Глава 25

* * *

СОФИЯ

Мокрая от чуть стаявшего снега брусчатка обледенела, и если бы не мои сапожки с магической защитой от скольжения, ни один раз бы упала.

Мы стояли на перроне и наблюдали за тем, как одна интересная пара заходила в зимний экспресс.

Он – статный, благородный господин. Она словно только что распустившийся цветок, юная, нежная, очаровательная леди держалась за локоть благородного господина.

Он не отрывал от неё восхищённого взгляда, а она глядела на него с трепетом и неприкрытой любовью.

Что уж тут сказать, со стороны Даррен Ашер и София Тёрнер смотрелись очень красиво.

Я даже и не думала, что я вот такая… Как бы правильней сказать? Воздушная и очень нежная. На фоне Даррена смотрелась и вовсе как куколка, да ещё в красивой одёжке от меня глаз было не оторвать.

– Рен, ты уверен, что это сработает? Лжероберт не догадается? – задала, по сути, глупый вопрос. Нас никто не слышал, так как полог тишины, что поставил детектив, наружу не пропускал ни звука.

Если бы Рен не был уверен в своих действиях, то зачем ему рисковать и тратить массу сил на создание иллюзии меня и себя? Эти иллюзии были надеты на одну пару, которую срочно нашёл Ганс Рамински.

Прежде чем направиться на вокзал, мы заехали в местную ресторацию. Для вида заехали, мол, на дорожку выпить местного какао.

Ресторация была непростая. Здесь имелись закрытые кабинки, в одной из которой нас уже ждали.

Даррен ещё в замке связался с Гансом. Кратко изложил суть задачи и потребовал в срочном порядке найти подходящую по росту и комплекции пару, которая под видом меня и Рена готова прокатиться на зимнем экспрессе до столицы и обратно. А обратно уже в своём облике.

Из этой ресторации в нашем экипаже и отправились «Даррен и София», а мы, скрытые заклинанием невидимости следовали за ними. Точнее, следовал Ганс. Мы находились рядом, только об этом, кроме него больше никто не знал.

– Сработает. Не догадается, – ответил детектив, внимательно глядя совсем не на нашу пару, которая вот-вот скроется в вагоне, а на кого-то другого.

Перевела взгляд в ту сторону, куда смотрел Даррен и невольно вздрогнула.

За нами действительно следили.

Двое парней жуликоватого вида хоть и были хорошо одеты, всё равно не могли должным образом скрыть свою суть.

Их глаза, мимика, резкий смех – не нужно быть учёным, чтобы понять, перед тобой типы из маргинального общества.

Они дождались, когда зимний экспресс тронется и унесёт прочь из Грандара «Даррена и Софию».

Мы тоже этого момента дождались.

Парни рассмеялись, что-то друг другу сказали и вразвалочку отправились в сторону экипажа, ждущего их.

– Мы проследим за ними? – спросила Даррена.

– Нет смысла. Они вернутся в замок, – проговорил он задумчиво, провожая взглядом удаляющийся экипаж.

Потом будто опомнился. Взял меня за плечи, покрутил, улыбнулся мне и спросил:

– Не страшно?

Округлила глаза и произнесла:

– Мне? С тобой?

Потом мотнула головой и, расплывшись в проказливой улыбке, сказала:

– С тобой мне никто и ничто не страшно.

– Умница моя. Душа моя. Храбрая малышка, – произнёс он тёплым, мягким и ласковым голосом, словно укутывал в тепло своей души. Склонился и легонько коснулся губами уголка моих губ.

В животе запорхали бабочки, а сердце в груди взволнованно затрепетало. Щёки окрасил румянец, и я вновь немного засмущалась. Непривычно так. Но до чего же приятны ласки Даррена и его слова… «душа моя»… Ах…

Когда мы мчались в экипаже Ганса по дорогам Грандара, направляясь в его дом, солнце уже скрылось за горизонтом и сменилось алым маревом, окрасило снежные шапки гор в цвет пунша.

Мороз кусался, те, кто гулял и не озаботился магической защитой от холода, являл пощипанные морозом и ветром лица.

В просветах между редкими облаками на темнеющем небе рождались первые звёзды.

На улочках деревни уже горели газовые и магические фонари.

Атмосфера праздника ощущалась сильнее. Ведь до чудогодия рукой подать. Люди радовались последним дням уходящего года. Веселились. Вечерние часы казались какими-то волшебными, особенными.

Экипаж пронёсся по дорогам деревни и умчал нас за её пределы.

Дом господина Рамински находился в отдалении деревни.

Остановились мы у милого, уютного домика.

– Прошу вас, будьте моими гостями, – произнёс Ганс, первым покидая тепло экипажа. Резкий порыв ветра взмахнул полы его пальто.

Следом вышел Даррен и он помог мне выйти.

Дом Ганса мне понравился. Вызвал улыбку.

Истинный дом холостяка.

– Сердечное вам спасибо, господин Рамински, – сказала я. – Я ценю вашу заботу и помощь.

Даррен хмыкнул, а Ганс расплылся в хитрой улыбке, изобразил шутливый поклон и произнёс:

– Всегда к вашим услугам, леди Ашер.

Я хихикнула, потому что я ещё совсем не леди Ашер.

Взошли на крыльцо дома и вдруг мужчины стали серьёзными. Ганс кивнул другу, а Рен вдруг обнял меня, прижал к груди и прошептал:

– Будь умницей, Соня. Оставайся с Гансом и жди меня.

Я нахмурилась и подняла к Рену удивлённое лицо.

А он уже смотрел на друга и сказал ему:

– Пора. И запомни, Ганс, ты жизнью отвечаешь за Соню.

Не глядя больше мне в глаза, он выпустил меня из объятий и поспешил прочь.

Что?!

– Но ты сказал, что мы отправимся в замок вместе! – прокричала ему в спину. – Ре-е-эн!

Он остановился, обернулся и одними губами произнёс:

– Я скоро вернусь. Жди меня.

Запрыгнул в экипаж и отправился в неизвестном направлении.

Хотя, почему это в неизвестном?

Даррен Ашер направлялся в замок ста мечей.

Один.

«Без моей помощи тебе не справиться», – подумала решительно.

– Идёмте, леди, – произнёс Ганс и тронул меня за локоть. – Угощу вас чаем.

Хорошо, что наши вещи доставили в дом к Гансу.

У меня была одна настойка, которая отлично помогала при бессоннице. Ума не приложу, зачем брала её в поездку, так как бессонницей не страдала. Но сейчас я ей очень радовалась.

Нет-нет, вы не поняли, я не собираюсь спать. Просто три капли этой настойки вырубают на несколько часов. И она гарантирует отличный сон и отдых.

Гансу вреда не будет, а я избавлюсь от няньки. И тут же отправлюсь вслед за Дарреном! Одно плохо, он с лёгкостью создаст себе иллюзию, будет другое лицо, другой человек. А я вот не владею магией иллюзий. Но это не беда. Нас учили виртузному перевоплощению. Косметика, иная причёска могут сотворить чудеса и человек на себя не будет похож.

А ещё я знаю, как Даррен войдёт в замок.

И это будет не главный вход.

Я хорошо запомнила тот тайный ход, ведущий в подземелья. Главное потом оттуда выбраться и лабиринтами подняться в сам замок.

Но ничего, я справлюсь.

– С удовольствием выпью чаю. А вы составите мне компанию?

– С удовольствием, леди, – улыбнулся Ганс.

Когда мы вошли в дом и он помог мне снять пальто, вдруг сказал:

– Право слово, я думал, вы впадёте в истерику, тревогу и будете сетовать, что детектив на дело отправился один без вас. Вы меня приятно удивили.

Натянуто ему улыбнулась и сказала:

– Тревога есть, господин Рамински. Но я сдерживаю её. А истерикой я никак не помогу ни себе, ни Даррену. Покажите мне, куда выгрузили мой багаж? А потом я помогу вам с чаем… Вы позволите? Я делаю очень вкусный чай.

Он проводил меня до гостевой комнаты и сказал:

– Буду рад, если вы приготовите чай, потому что я обладаю поистине уникальным даром испортить даже самые лучшие продукты.

* * *

Дождалась, когда чай заварится, и разлила его по чашкам.

Обернулась, дабы убедиться, что Ганс в гостиной, а не за моей спиной и не смотрит на меня. Чуть подрагивающей рукой достала из кармана бутылёк. Зубами откупорила пробковую крышку.

Влила нужное количество капель сонного средства в чай и закрыла бутылёк. Быстро убрала настойку обратно в кармашек.

Вздохнула с огромным облегчением, что не была уличена за преступлением и уже с улыбкой поставила чашки, блюдца, молочник, сахар, розетку с вареньем и корзинку с печеньем на серебряный поднос.

Подхватила его и внесла в гостиную.

Господин Рамински забрал у меня поднос и поставил на столик между креслами.

– Когда я делаю чай, он так вкусно и ароматно у меня не пахнет, – засмеялся Ганс.

Мне стало чуточку неловко, что я обманываю хорошего человека, собираюсь его опоить и сбежать. А ведь Даррен доверил ему мою жизнь. И с него спрашивать будет.

Вот такая я не хорошая девочка.

Даррен, можно сказать, меня обманул. Ведь идти на дело мы собирались вместе! А он оставил меня под присмотром, а действовать решил один.

Он явно считает самым безопасным держать меня в стороне, чтобы я не рисковала собой и не подвергалась опасности. Да-да, всё так. Но я уверена, не будь я парой дракона, инстинкты защитника у него не проснулись бы и Даррен спокойно взял бы меня с собой.

А теперь ситуация другая, я для него теперь и жизнь, и свет, и он считает важным уберечь меня от всего мира.

Только я не согласна на золотую клетку.

Тот факт, что Даррен ни слова мне не сказал, а уже поставил перед фактом, что едет в замок один, огорчил меня. Огорчение зудело внутри, травило меня и заставляло одно небезызвестное шило в одном месте становиться ещё больше и толкало меня на подвиги.

С такими мыслями я прослушала всё, что говорил Ганс.

– София… София? – подвал он меня, очевидно, не в первый раз. – Вернитесь ко мне, София.

Я вежливо улыбнулась и прокашлялась.

– Простите, господин Рамински, я задумалась… О Даррене думала, – ответила мужчине. – Можете повторить, что вы сказали?

Он мягко и понимающе улыбнулся, кивнул и сказал:

– Не извиняйтесь. Ситуация располагает к задумчивости и тревожности. А говорил я о чае. Вы его очень вкусно заварили. Не подскажете, в чём секрет?

«В настойке, от которой вы скоро заснёте», – подумала про себя, и совесть тут же заскреблась, завозилась. Я дёрнула плечом, чтобы отмахнуться от неё.

Ответила, конечно, совсем другое:

– Не жалейте заварки, господин Рамински.

Он запрокинул голову и рассмеялся. Отсмеявшись, произнёс:

– Знаю, знаю эту шутку. Хорошо сказано, леди. Умно.

Ганс пил чай маленькими глоточками; я бросила взгляд на часы. Вскоре мужчина должен заснуть. Пока этого не произошло, взяла свою чашку и отпила немного. Если честно не пить, не есть не хотелось.

Я едва заставляла себя сидеть на месте ровно, не дёргаться. Хотя хотелось вскочить, быстро переодеться, собраться на дело и умчаться на помощь своему детективу!

И вот Ганс допил свой чай и вдруг он удивлённо на меня взглянул и широко зевнул. Я отставила чашку и уставилась на мужчину в ожидании. Его веки вот-вот должны налиться свинцом и…

– София? – нахмурился он и перевёл взгляд на пустую уже чашку.

Вскинул сердитый, точнее, безумно гневный взгляд на покрасневшую меня и прошипел:

– Что вы мне подлили-и-а-а-а-у-у-у…

На последнем слове он вновь широко зевнул, едва не вывихнув себе челюсть.

– Простите меня… Я просто должна Даррену помочь… – пискнула я, ощущая, что моё лицо уже не просто красное, а бордовое. – Вы просто заснёте… Хорошо выспитесь, а потом будет бодры и полны сил… Правда.

Ужасно, катастрофически ужасно себя чувствовала, но даже если вернуть всё назад, я бы снова так поступила, усыпила бы Ганса.

– Глупо, как же глупо вы поступили… – проговорил он, часто заморгал, пытаясь совладать с навалившей сонливостью и попытался встать с кресла, но не вышло.

Взмахнул пальцами, сделал пас, призывая магию, но магия его не слушалась, чему Ганс сильно удивился. Всё из-за того, что настойка туманила разум, действовала на весь организм, который легко отдавался во власть сна.

Взгляд его пасмурно-серых глаз напоследок одарил меня гневом, одновременно с печалью. А потом Ганс просто вырубился. Голова свесилась и с губ мужчины сорвался вздох. А затем последовал великанский храп.

Этого момента я и дожидалась.

Подошла к Гансу, устроила его голову на «ухо» кресла, потом взяла с софы плед и укрыла им мужчину.

– Простите… – повторила я и на этом муки совести были забыты. Я помчалась в комнату собираться на дело.