Глава 31 Дэн

Как не вовремя сейчас эта выставка для Широкова.

Я совсем забыл о ней, просто вылетело из головы нахрен. Все мысли вылетели, когда Варя вошла ко мне в душ. И время понеслось как-то слишком быстро. Мы даже поговорить не успели толком, я вылил на нее откровения о матери и отце, только не знаю, стоило ли. Такие вещи ей должен рассказывать он, не я.

Но судя по выражению ее лица, она мало что знает. Впрочем, это право отца – выставлять себя так, как удобней ему. Варя считает его хорошим, и, возможно, для нее он действительно хороший. Я не знаю. Но знаю одно: я крупно облажался, потому что переспал с невестой своего отца.

Это как первая шестеренка, которая запускает ход целого механизма.

Хрен знает, откуда такая уверенность, но чувствую: теперь все изменилось. Только вот того юношеского максимализма во мне уже нет. Жизнь научила главному: никогда не знаешь, в какую сторону она повернется в следующее мгновение.

Потому, наверное, я не делаю никаких выводов, не строю планов, пока еду на встречу. Эмоции еще слишком яркие, еще колышутся так, что рациональные мысли отступают в сторону. Нужно немного отвлечься, даже к лучшему, что сейчас я уехал.

Остыну, нормально подумаю обо всем. Рядом с Варей это сложно сделать.

Честно сказать, работа в Москве требует некоторых усилий: искать людей, поднимать старые связи, – для меня тут пока все ново. А еще заниматься по большей части приходится самому.

В Лондоне обязанности делегированы, тут их перекидывать не на кого. С другой стороны, новые контакты и реклама не помешают. Звоню в офис, пока толкаюсь в пробке, прошу выслать кое-какие макеты. Слышу на заднем фоне голос зама, спрашивающий не я ли это, а через мгновение Маркус уже говорит в трубку:

– Дэн, привет. Слушай, тут заходил Шалимофф, – он забавно коверкает фамилию, – очень интересовался русским проектом.

– Имеет право, – усмехаюсь на это. – Все-таки у него пакет акций компании.

– Да, конечно. Просто решил сообщить тебе. Просил показать рекламную кампанию, сидел, изучал.

– Понял тебя, Маркус, спасибо, что сообщил.

Мы еще немного говорим о делах, когда кладу трубку, задумчиво смотрю на дорогу.

Шалимов-Шалимов… И Англия.

Сейчас это кажется таким далеким, как другая жизнь. Только вот я понимаю: это временно. Хочу или нет, а разбираться с делами там тоже придется. Да, у меня крупная компания, и я директор, но владею пятьдесят одним процентом акций.

Несколько лет назад я встретил Шалимова, русского бизнесмена, живущего в Лондоне. Бывший бандит, успевший разбогатеть и удрать с родины в счастливый туманный Альбион. В Лондоне он личность известная. И именно этот человек влил деньги в мою компанию, дал ей возможность жить, можно сказать, поверил в меня, хотя это звучит слишком пафосно.

Просто у него нюх на деньги, и он решил, что мое дело выгорит, если его хорошенько подтолкнуть.

И оно выгорело. Только пока что не настолько, чтобы я мог выкупить у Шалимова пакет акций. Я все еще сильно зависим от него и от его денежных вкладов, и от этого никуда не деться.

Ладно, сам он пока не объявляется, не буду его беспокоить. Других проблем полно.

С выставочным залом решаем быстро. Обсуждаем технические моменты, и я ухожу. Ем в ресторане неподалеку, когда мне снова звонят. Даже брови вздергиваю, увидев, кто.

Ну очень вовремя, конечно. Алексей, человек, которого я попросил узнать о невесте отца.

– Прости, Дэн, – сходу начинает он, – у меня тут были проблемы. Только добрался до твоей просьбы. Данные тебе на почту скинуть?

– Давай. Интересное есть что-то?

– Да в общем, нет. Обычная девчонка из провинции, закончила там ВУЗ, переехал в Москву, на Князева работает больше трех лет. Проверил по счетам: последние года полтора постоянно переводила приличную сумму одному и тому же человеку. Одинцов Александр Александрович, родной брат.

Мысленно усмехаюсь, вспоминая историю десятилетней давности. Братец, видимо, так и не угомонился, тянет бабки, как может.

– Из интересного, – слышу дальше, – пожалуй, только то, что она не так давно подала документы на кредит, – Алексей называет сумму, я присвистываю. Нормальные такие цифры. Только зачем ей кредит, если отец может дать ей денег? Даже столько, да.

– И что, одобрили? – спрашиваю, не удержавшись.

– Вряд ли бы одобрили, даже учитывая, что она нормально зарабатывает. Но Одинцова отозвала прошение. Больше вроде ничего эдакого, ну сам посмотришь.

Мы прощаемся, и я некоторое время задумчиво пялюсь в стену перед собой. Как-то это все слишком странно. Открываю почту, бегло перечитываю данные. Интересно выходит.Варя берет кредит, а потом отзывает. И после этого отец сообщает мне о свадьбе.

Широков, помнится, говорил, что был весьма удивлен, когда Варя вдруг стала невестой отца. А уж насчет того, что они вместе полгода, и говорить нечего. И в офисе никто ничего не знал. Конечно, прятались, но…

Но что-то тут не так, – подсказывает чутье. Зачем Варе был нужен кредит? Ответ должен быть, по-любому должен быть. Снова набираю Алексея.

– Прочитал? – спрашивает он.

– Да. Слушай, могу еще попросить? Узнай мне об Одинцовой все, что сможешь. О ее семье, друзьях, мужчинах, – последнее слово почти выдавливаю из себя, чувствуя неприятный укол в груди. – Я заплачу. И сообщай сразу, если будет что-то необычное.

– Хорошо, – коротко отвечает он, и мы снова прощаемся.

Я доедаю, не чувствуя вкуса. Мысли о Варе не отпускают, но эти мысли не о прошлом, а о настоящем. Где-то внутри тлеет уголек сомнения: что между ними? Действительно ли там чувства? Или что-то другое?

Вспоминаю взгляд отца, то, как он говорит о Варе… И снова сомневаюсь. Он точно не врет, она ему небезразлична. А что Варя к нему испытывает, что?

Тру лицо. Не лучше ли спросить об этом ее? Нет, не буду спешить. Боюсь, она не захочет говорить на эту тему, только испугается. А я не готов разрушить наш хрупкий баланс, который даже не то чтобы еще установился. Но мы начали говорить, и пока лучше идти по этому пути осторожно. А Алексей узнает, непременно узнает, если что-то есть.

Мысли возвращаются к нашему с ней разговору, а оттуда к случившемуся десять лет назад. К маме, к тому времени, когда она вернулась из больницы. Угасала на наших руках. Я так мчался сюда, гонимый непонятными порывами, мыслями о наследстве, словно сам себе придумывал причину для возможности вернуться хоть на время. Отметал мысли о том, почему сбежал.

Пока не попал домой, где все было такое родное и чужое одновременно. А потом Варя…

Варя вышибла все мысли из головы, и понесло, закрутило в потоке, я сопротивлялся ему, но следует признать: это было бесполезно. А сейчас просто плыву по течению и даже не представляю, куда меня вынесет.

Смотрю некоторое время перед собой, отложив оплаченный счет, беру телефон и набираю Варе. Она отвечает не сразу, и мне почему-то кажется, что сидит, глядя на экран, и кусает губы. Все стало слишком сложно.

– Да, – слышу-таки ее тихий голос.

– Варь, – сам не знаю, зачем говорю, но чувствую, что должен. Она ведь сидит, ждет меня там, нервничает. – Я сейчас на кладбище съезжу, и потом домой.

Молчит, только дыхание тяжелое в трубке.

– Хорошо, – произносит наконец, – и еще… Денис, мне очень жаль, что так все произошло. Если я могу как-то помочь…

Тут уже никто не поможет. Боль на всю жизнь, беги от нее, не беги, дело сделано.

Нужно просто как-то жить дальше с этим не проходящим чувством вины. А еще повлется мысль: Варя действительно сопереживает. И сейчас, возможно, ее будет проще вывести на разговор – пока она на эмоциях. Хотя бы о том, что было на самом деле десять лет назад.

И наверное, потому я предлагаю, еще не до конца обдумав, насколько это правильно:

– Не хочешь съездить со мной?