Глава 18 Илиана

Спустя полчаса, мы въезжаем на подземную парковку высокого дома. Машина замедляется, свет фар отражается от идеально вычищенных бетонных стен. Пространство полностью закрытое и мне становится не по себе.

— Где мы? — спрашиваю, цепляясь пальцами за край сиденья.

— Почти у меня дома, — отзывается спокойно Тихомир.

Я сразу напрягаюсь. Все тело сжимается, как от холода.

— Я не пойду, — вжимаюсь в кресло, будто это может меня спасти.

Он бросает на меня недоуменный взгляд:

— Почему?

Молчу, кусая губы и качаю головой. Перед глазами мелькают картинки, как кадры кинохроники, которые вдалбливала в мою голову Алла Степановна, объясняя почему нельзя ходить домой к парням. Все, что угодно может произойти и помочь будет некому.

Тихомир хмурится. Его глаза подозрительно прищуриваются, как будто он пытается заглянуть мне в голову.

— Ты чего себе напридумывала?

— Ничего... — торопливо отвожу взгляд, но щеки предательски розовеют.

— Дома у меня ноут, с инфой по проекту, — раздраженно бросает он. — А не то, что ты успела нафантазировать.

— Я не... — пробую возразить, но это бесполезно.

— Да конечно, — отмахивается Тихир. — Я вижу тебя насквозь, Воробушек. Но ты не в моем вкусе. Поэтому расслабься и пошли. У меня мало времени.

Вроде и успокоил, а вроде и оскорбил. Как у него это получается?

Сжимаю зубы. Ничего не остается, кроме как подчиниться. Послушно следую за ним в лифт. Едем долго на самый верх. Двадцать пятый этаж. Стена у лифта прозрачная. Страшно смотреть в нее, дух захватывает, а сердце колотится, как сумасшедшее. Но от страха или близости Тихомира не понятно.

Тихомир открывает дверь своей квартиры и пропускает меня в перед. Осторожно переступаю порог и на мгновение застываю, боясь пошевелиться.

Просторная квартира. Светлая, с панорамными окнами в пол. Мягкие диваны, стены цвета топленого молока, стеклянный стол, огромный телевизор, и повсюду запах дорогой жизни. Картины на стенах. Я даже не понимаю, что на них изображено, но они явно дорогие.

Я стою в коридоре, не зная, что делать. Куда поставить обувь, которая совсем не вписывается в этот интерьер.

— Запоминай с первого раза, больше повторять не буду, — кидает Тихомир, проходя мимо. — Здесь ванная и туалет, — указывает на дверь из матового стекла. — Там кухня и гостиная, а за той дверью спальня, в которую тебе вход запрещен. Уяснила?

Киваю, как болванчик, но вряд ли запоминаю хоть что-то. Он уходит вглубь квартиры, а я оглядываюсь. Как будто попала в другую реальность. Все блестит, сверкает. Каждая деталь, как из глянцевого журнала.

— Ты один здесь живешь? — спрашиваю сдержанно, все же решаясь пойти за Тихомиром.

— Конечно один, — он снисходительно закатывает глаза. — Работать будешь здесь.

Проходит в гостиную, достает ноутбук, кладет его на стеклянный стол.

— Все файлы для проекта я уже закачал. Тема тоже там в файле. Если я получу за него отлично, то мы в расчете.

— А если нет? — спрашиваю почти шепотом.

Он оборачивается. Медленно подходит ко мне. Слишком близко. Его большой палец касается моих губ. Мягко очерчивает контур.

— Тогда мне все же придется придумать альтернативный вариант, — улыбается вкрадчиво и очень провокационно.

Я сглатываю. Нервы натянуты, как струны. Стараюсь не дрожать, но внутри все трясется. Не от страха. От чего-то порочного и запретного. По инерции облизываю пересохшие губы.

Он хрипло смеется:

— И опять все пошлые фантазии проступают на твоем лице.

Вспыхиваю от стыда и отворачиваюсь. Он все еще смеется и уходит в спальню, а я осторожно присаживаюсь на диван и открываю крышку ноутбука. Такой же дорогущий, как и все вокруг.

Открываю файл за файлом и пытаюсь сосредоточиться на проекте, но не получается. Тихомир выходит из комнаты с обнаженным торсом и проходит на кухню. Чем-то там гремит, что-то делает. Он постоянно попадает в поле зрения и отвлекает.

— Если хочешь есть, закажи себе что-нибудь, — кидает на стол планшет.

— Нет, спасибо, — цежу сквозь зубы и склоняюсь к экрану, прячась за волосами.

Горский наливает себе кофе, садится на диван напротив. Отпивает пару глотков, ставит кружку на подлокотник и прикрывает глаза. Он что, собрался за мной следить?

Время идет, а Тихомир не двигается. Только смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Или мне только кажется?

Я сама бросаю на него взгляды украдкой, но не решаюсь ничего спросить. В туалет хочется ужасно, но как представлю, что придется это делать в его квартире с почти прозрачной дверью, сразу становится не по себе. А еще перекусить было бы неплохо. Последний раз я ела еще утром в универе, а уже смеркается...

Вздыхаю и снова опускаю глаза к монитору. Изверг. Специально издевается надо мной. Чтоб ему бумерангом прилетело за все мои страдания.

На улице совсем темно. Смотрю на часы. Мне пора в общагу. Но Тихомир все еще спит. Или только делает вид и издевается надо мной?

Решаюсь. Отодвигаю ноутбук в сторону и осторожно встаю, стараясь ничего не задеть и не уронить. Сердце громко колотится, будто сейчас выскочит наружу.

— Тихомир, — зову я негромко, но он не отвечает. Даже не реагирует никак. Вот же гад!

Вздыхаю и, пересилив смущение, дотрагиваюсь до его плеча. Его кожа обжигающе горячая. Странно. Тревожно.

— Тихомир...

— М-м-м... Воробушек... — его голос звучит необычайно мягко и как-то странно. Такое ощущение, что он сейчас скажет что-то важное, но он молчит. А я, кажется, понимаю, что к чему.

По инерции прикладываю ладонь к его лбу и понимаю, что он слишком горячий. Мурашки страха мгновенно выступают на моей коже. Как же так? Надо что-то делать. Надо померить температуру. Срочно.

— Тихомир, — трясу его за плечо. — Просыпайся. Сейчас же.

— Не могу, — стонет он и морщится. — Башка трещит.

— Где у тебя градусник?

— У меня его нет. Я не болею никогда.

— Я так и поняла, — моя очередь закатывать глаза. — Уникальный экземпляр.

Сама не знаю, зачем это делаю. Просто... просто наклоняюсь и прижимаюсь губами к его лбу. Самый верный способ проверить температуру, когда нет градусника. Мы в интернате так делали. Теплый. Нет, очень горячий. Как будто горит изнутри. Я даже не дышу, инстинктивно впитывая это прикосновение.

— Ты промахнулась, — хриплый голос звучит ближе, чем должен.

Мои губы не двигаются, но в то же время почему-то соскальзывают со лба к его губам. Касание мимолетное, но оно обжигает сильнее любого жара. Секунда, две и между нами словно происходит взрыв. Меня откидывает взрывной волной. Я отскакиваю на безопасное расстояние, глаза расширяются от ужаса. Смотрю на Тихомира и прикладываю пальцы к своим губам. Они теперь тоже горят.