Глава 25

Уже глубоко за полночь. Оля давно ушла домой, пообещала прийти утром, родители улеглись, а я все никак не могу даже на секунду прикрыть глаза. Потому что сразу разные ужасы начинают мелькать в воображении. Мучают, изводят мысли о том, как сейчас чувствует себя Савелий, что с ним, вдруг ему страшно, голоден ли он, может быть, хочет пить, вдруг его одежда испачкалась. Кажется, что эти переживания, эту боль, просто невозможно вытерпеть, вот-вот сойду с ума. Пялюсь на телефон, хотя понимаю, что Влад уже не позвонит, мы договорились связаться рано утром. В конце концов, ему нужно хотя бы на пару часов сомкнуть глаза, хотя он уверил меня, что домой не собирается, продолжает поиски, выясняет, с кем Игнат был на приеме, кто его пригласил, кто эти люди, о которых он мне говорил, и чем вообще в городе занимаются.

Неожиданное звяканье телефона заставляет меня резко подпрыгнуть на кухонной табуретке. Смотрю на экран и не верю своим глазам! СМС с незнакомого номера:

Если хочешь увидеть сына, приходи в кафе, в котором было наше первое свидание.

С сыном все в порядке, не парься. Шесть утра. Никаких свидетелей.

Никому ничего не говори, иначе никого не увидишь!

Послание без подписи, но у меня нет сомнений в том, кто написал это. Даже стилистика абсолютно похожа на речь Игната — так и не повзрослевшего, с интеллектом подростка. Значит все-таки он! Какая же меня злость охватывает! Решил в наши разборки сына вмешать?! Как он посмел?! Я его просто на кусочки готова разорвать! Остается только дождаться проклятых шести утра. Но у меня не получается, срываюсь раньше. Вызываю такси, на цыпочках выскальзываю из дома, разумеется никому ничего не сказав. Нет смысла будить родителей, я сама разрулю эту ситуацию с бывшим мужем. В конце концов, только я несу ответственность за то, кого выбрала себе в мужья, пусть даже была слишком юна, чтобы соображать здраво…

Таксист выглядит заспанным и недовольным.

— Можно я подожду у вас в машине? У меня встреча здесь только через час, — произношу смущенно. — Я вам заплачу сколько скажете…

— Думаешь, мне интересно торчать тут? — хмуро отвечает мужчина. — Я вообще-то домой собирался, спать хочу дико, всю ночь отпахал.

— Вы можете спать… Только постойте здесь, не уезжайте. Я хорошо заплачу.

Показываю ему две пятитысячные купюры. Глаза мужчины вспыхивают, и он кивает с энтузиазмом:

— Ну ладно, сиди. А что делать-то надо?

— Ничего. Вы можете подремать. Мне просто не хочется торчать целый час на улице.

— Ладно, хорошо, договорились, — убирает деньги в карман, откидывается на водительское кресло и закрывает глаза.

А я сижу и на кафе пялюсь, не могу спать, адреналин в крови зашкаливает. Я хочу увидеть Савелия, больше ни о чем думать не могу.

***

Мало того что он все это устроил, еще и опоздал на сорок минут! Хорошо хоть водитель уснул, не требовал больше денег. Сижу под раскатистый храп, кусаю губы и думаю, неужели Игнат снова обманул, неужели не появятся? Пытаюсь позвонить на номер, с которого пришло СМС, но, похоже, Игнат всерьез занялся игрой в шпионов, потому что мне снова сообщают, что абонент не обслуживается. Надо было передать этот номер полиции или хотя бы Владу! Почему я как идиотка снова понадеялась, поверила, что действительно придет на встречу?! Сколько же ждать?

Когда время приблизилось к семи утра, вижу знакомую фигуру, вылезающую из подъехавшего такси, которое тут же уезжает. Не успеваю выскочить, чтобы проверить, нет ли в нем сына…

— Ну, привет, дорогуша, — вальяжно произносит Игнат. В ответ со всей силы залепляю ему пощечину. Голова бывшего дергается, на лице появляется злость.

— Ты что ты себе позволяешь, а? Осмелела, да? Ничего себе, сучка!

— Где Савелий? Как ты посмел вообще подойти к моему сыну?

— Не думаешь, что это и мой сын тоже? Я имею право с ним видеться, — фыркает Игнат.

— Но ты не имеешь права его похищать! Где он, говори немедленно! — почти кричу ему в лицо.

— Эй, давай не орать, ладно? Сначала ты выполнишь мои условия. Подпишешь полный отказ от кафе.

— Боже, далось тебе это кафе, ты что, совсем больной? — восклицаю, не в состоянии поверить, что это происходит наяву. — Из-за какого-то помещения ты готов над родным сыном издеваться? Что ты за человек такой? Ты понимаешь, что весь город поставлен на уши? Я обратилась в полицию, не знала, что думать, чуть с ума не сошла!

— Ты совсем идиотка? Кому еще кроме родного отца твой сын нужен? Он сейчас с мамой моей, считай, у него каникулы. Сав доволен и счастлив, так что сама будешь с полицией разгребать, скажешь, что попутала.

— Нет, я так не скажу, ты ответишь за то, что сделал, за то, что все мои родственники в трансе, у отца больное сердце!

— Хватит! — рявкает Игнат. — Я не хочу слушать эту ересь, поняла? Мне до балды, что и как болит у твоих родителей. Мне нужно, чтобы ты подписала документы. Во-первых, полное право на кафе, ты больше в это не лезешь. И не рыпайся, поняла? Иначе будет только хуже. Я предупреждал тебя, что заберу детей, и я это сделаю!

— Давай бумаги, подпишу что угодно, только скажи, где находится мой сын.

— Вот умница, сразу бы так. Да, кстати, про развод забудь. Никакого развода, мне сейчас это не нужно. Хочу стать респектабельным, женатым бизнесменом.

— Я с тобой жить все равно не буду, — произношу устало. Виски ломит нестерпимо, я едва стою на ногах.

— Это мы еще посмотрим, — усмехается подонок.

Подписываю бумаги, которые сует мне бывший. Отшвыриваю их от себя.

— Теперь немедленно говори, где мой сын!

— Да хватит орать, сказал же. Сейчас скину тебе геолокацию, — спокойно отвечает Игнат. — Ты совершенно напрасно психуешь, моя мать имеет право провести время с внуком.

— Но не таким способом! Не похищая среди бела дня. Ты вообще соображаешь, что я пережила за эти сутки?

— Суток еще не прошло, совершенно зря кипишуешь. И вообще, если на меня наедет полиция, я знаю, что им сказать. Жена загуляла, к богатому хахалю ушла, детей забрала.

У меня перехватывает дыхание от подобной наглости. Замахиваюсь, чтобы еще раз врезать этому гаду, но Игнат перехватывает мою руку, сжимает сильно. Вскрикиваю от боли.

— Я разрешил тебе один раз ударить себя, поняла? Только один. Учти, я сдачи могу дать. Он сжимает мою руку все сильнее, кусаю губы, чтобы не закричать от боли.

— Так, слушай сюда. Забираешь Савелия у мамы, потом едешь в этот чертов дом к своему хахалю, собираешь все вещи и возвращаешься к родителям. Через пару дней я сниму квартиру и перевезу вас туда. Будете со мной жить. Я твой муж и шляться больше не позволю, а если попробуешь что-то сделать, подам в суд. Выставлю шалавой, на весь город ославлю, поняла?

Отталкиваю его руку, отшатываюсь. Меня трясет от омерзения.

— Ты не можешь заставить меня жить с тобой! Тем более когда сам пропадал столько лет! Мои дети тебя не знают!

— Ошибаешься, Савелий сразу узнал меня. Это заслуга моей мамы. Вот кто не забывал меня никогда и детям про меня рассказывал. Савелий был очень рад со мной увидеться, мы отлично провели время, в парк аттракционов сходили. Он правда не затыкался про этого Влада, что меня дико бесило. Но это не его вина, а твоя. Лицо Игната неожиданно перекашивается дикой злобой, он хватает меня за подбородок, при этом так и не отпустив запястье, которое уже совсем онемело.

— Я заставлю тебя заплатить за измену, поняла?

— Немедленно отойди от нее, — слышу грозный низкий голос, даже сразу не понимаю, кому он принадлежит. Игнат бледнеет и так резко отпускает меня, что падаю на асфальт, больно сдираю кожу на ладонях и коленях. Оборачиваюсь. Влад надвигается на бывшего, можно легко сказать, у кого преимущество в мускулатуре и весе. У Игната нет ни малейшего шанса…

— Отпусти его, Влад! — кричу, когда Игнату уже достается несколько сильных ударов. От последнего он отлетает на бордюр, на пожухлую осеннюю траву и собранную кучу осенней листвы. Листья красиво разлетаются в стороны. Мне неловко, что мы испортили труд дворника. Кажется, сожалею об этом даже больше, чем о побитом бывшем. Я все еще дико зла на Игната и, честное слово, сама бы наподдала с радостью. Но понимаю, что это неправильно. — Пожалуйста, милый, хватит. Мне жаль, что ты тратишь свои силы и энергию на это дерьмо, — обнимаю Влада. Его грудная клетка ходит ходуном, он весь на адреналине и в ярости. Постепенно любимый успокаивается.

— Только подойди еще к моей семье, дерьмо, я тебя закопаю, — цедит Влад. — Ты узнала, где он спрятал сына?

— Да, он дал геолокацию. Они со свекровью в какой-то гостинице. Ты отвезешь меня?

— Конечно. Только полицию надо подождать. О, вот и они.

Игнат оборачивается на вой сирены, порывается подняться на ноги. Он выглядит перепуганным до чертиков.

— Лежать, — рявкает Влад, и бывший снова падает в кучу листьев.

— Зачем полиция? Вы охренели? Это мои дети! Я их зачал! Они мои! — начинает чуть ли не визжать.

— Заткнись, — морщится Влад, идет навстречу полицейской машине.

Когда возвращается, подходит ко мне, берет за руку.

— Мы можем ехать. Я им все объяснил. Потом надо будет приехать к ним в отделение, заполнить бумаги.

— Что с ним будет? — киваю на Игната.

— Думаю, его посадят. Допрыгался, — морщится Влад. — Тебе его жаль?

— Ни капли! Он эгоист, самовлюбленное чудовище, — бросаю последний взгляд на бывшего мужа и отворачиваюсь.

***

— Мама! — наконец сынок оказывается в моих объятиях. На пороге гостиничного номера падаю на колени, обхватываю Савелия руками, ощупывая с ног до головы.

— Мам, представляешь, я папу встретил! — торопливо сообщает Савелий. — Ты ведь не волновалась за меня? Почему ты плачешь? Бабушка сказала, что ты в курсе, что отпустила меня… Это же правда? Она познакомила меня с папой. Мне было интересно… Не плачь, мамочка, пожалуйста!

Поднимаю голову и вижу Ингу Алексеевну. Та смотрит на меня, как обычно, критично-недовольным взглядом. Затем переводит глаза на подошедшего Влада.

— О, Влад, привет! — радостно щебечет сын.

— Что ты здесь делаешь? Где Игнат? Он сказал, что Савелия заберете вместе. Кто этот мужчина? — забрасывает меня вопросами Инга.

— Милый, иди в машину с Владом, — говорю мягко, еще раз поцеловав сына в макушку. — Я сейчас подойду, домой поедем.

— Отлично! Я соскучился по Нине, по Конфуцию, по игрушкам, — перечисляет сынок, берет Влада за руку. У меня снова ком в горле. Провожаю своих любимых мужчин взглядом и оборачиваюсь к Инге.

— Ваш сын арестован.

— Что? — хватается за сердце. — Что ты такое говоришь? Где он?

— В полиции, — называю номер отделения. — Думаю, ему понадобится адвокат. Может быть, вы сочли, что эта забавная шутка — похитить моего сына. Но мне было абсолютно не смешно.

— Игнат — отец Савелия! Ты в своем уме? Явно нет, если такое несешь! Кто этот мужик? Ты любовника себе нашла? И решила, что теперь можешь запрещать…

— Я ничего не запрещала. Вы выкрали сына, ничего мне не сказав. Что я должна была думать?

— Не знаю! Позвонила бы Игнату! Мне! — кричит, позабыв, что нужно держать себя в руках.

— Издеваетесь? Вы не брали трубку. Я ездила к вам домой… В общем, оправдываться не собираюсь. Теперь вам больше не представится такой возможности. Я проинструктирую детей.

— Ты заплатишь, поняла? Ты за это ответишь! Надо же, тварь какая, решила моего сына… — бесится свекровь.

— Да, решила! Потому что Игнат не просто захотел побыть с Савелием! Он меня шантажировал сыном. Ради кафе. Это уже совсем другой поворот, вам не кажется? Принудил отказаться от собственности.

— А тебя жаба задушила, да? Ты же богача нашла, чего так за кафе уцепилась? — совсем не видит берегов Инга Алексеевна, во все обвиняя лишь меня.

— Мне кажется, у нас с вами разговора не выйдет, — заключаю коротко. Не намерена с ней вести беседы. — Так что прощайте, Инга Алексеевна.

— Я не позволю прятать от себя внуков! — летит мне в спину.

Мне нечего ответить этой женщине. Точнее, не вижу смысла в том, чтобы напоминать ей, скажем, о том, что она никогда особенно не рвалась видеться с внуками. Был период, когда Савелий был очень маленьким, а я пыталась найти хоть какую-то подработку, чтобы не висеть на шее у родителей. Я просила свекровь посидеть с внуками, но каждый раз она находила отговорки. Брала их крайне редко и только если ей самой что-то стукало в голову. Так что ни жалости, ни сочувствия я сейчас к ней не испытываю.

***

— Надо было обязательно подойти ко мне, предупредить, что хочешь уехать с бабушкой или папой. Я волновалась, Сав. Понимаешь? — спокойно довожу до сведения сына важные вещи, когда сажусь рядом с ним в машину. — Нельзя вот так брать и уходить с кем бы то ни было. Даже с очень хорошо знакомыми тебе людьми. Я очень испугалась.

— Мамочка, прости меня, пожалуйста. Влад мне объяснил. Мне очень стыдно.

— Конечно, я тебя прощаю, дорогой, — обнимаю сына.

— Но он же мой папа… — жалостливо подает голос Сав, опустив голову, нервно теребя ремень безопасности.

— Знаю, мой сладкий, знаю, — вздыхаю вместе с ним, нагнувшись и целуя в макушку.

— Я думал, что у меня теперь два папы. Я знаю, что так бывает… — сынок пытается понять, что к чему.

— Бывает. Я не собираюсь тебе запрещать любить папу Игната. Правда, возможно, ему придется уехать на какое-то время… Но вы еще обязательно увидитесь, дорогой. Он тебя очень любит, — объясняю как могу положение вещей, и сынок успокаивается. Когда он станет взрослым, сам разберется во всем, а пока я буду его оберегать от всех бед и, главное, от Игната и его матери.