Глава 31

Мой теплый кокон разбит вдребезги, а маленькая глупая девочка внутри меня, которая еще несколько часов назад тонула в омуте счастья, сейчас безжалостно убита обрушившейся реальностью, оставив после себя лишь кровавый след боли. Потому что передо мной сидит не кто иной, как ублюдок Фрэнк Готти. Закрыв глаза и откинув голову назад, он медленно подносит к губам зажатую между пальцев сигарету и делает затяжку, напрягая острые гладковыбритые скулы. Демонстративно смакует горечь дыма и свое превосходство, пока Гектор, превозмогая кашель, изо всех сил глотает воздух благодаря милости, что я вымолила у Готти в обмен на брак с чудовищем. Я совершила сделку с самим дьяволом, но мое будущее — это последнее, что меня волнует. Потому что внутри все сжимается от страха за жизнь любимого человека. Это по моей вине он страдает, по моей вине его горло раздирает надрывное рычание и хрип в попытке вдохнуть воздуха, прежде чем его измотанное тело роняют на пол. Слезы новой волной застилают мой взор, обжигая глаза, но я все равно вижу, что даже сейчас, когда ему позволили дышать, лицо Форкса красно-фиолетовое с выпирающими на висках венах, а белки глаз налиты кровью. Он мучается, в то время как я молча молюсь за его жизнь. Молча позволяю себе умирать вместе с ним. Но внезапно передо мной появляется спина одного из солдат Готти, и, замахнувшись ногой, он начинает наносить удары Гектору в живот, голову, лицо, вырывая булькающие звуки из его рта. На мгновение мне кажется, что Форкс уже без сознания, и мое сердце пропускает такой мощный удар, что внутренности скручивает узлом. Не в силах больше смотреть на происходящий ужас, я подрываюсь на ноги. — Сядь на место, — спокойно предупреждает Готти, и я впиваюсь в него разгневанным взглядом. — Будь ты проклят, ублюдок! — с силой сжимаю кулаки, отчего чувствую собственную дрожь. — Ц-ц-ц, — он качает головой и снова затягивается сигаретой. С такой силой, что вспыхнувший огонек превращается в пепел. — Нехорошо так с будущим мужем, — он медленно выдыхает облако дыма, которое окутывает его голову подобно туману. — Я уже сказала, что сделаю все, что потребуется! — рычу я. — Отпусти его! — Не могу, — он поднимается на ноги, в идеально выглаженном костюме тройке, и делает шаг ко мне, вынуждая поперхнуться от ударившей в нос струи дыма. — Этот человек трогал, целовал и трахал то, что принадлежит мне, — Готти обхватывает мой подбородок и нарочно причиняет боль. Только это полная хрень по сравнению с тем, какая агония выворачивает мою душу, бьет по нервам, испепеляя в прах. — Но с другой стороны, — ублюдок теряет ко мне интерес и уже лениво шагает к Форксу, лежащему на полу. — Боль можно причинить, не отнимая жизни. Готти опускается перед Гектором на корточки и, сделав последнюю затяжку, тушит об его шею сигарету под аккомпанемент мучительного пыхтения. Он еще жив. — Сегодня я сохраню твою жизнь, — склонившись над рычащим Гектором, он добавляет громким шепотом, — но только для того, чтобы ты знал и представлял, как она будет стонать подо мной. Ты тоже должен понести наказание. Для тебя не предвиделось никакой роли в этой войне, но мы всегда рады гостям. Верно, парни? — Готти поддерживает хор мужского гогота. — Лучше убей, — шипит Форкс сквозь зубы, часто дыша. — Иначе я приду за тобой и вышибу твои мозги, уебок ты сраный, — Гектор плюет сгусток крови прямо на ботинок Готти, но тот как ни в чем не бывало достает белоснежный платок и спокойными движениями вытирает свою обувь. — У меня еще будет на это время. Наслаждайся воздухом, пока можешь, Форкс, — он выпрямляется и, поправив лацканы пиджака, невозмутимой походкой возвращается ко мне. — Я выполнил свое обещание и теперь хочу получить вознаграждение от своей красавицы-невесты, — его губы уродует кривая улыбка. Я ненавижу его за то, как дружелюбно он со мной разговаривает. Стиснув челюсти, решительно встречаюсь с ним взглядом. — Мне прямо здесь раздвинуть ноги? — заставляю себя улыбнуться и казаться уверенной, но ощущаю, как нервно дергаются уголки моих губ. Потому что внутри все переворачивается от одной только мысли о чужом члене. Во мне. И тот факт, что Фрэнк Готти обладает отличными внешними данными, которые кричат о благородном происхождении: стройное подтянутое тело, выгодно подчеркнутое сшитым на заказ черным костюмом, безупречные и жесткие черты лица, черные, аккуратно убранные назад волосы под цвет его глаз, — ничего не меняет. Мне блевать от него хочется. А ведь любая другая на моем месте была бы рада выскочить замуж за такого эталонного и перспективного красавца. Вот только мне все это чуждо. Я мечтала выбраться из всего этого дерьма, а встретив Гектора поняла, что моя мечта вполне реальна. Потому что я нашла человека, который разделяет мои чувства. Никто из нас обоих не желает быть связанным с мафией, но, как известно, выйти из нее возможно только одним путем. — Ни к чему торопиться, — густой голос Готти вырывает меня из мыслей, когда он берет мою руку, надевая мне на палец холодное кольцо с громоздким камнем, что больше напоминает веревку на шее с привязанным к ней якорем. Поднимаю заплаканный взгляд на Готти и замечаю на его лице улыбку, в которой нет ни капли дружелюбия. — Сначала тебя осмотрит врач и возьмет все анализы, а когда он предоставит мне доказательства того, что ты чиста, я возьму тебя, где захочу, сколько захочу и как захочу. Ты теперь принадлежишь мне, Мерф, — он протягивает руку, чтобы заправить локон волос мне за ухо, но я отдергиваю голову и посылаю ему взгляд, полный отвращения, которое к нему испытываю. Грудь резко вздымается в такт неровному дыханию. Прикусив свой язык, я отвожу взгляд в сторону. Это провокация. Я не должна доставлять ему удовольствие. Не должна играть по его правилам. Я не буду дразнить зверя. Пока. — О’Доннелл уязвим, — ублюдок продолжает торжествовать, повернувшись к своим людям, — его славная дочурка наконец-то в моих руках, и теперь нам не потребуется много усилий, чтобы завершить вендетту. — Приобняв меня за плечи, Готти обхватывает мои щеки, прежде чем выдохнуть мне в ухо: — Твой отец разорвал нашу помолвку, забрал свое обещание. Он дал мне идеальный повод, который только возможно было дать, чтобы перерезать старому волку глотку. От последних слов мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и это не ускользает от внимания Готти. Ухмыльнувшись, он отпускает меня. — Ты можешь злиться, ненавидеть меня, презирать, мне насрать. Это ничего не изменит. Я с большим удовольствием нагну тебя и буду трахать твою киску, пока ты будешь стонать мое имя, а твой папаша в это время будет закатан живьем под бетон, прекрасно представляя, что его дочурку имеет тот, кому он посмел отказать. — Я вздрагиваю, когда он запускает руку мне под рубашку, под которой, черт подери, ничего больше нет. Но сдвинуться с места мне не позволяет его вторая рука, впившаяся мне в горло. Наглые пальцы с трудом проскальзывают в сухую плоть, отчего мое лицо искажает гримаса боли. Приложив усилия, ублюдок все же добивается первых капель моей смазки и с плотоядным оскалом демонстрирует мне свои блестящие пальцы. — Вот видишь, все в этом мире подчиняется дрессировке. — Он достает новый платок и, вытерев свои руки, убирает его во внутренний карман пиджака. Гребаный извращенец. — Ты сделаешь все что я скажу, Мерф. По собственной воле или без нее. Уяснила? Сглотнув застрявший в горле ком желчи, я заставляю себя вложить в голос всю свою ненависть к этому человеку, чтобы хоть на толику затмить неприятные ощущения между ног от чужих прикосновений: — Не боишься, что я перережу твою глотку в первую же ночь? Готти скалится, медленно качая головой. — Ты не первая, кто мне говорит об этом. — Но первая, кто сделает! Его явно забавляет происходящее. — Ты просто идеальная Готти. Добро пожаловать в нашу семью, дорогая. — Я предпочту сдохнуть и сгнить в дерьме, чем стать частью вашей ублюдской семьи. — Достаточно трепать языком, — впервые его голос становится грубым и резким, пронзая каждое мое нервное окончание, вынуждая напрячься. — Мы уходим. Уходим? Кусаю губу, едва справляясь с подпрыгнувшим к горлу сердцем. Я не могу оставить Гектора в таком положении. Не могу. — Я не уйду, пока не буду уверена, что ты выполнишь свою часть сделки. Готти издает мерзкий смешок. — Мне нравится, что ты думаешь, будто твое слово имеет вес, — положив руку мне на поясницу, он требовательно направляет меня в сторону выхода и дает невербальный сигнал своим людям. И в этот момент я с ужасом замечаю, как натягивается та самая веревка, обвитая вокруг горла Гектора, снова отрывая его ослабевшее тело от пола. — Какого черта? — выкрикиваю я, ринувшись в сторону Форкса, но меня перехватывают сильные руки. — Ты дал слово, гребаный ты ублюдок! — увернувшись, влепляю ему пощечину, но это единственное, что мне удается сделать, потому что в следующее мгновение меня грубо толкают на выход. — Хочешь жестко? Что ж, я не против, — он перекрывает собой выход из лифта и нажимает на панели нулевой этаж. — Интересная система, но не сложная, — с издевкой произносит Готти, надвигаясь на меня, в то время как я отступаю, пока не врезаюсь в стену. Я не хочу ему принадлежать. Не хочу и не буду. Но нависшая надо мной тяжелая тень с пугающим спокойствием шепчет мне об обратном.