Глава 34

Загородный дом в тосканском стиле, арендованный для торжества, уже переполнен людьми, которых я совершенно не знаю. И знать не хочу. К черту их всех! Миную забитую дорогущими немецкими автомобилями стоянку. Но каждый мой шаг находится под неусыпным контролем людей Готти, которые следуют за мной по пятям и под охраной которых я сюда прибыла. Сам же жених не удостоил меня такой чести, да и по хер. Его самодовольную рожу я хочу видеть меньше всего. Сбросив пальто с плеч и подобрав длинный подол алого платья, я с гордо поднятой головой захожу в парадную дверь и под прицелом конвоя следую в приватный зал, где меня ждет публичное унижение в виде Фрэнка Готти. — Ты идеальна! — удовлетворенно скалится этот говнюк, пока я с непроницаемым выражением лица приближаюсь к нему, и окидывает меня плотоядным взглядом. А стоит мне поравняться с ним, как он тут же стирает с моего лица напускное равнодушие, когда, приникнув губами к моему уху, выдыхает: — Сегодня я порву на тебе это платье так же жестко, как и твою ирландскую киску. Пауза затягивается, после чего Фрэнк отстраняется, довольный собой, и по-хозяйски притягивает меня к себе за талию. Чертов ублюдок! Но, несмотря на искрящееся раздражение, я позволяю ему вести себя в нужном направлении и проглатываю порцию грязных слов, которые мне до трясучки хочется выплюнуть в его высокомерное лицо. В попытке подавить внутренний дискомфорт, оцениваю обстановку вокруг и отмечаю, что помимо «важных» персон здесь присутствует множество людей в форме, регулярно разговаривающих по рации. Отличная система безопасности. Что наводит меня на мысль о непрошенных гостях. Даже не представляю, как мне выдержать этот цирк, устроенный моим новоявленным женихом. Но больше всего меня тревожит предстоящая встреча с отцом. После того, что мне наговорил Готти, я начала сомневаться, что хочу этой встречи. Но тем не менее я ее хотела, потому что не верила ни единой букве, слетевшей с гнилого языка итальянского подонка. Потому что я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы отец высказал мне свою версию лично. Глаза в глаза. Мы давно задолжали друг другу этот разговор. И сегодня, пожалуй, идеальный повод. — Все готово, сэр, — перед нами возникает мужчина в черном костюме и, получив одобрительный кивок хозяина, удаляется, а на лице Фрэнка расцветает очередное удовлетворение. Мудак. — Подожди здесь, — Готти отдает спокойный приказ, отводя меня в сторону от лишних глаз. — Я скоро вернусь, и мы обрадуем всех присутствующих радостной новостью, — он проводит большим пальцем по моим губам. — Будь умницей, малышка. Если ты меня не разочаруешь, возможно, я сохраню твоему старику жизнь. Отдергиваю голову. — Надеюсь, ты не найдешь дороги обратно, милый, — с притворной любезностью я целую его в гладковыбритую щеку и получаю в ответ опасную ухмылку. Проигнорировав мой выпад, Фрэнк оставляет на моем лбу демонстративно медленный и явно предупреждающий поцелуй, прежде чем оставить меня наедине с гнетущими мыслями. Но самокопание длится недолго. Внезапно мое тело смещается в сторону, а вскрик заглушает чья-то ладонь. Уровень тревоги взлетает со скоростью ракеты, когда я чувствую обнаженной спиной чью-то рельефную грудь и до сознания доходит, что меня держит крепкий мужчина. Проклятье. Я изо всех сил стараюсь сохранять самообладание, но бешено стучащее сердце лишает меня гребаного спокойствия. Понятия не имею, какого черта происходит и почему псевдопохититель продолжает неподвижно стоять со мной в укромном месте. Но когда он убирает от моего лица руку, я не издаю ни писка, даже дернуться не пытаюсь. В груди расползается жалящее чувство тоски, которое сейчас по какой-то причине ощущается особенно ярко. Будто его вот-вот сменит знакомое тепло. Трясу головой. Нет, это невозможно. Но, несмотря на уверенность в своем безумии, я поддаюсь шестому чувству, которое колючим шепотом подсказывает мне, кто стоит позади меня, заставляя внутренности болезненно сжиматься. Сквозь громыхающий в висках пульс я начинаю улавливать мужское тяжелое дыхание, а потом незнакомец ударяется своим лбом о мой затылок, крепко обхватив меня руками за талию. Так крепко, что я забываю, как дышать. Поджав дрожащие губы, неуверенно завожу назад трясущиеся руки и пальцами зарываюсь в копну — уверена, золотистых — густых волос. Мне позволяют это делать столько, сколько требуется для моего успокоения. Отчего в горле спирает болезненное облегчение, а когда похититель касается влажными губами моей шеи, сомнения разбиваются в щепки. С трудом сглатываю и зажмуриваюсь, отчаянно удерживая свои эмоции на поводке, который с треском рвется и я разворачиваюсь, окончательно убеждаясь в том, что права. Сильные руки Форкса перемещаются мне на затылок и сминают его, прижимая нас лбами друг к другу. — Живой, — сокрушенно шепчу ему в губы, обхватывая небритое лицо подрагивающими ладонями. Едва сдерживаю плотину слез, пока в голове мучительным эхом пульсирует: «Живой… Живой… Живой…» — Живой, — кивает он, не позволяя ни на сантиметр отдалиться от него. Гладит мое тело горячими ладонями, дышит мной как сумасшедший, и я такая же. С дикой потребностью нахожу жесткие мужские губы своими и сама забираю его поцелуй. Жадно. До жуткой необходимости. Так больно и сладко. Всхлипываю, когда Гектор с той же жаждой выпивает мое дыхание. Мы как оголодавшие цепляемся друг за друга, не в силах контролировать эмоции. Я разбиваюсь о него, как Титаник об айсберг. Каждый раз погибая, но вновь выплывая за очередной порцией отчаянной потребности, которая сейчас переворачивает в моей груди все живое. — Ш-ш-ш, — Гектор вытирает губами мои слезы, которые вовсю уже текут по моему лицу, когда я даже не подозревала об этом. — Ты должна собраться, Мерф, и провести весь вечер как ни в чем не бывало. Нельзя, чтобы Готти что-то заподозрил. Понимаешь? — он с волнением заглядывает в мои глаза. — Ладно, — тихо всхлипываю, быстро кивая в ответ. — Хорошо. — Держись поблизости от официанта с татуировкой на шее. Когда придет время, он поможет тебе выбраться. Понимая, к чему ведет Форкс, я тут же начинаю отрицательно трясти головой. — Нет! Я больше не хочу тебя потерять! Не заставляй меня, Гектор, прошу… Он крепко обхватывает ладонями мое лицо и гасит всю истерику затяжным поцелуем. — Ты не потеряешь, обещаю. Но тебе нужно быть храброй и собранной, — вздрагиваю, когда он вкладывает в мои руки что-то холодное и тяжелое. Пистолет. — Ты воспользуешься им только в крайней необходимости.