Глава 29

Почувствовав, что Мерф прекращает показные брыкания, я слегка отстраняюсь, но ее задница по-прежнему остается в моих руках. До сих пор не могу поверить, что она вытворила такую дичь. Сумасшедшая. Нужно будет обязательно научить ее водить. Дыхание выравнивается, и я снова пристально смотрю в ее сочащиеся презрением глаза. Мне нужно, чтобы она поняла меня. Только знаю наверняка, что Мерф еще не до конца пришла в себя от шока. Внезапно мои брови съезжаются к переносице, когда в свете фонарей мне удается разглядеть на ее лбу ссадину и намечающуюся шишку. Ну что за бедовая женщина? Но злиться на нее я не имею права, в данном случае вина за случившееся лежит на мне. И она гложет меня еще сильнее, когда капелька крови медленно стекает по ее виску. Мерф ведь могла убиться, если бы не подушки безопасности! От этой мысли мне становится страшно. Я не готов ее потерять. Черт возьми. Сжимаю переносицу и выдыхаю. Все силы из меня высасывает, ведьма. — Ты сказал, отпустишь! — бросает она раздраженно, после чего впивается ногтями мне в руку, которая все еще лежит на ее заднице, и испепеляет меня гневным взглядом исподлобья. Легко точно не будет. — Мне нужны гарантии, что ты успокоилась, — спокойно произношу я и вытираю пальцем бегущую по ее виску струйку крови, но Мерф с шипением отдергивает голову в сторону и грубо шлепает по моей руке. — В жопу твои гарантии! И тебя вместе с ними! — скалится она зло и пытается спрыгнуть с капота, но я вклиниваюсь между ее ног. — Тебе придется выслушать меня, Мерф. От ее тяжелого дыхания выбившийся из строгой прически локон колышется перед лицом, и я снова нарушаю ее личное пространство, заправляя его за ухо. — Не поздновато ли, для разговоров? — она гордо вздергивает подбородок, демонстрируя мне все свое упрямство и независимость. — Возможно, — соглашаюсь я. — Но лучше поздно, чем никогда. — Говори и проваливай, Форкс! Не могу сдержаться и разражаюсь хриплым хохотом, запрокидывая голову назад, пока не получаю удар в грудь с раздраженным: «Что тебя так веселит, козлина?» Сучка. Вовремя перехватываю неугомонную руку Мерф и завожу ей за спину, прижимая к капоту своей ладонью, куда отправляется и вторая рука, успевшая отвесить мне пощечину. Но, даже несмотря на истеричные замашки, эта девушка заслуживает моей правды. — Хватит, Мерф, — нависаю над ней, но стервозина не сдается, с вызовом смотрит снизу вверх на меня, пронзая раскаленными стрелами ненависти. Она жаждет кровавой расправы. И единственное, что прерывает повисшую между нами тишину, — ее порывистое дыхание, которым, как мне кажется, Мерф дает понять, что терпение на исходе. Вот только я совершенно не знаю, с чего начать. Пытаюсь дозировать информацию, что стоит говорить, а что нет. Но дальше все получается само собой, мозг без разрешения посылает информацию языку, и из мыслей я выбираюсь вместе со своим голосом. — С самого детства я был убежден, что мир напичкан дерьмом. Детство… Фыркаю, отпуская ее руки, и окончательно отстраняюсь. Теперь личное пространство требуется мне. Я редко говорил с людьми о себе. Но с Мерф мне бы хотелось быть откровенным. Ей я хочу дать все. С ней я хочу, чтобы все было иначе. — У меня его не было, — качаю головой и отвожу взгляд. — Мою мать изнасиловал дон клана Ндрангеты, накачал ее своим семенем и, дождавшись, когда она родит ему сына, убил ее, а меня взял на воспитание как дворового пса, — сглатываю, вспоминая методы воспитания «отца». Но ей необязательно их знать. — Торричелли был слишком жестоким человеком. Эту часть от него прекрасно унаследовал Эзио. Его первенец. Мой старший сводный брат. Помимо кровного родства с этой семьей меня больше ничего не связывало, поэтому, достигнув совершеннолетия, я отдал себя на воспитание американской армии и против воли отца ушел на фронт. Наши взгляды встречаются, и я больше не вижу в ее карамельных глазах той ярости, что бушевала мгновение назад. Вместо нее теперь искрит тревога и переживание. — Служба в Могадишо изменила меня, — голос падает на октаву ниже. — Я видел смерть, Мерф. Много смертей. Врагов и своих товарищей. И не меньше полегло и от моих пуль. Все мы были убийцами. Каждый воевал за свое, — провожу ладонью по лицу, будто сбрасывая с себя морок прошлого, но вместо этого ощущаю, как все мои шрамы вибрируют от воспоминаний. — Домой я вернулся другим человеком. Со своими принципами и убеждениями. Наш мир ничем не отличается от ада, из которого я вернулся. Только там намерения были открытые. Убить. А в жизни слишком много грязи и подлости. Если на фронте враг открыто смотрит тебе в лицо, то в обычной жизни они носят маски. Порой самыми страшными и опасными оказываются те, кто имел доступ к твоему сердцу. И шрамы, нанесенные ими, хуже всего. Они не видны, но ты их чувствуешь всегда. Прерываюсь, когда Мерф вдруг сама обвивает меня руками и притягивает к себе за талию, утыкаясь лбом мне в грудь. И я в который раз убеждаюсь, что она учится меня чувствовать на физическом уровне. От этого осознания в груди нарастает жалящее тепло, помогая мне и дальше открываться ей. — Один раз я позволил себе совершить ошибку. Я полюбил девушку, но поплатимся за эту слабость, когда отец на моих глазах пустил в нее пулю. Все произошло слишком быстро, я не успел ей помочь. Она умерла на моих руках. Истекла кровью. — Сглатываю, ощущая, как дергается мой кадык. — Торричелли наглядно продемонстрировал мне, как бывают уязвимы люди, когда любят. — Почему он это сделал? — тихий шепот Мерф немного приводит меня в чувства, после чего я замечаю, что мои кулаки сжаты до побеления костяшек. Немного размяв пальцы, я заставляю себя расслабиться. — Потому что я отказывался быть частью синдиката. Отказывался быть оружием в его руках. Я не в мафии, детка. И никогда не буду частью этого дерьма. Немного помолчав, Мерф задает вопрос: — Как ты смог простить отца? Я никогда не прощу этого ублюдка. Прочищаю горло. — Через неделю я явился к нему в кабинет и вышиб ему мозги, грамотно сымитировав все под самоубийство. И даже после этого я не нашел в себе сил простить его. Он был чудовищем. И, испачкав свои руки его кровью, я стал таким же. После этого я ушел из армии. Стал обычным наемником. Убивал за деньги. А потом мне поступил заказ в качестве телохранителя. Я был должен заказчику и не смог отказать. Но я не думал, что смогу после всего пережитого дерьма что-то почувствовать к девушке еще раз. Считал себя мертвым внутри. Считал, что не заслуживаю ни единого удовольствия от жизни, кроме кровопролития. Я много лет не прикасался к женщинам, даже не смотрел на них. Но Джиа смогла привлечь меня. Она была другой. Выражение лица Мерф меняется, и ее розовые губы сжимаются. Знаю, что ей неприятно, но я должен продолжить. Потому что обещал быть честным с ней. — Я видел в той девушке себя. Ведь, даже находясь на грани, она хотела жить. Даже после того, как ее жизнь превратили в ад, она продолжала дышать. Над ней издевались, резали кожу, тушили об раскрытые раны сигареты. Избивали до такого состояния, что какое-то время после всего Джиа провела в инвалидном кресле. А она даже не знала… не понимала, за что с ней так обошлись. Не знала, что была мишенью номер один и являлась пропавшей дочерью синьора де Сандро, дона Коза Ностры, — делаю глубокий вдох и продолжаю. — Наверное, мы оба нуждались друг в друге. Разбитые и неспособные любить. Я помог ей перебороть страхи, а она позволила мне почувствовать себя нужным. Дала понять, что я не одинок. Что могу чувствовать. Впервые за долгое время. Но с тобой… — я обхватываю лицо Мерф ладонями, заглядывая в ее блестящие от слез глаза. — С тобой все иначе. Ты мотивируешь меня, Мерф. Ты с первой встречи, как разряд молнии. Перевернула весь мой мир с ног на голову и меня вместе с ним. Разрушила меня до руин и осветила все собой. Вдохнула жизнь. Я больше не ищу зеленые глаза. Понимаешь? Теперь я вижу только карие, выжигающие все мои внутренности. Теперь я вижу только тебя, Мерф. Замечаю, как ее горло дергается, а потом она опускает взгляд, пытаясь спрятать от меня ускользнувшую слезу, но я задираю ее голову и заставляю снова посмотреть на меня. Провожу пальцем по бархатистой щеке, вытирая влажный след. Возможно, я выложил слишком много правды и все испортил. Не знаю почему, но мне не хотелось, чтобы все сказанное мной оттолкнуло ее. Вот только Мерф слишком долго молчит, что заставляет тревогу внутри меня подняться со дна. Возможно, я допустил ошибку. — Ответь честно, — с волнением в голосе начинает она, — ты согласился на эту работу, потому что я похожа на нее? — Я отвечу «да», но это не то, что ты надумала себе. Конечно, вы с Джи определенно похожи. Как внешне, так и характерами. Вам палец в рот не клади. Но это здесь не при чем. — Сильнее сжимаю ее лицо в ладонях. — Я согласился, потому что в глубине души не хотел, чтобы еще одна невинная девушка пережила то, через что прошла Джиа. Моя мать. И моя девушка. Почему-то я не мог допустить, чтобы ты стала куском мяса в руках кровавых ублюдков. Я согласился, потому что ты незаконно быстро пробралась в мою голову. И мне стало интересно почему. Почему я впустил тебя? Что в тебе такого? Ее взгляд наполняется растерянностью, которую смывает карамельными волнами волнения. Если бы она только знала, насколько прекрасна в такие моменты. — И что же? — дрожащим голосом шепчет Мерф, вдавливая свои пальцы мне в поясницу. — Все, — сталкиваю нас лбами. — Все в тебе слишком, Мерф. Слишком упрямая, слишком бедовая, слишком гордая и независимая, слишком честная и, черт подери, красивая. Безумно… — Облизываю пересохшие губы и хрипло добавляю. — Ты оказалась слишком нужной мне, девочка. Она высвобождает свое лицо из моей хватки и утыкается носом мне в шею. А в следующее мгновение я чувствую обжигающее прикосновение ее губ. — Почему мне всегда нужно рисковать собой, чтобы добиться от тебя хоть чего-нибудь, Форкс? Издаю тихий смешок. — Потому что ты нетерпеливая и задиристая задница, Мерф. — Если бы ты не отскочил от меня как от огня при виде нее, возможно, все было бы иначе. Думаю, ты к ней что-то еще испытываешь, — обвиняющим тоном выдыхает она. — Испытываю, — Мерф резко отшатывается и морщится. Она снова злится. — Но это не те чувства, из-за которых тебе стоит нервничать. Джиа была в моей жизни и останется в ней. Как хороший друг. Но поверь, то, как меня зацепила ты, никому не под силу. — О, ты сегодня щедр на комплименты! Склоняю голову, растягивая губы в однобокой улыбке. Язва. — Ты потребовал меня в качестве оплаты? — резко выпаливает она, и я, наконец, понимаю, где собака зарыта. — Потребовал. В ответ мне прилетает звонкая пощечина. Разошлась, зараза! Раздраженно прохожусь языком по зубам. — Ладно, заслужил. — На этом предлагаю закончить… — Я еще не закончил, — подхватываю ее под попку и снимаю с капота. — Даже не рассчитывай, Форкс, — она сжимает пиджак на моих плечах, а мне уже хочется выбить из нее все ненужные мысли более действенным способом. — Обсудим все в более располагающей обстановке. В моей спальне.