, что лишь подтверждает: Мерф нервничает. Она не особо говорила со мной на тему отношений с отцом, но того, что мне удалось увидеть, было достаточно, чтобы понять, какая между ними связь. Вдобавок перед отъездом их отношения были довольно напряженными. Переступив порог дома, Мерф практически сразу скрывается из вида, чтобы переодеться. Мне кажется, ее растрепанные волосы просто кричат о нашем утреннем сексе в Ирландии. По крайней мере, ее бабуля подметила эту деталь весьма не кстати. Как и мою упругую задницу. Ухмыляюсь, мотая головой. Комплименты ее бабушки стоит приберечь на потом. Потому что сейчас меня ждет разговор с Аластером. Я ведь вправе просить все что хочу? Думаю, самое время притянуть старика за сказанные слова. Слишком много произошло изменений в моей голове, поэтому держать маску хладнокровного телохранителя будет сложнее. Да я и не намерен. Как и прятаться от ее отца. Я хочу его дочь, и он узнает об этом первый.