Глава 11.

Приготовив всё, что мне может понадобиться, я попросила Серафиму:

— Дай Демьяну своего сонного зелья да подержи голову, пока я раны очищать буду. Очень нужно, чтобы он не дёрнулся случайно.

Серафима кивнула, а мужик проворчал:

— Не надо зелья. Понимать хочу, что вы тут со мной делаете! И держать, потерплю сам. Не такую боль терпел и сейчас сдюжу.

— Не сможешь, — хмыкнула я, — непроизвольные движения от твоей воли не зависят. И отвар лишь притупит ощущения, ты не уснёшь, всё слышать будешь.

Последние слова были наглой ложью – от Серафиминого снотворного здоровые мужики начинали храпеть уже через несколько минут. Только Демьяну об этом знать не обязательно. Мне действительно было важно, чтобы он не дёргался.

— Ладно, давай своё пойло, — согласился наш пациент.

И Серафима ловко влила ему в рот нужную дозу снадобья. Через минуты три Демьян обмяк и громко захрапел. Блин, терпеть не могу храпящих мужиков. Чем бы его заткнуть. Ну, не могу я спокойно работать при таком шуме.

Тут Серафима легонько погладила по переносице, и Демьян задышал спокойно.

— Притомился, бедняжка, — пожалела знахарка мужика, — давно, видать, нормально не спал.

— Ну да, поспишь тут с такими-то ранами, — согласилась я и добавила. — Держи голову

И, вооружившись жутко неудобными щипчиками из кованого железа, принялась за работу. Решила начать с правого глаза, он выглядел хуже, чем левый: либо отек был сильнее, либо за глазным яблоком сформировалась гематома. Сначала аккуратно удалила щепы, которые лежали свободно сверху, а потом потянула за древко.

Демьян застонал.

Тут щипчики соскочили с обломка. Коротковат он был. Надо рану расширять.

Я мысленно обругала того, кто так неудачно эти дротики обломал. Причинять лишнюю боль мужику не хотелось. Я аккуратно растянула края раны щипцами и снова ухватилась за обломок. Потянула. И через несколько секунд держала в руках почти двухсантиметровую заостренную палочку. Из раны выделилась небольшое количество сукровицы. Но мне всё равно не нравилось, как выпирал правый глаз.

Ну, Господи, помоги мне. Если я права, то, сейчас такое явное выбухание должно уменьшится. Я взяла тонкую спицу и ввела в раневой ход, двигаясь строго по кости. Одно неверное движение — и я либо лишу его глаза окончательно, либо отправлю иглу в мозг.

— Что ты делаешь? — прошипела вдруг, молчавшая до этого Серафима. — Ты же его сейчас глаза лишишь!

— Типун тебе на язык, знахарка, — огрызнулась я. И без того сильно волновалась, а тут эта ещё шипит под руку. Но нужно её успокоить, иначе помогать не станет, и я спокойно проговорила.

— Лучше держи его крепче. Если я сейчас не выпущу жидкость, что за его глазом скопилась, то он и без моей помощи ослепнет уже к завтрашнему утру. А сейчас у него есть шанс, что зрение вернётся.

— Это ты как угадала? — уже более спокойным тоном поинтересовалась Серафима.

— Да, похоже, что дротик не задел его глаз, рана выше и направлена не так. Видимо, тот, кто наносил эти раны, не хотел лишить Демьяна зрения. Уж больно точны удары.

— Чудно как-то! — произнесла знахарка. — Изувечить хотели, всего избили, ножом истыкали, а зрение вдруг сохранили.

— Ну, возможно, и зрения лишить хотели, да только тот, кто приказал, и тот, кто исполнял, – разные люди. — ответила я, продолжая аккуратно продвигать спицу вглубь раны. —Исполнитель знал, что раны заживут, а вот зрение вернуть не получится, поэтому и нанёс ранения так ловко. Возможно, и побег для Демьяна именно он организовал. Только не учёл, что тот в болото провалится. Или до конца не уверен был, чью сторону принять. Положился на судьбу. Выживет Демьян – хорошо. Не выживет, всё останется, как есть.

— Да, права ты. Не простой наш Демьян мужик, совсем не простой. И не Демьян он вовсе. — подхватила мои размышления Серафима. — Но для нас пусть остаётся Демьяном. Вылечим его и отпустим на все четыре стороны. Пусть сам там со своими врагами разбирается.

Последние её слова я слушала уже вполуха, так как ощутила, как, преодолев небольшое сопротивление, спица провалилась в какую-то полость. Господи, помоги! Пусть это будет гематома. И тут из раны пошла густая тёмная кровь. Я слегка надавила на глаз и почувствовала, как давление начало спадать. Глазное яблоко медленно погружалось обратно в глазницу. Осталось задренировать и можно приступать к левому глазу.

Тут мужик дернулся и сквозь дрёму прорычал.

— Усыпили всё-таки, хитрые бабы!

Вот же силён. Серафиминого зелья обычно на несколько часов сна хватало, а этот и получаса по моим ощущениям не проспал.

— Признавайтесь, чего вы тут со мной творили!

Последние слова прозвучали уже не так грозно. И я ответила:

— Глаз твой правый спасали!

И уже хотела продолжить объяснения, как заметила, что мужик снова тихонечко засопел. Господи, пусть поспит ещё немного!

Блин, как жалко, что не придумали ещё шприцов! Сейчас бы полость промыть, а нечем. Я налила травяной отвар прям в рану и ввела тонкий жгут, пропитанный солевым раствором, в пространство за глазом.

Теперь можно приступать к левому глазу. Проделала снова всё то же, что и проделывала с правым: удалила щепки, промыла, аккуратно выдернула древко. Здесь оно было короче, примерно с сантиметр. И глаз просто припухший, не выбухает так сильно. Для верности проверила раневой канал, он не был велик, за глаз не уходил. Уже здорово. Мужик просто везунчик. Для верности задренировала и этот раневой канал. И наложила чистые повязки.

— Должен прозреть, когда отек с глаз спадёт, — ответила на вопросительный взгляд Серафимы.

Тут дверь в помещение открылась и в проёме показалась настоятельница.

— Так и знала, что вы тут! — гневно произнесла она. — Беглого лиходея прячете?