Глава 9.

Я насчитала пятнадцать человек, облаченных в стёганые доспехи и шапочки из металлической сетки. У каждого на поясе висела сабля, а за спиной лук и колчан со стрелами. Тот, что выглядел побогаче остальных, видимо, их предводитель, сейчас что-то говорил нашей настоятельнице. Он возбуждённо размахивал руками и, кажется, к чему-то её призывал, а она лишь степенно покачивала головой.

— А ты чего тут застыла? — вдруг раздался над моим ухом шепот Серафимы.

Я аж подпрыгнула от неожиданности, но от вскрика удержалась. Обнаружат меня, найдут и моего подопечного. У меня почему-то не было никаких сомнений, что воины сюда прибыли по его душу. А их количество говорило о том, что своего потеряшку они боятся, даже раненого.

— И где трава и мох, за которыми ты ходила? — знахарка смотрела на меня с подозрением. — И почему ты такая мокрая и грязная?

— Да, подожди ты про меня, Серафима, — ответила я раздраженно, — лучше скажи, что это за воины у ворот толпятся.

— Эти что ль? — махнула знахарка в сторону монастыря, будто здесь были ещё какие-то солдаты. — Эти беглого лиходея ищут. Говорят – очень опасный. Хитрый и сильный.

Тут Серафима сощурила глаза и вперилась в меня цепким взглядом.

— А ты его, случайно, не встречала? — поинтересовалась она.

— А если и встречала, то что с того? — ответила я вопросом.

— А то, что выдать его надо! Десятник сказывал, что он душегуб злостный. Что ежели объявится у нас, надо сразу доложить старосте. Уже чудо, что он тебя в живых оставил! — зачастила Серафима. — Пойдём, обмоешься, переоденешься, да расскажешь воинам, где ты его видела?

Серафима потянула меня к монастырю, но я уперлась.

— А ежели он не убивец и не лиходей?

— Как не лиходей? — не поняла знахарка.

— Да уж больно наряд на нём богатый, и доспехи. Я ни одного татя в подобном наряде не видывала. Сапоги на нём такие, что и самому князю не стыдно было надеть, — ответила я и добавила. — и ранен он сильно, ног не чует, с глазами беда. Я из болота его выловила. Чуть не утоп он там. Подозрительно всё это, по-моему.

— Ох, ты, батюшки! — Серафима прижала ладони к лицу и в смятении покачала головой.

— И ты молчишь! Веди меня к болезному! Как бы ему там не поплохело, пока мы тут с тобой лясы точим.

— И воинам ты его не выдашь? — уточнила я. Честно говоря, я была бы рада переложить сейчас свою заботу на Серафиму, так как совсем не знала, что мне делать с моей находкой. Нет, я знала, конечно, что не брошу человека в беде, но вот где его прятать, не представляла. В монастырский лазарет ведь теперь его не потащишь.

— Коли всё так, как ты говоришь, не выдам! — ответила знахарка и подтолкнула меня. — Веди уже.

С предельной осторожностью я довела её до кустов, в которых укрыла своего подопечного.

— Права ты, девонька, — проговорила Серафима, — не из простых твой утопленник. И, похоже, придётся нам с тобой потрудиться, чтобы поставить его на ноги.

Мужика била крупная дрожь, выглядел он сейчас гораздо хуже, чем, когда я уходила на разведку, но при этом нашёл в себе силы прохрипеть:

— Кого ты притащила с собой, ведьма?

— Помолчал бы ты, молодец, да силы поберёг! Почто спасительницу свою ведьмой обзываешь? — осадила его Серафима. — Она тебе жизнь спасла.

— Да, какая ж это жизнь? — сквозь стук зубов услышали мы. — Уж лучше сдохнуть!

С терпением у мужика была напряжёнка.

Серафима на этот выпад ничего не ответила. Впряглась в упряжку вместе со мной, и направила волокушу куда-то влево.

— В подвале схоронимся, — пояснила мне она.

Через некоторое время стало понятно, что на волокуше нам его по кустам не дотащить, да и от кольчуги не мешало бы избавиться – она добавляла веса. И чего я раньше об этом не подумала, волокла его в полном обмундировании. Сняла бы сразу, да притопила в болоте, никто бы и не нашёл. А теперь куда это всё припрятать, когда воины по лесу рыщут! Но Серафима быстро решила эту проблему. Размотала ветки, разбросала траву, а кольчугу, припрятала в дупло развесистого дуба.

Мы взвалили мужика на себя и двинулись дальше. Периодически Серафима возвращалась по нашим следам и маскировала их. Прямо тайный агент! Я злилась на себя, что мне этого в голову не пришло, когда я волокла мужика от болота. Оставалось надеяться, что на мои следы никто не обратит внимания.

Примерно через полчаса мы достигли левой стены монастыря. Была она вся заросшая, плюш почти до самого верха стелился на по камням, пахло сыростью, и тайного хода я нигде не видела.

Серафима раздвинула ветви, нажала на какой-то уступ и перед нами открылась хорошо замаскированная дверца.

Внутри было довольно просторно. В отличие от стены снаружи, здесь пахло камнем и сухим деревом, укреплявшим стены, на которых на некотором расстоянии друг от друга висели масляные лампы. Прямо, как в фильмах про Средневековье. Блин, о чём я думаю, я же уже несколько месяцев живу в самом настоящем средневековье. И наличие тайного хода в монастыре, да ещё такого обустроенного, не должно меня удивлять. Но меня всё ещё многое удивляло в этом моём новом месте жительства.

Мы вошли, и дверь за нами закрылась. Пройдя по длинному коридору, мы попали в большое светлое помещение, напоминавшее чем-то наш лазарет, только размерами поменьше. Здесь так же был запас трав, лежанки, стол, очаг и самое необходимое.

— Там в соседней клетушке есть горячая вода и чистое платье, — проговорила мне Серафима. — Иди, приведи себя в порядок, а то заболеешь, сляжешь, придётся и ещё тебя лечить. И бельё грязное там в лохани замочи, потом застираешь.

Я удивленно на знахарку посмотрела, а она спокойно добавила.

— Чего удивляешься? Тут моё жилище. Настоятельница мне этот подвал под мои нужды отдала ещё когда я только пришла в этот монастырь. Я здесь обустроила всё, как мне нужно, а воду горячую я всегда держу – люблю обмыться после тяжкого дня.

Точно, я же никогда не видела, чтобы Серафима шла ночевать в монастырь. Она словно появлялась ниоткуда, а потом исчезала в никуда. При этом, когда была нужна, всегда была рядом. Да, её подвал сейчас нам оказался прям в тему.

Я не стала ждать, когда знахарка начнёт на меня ругаться и скрылась в помещении, на которое она указала.