Глава 15.

— Не догонишь, не догонишь, — кричал Глеб, убегая с моей книгой в сад.

Я только присел за учёбу. Батюшка снова задал мне большой урок: карту всех русских княжеств выучить и всех, рядом расположенных государств, да с правителями. И не просто одних правителей запомнить, а ещё и жёнок ихних да детей, особливо старших сыновей.

— Это твои будущие друзья, Ярослав, али враги, — напутствовал меня отец. — А врагов, ровно, как и друзей надо знать в лицо и по имени-отчеству. Русских-то, конечно, объединить надобно! Было бы сильное государство, а так, пока мы сами по себе, любой нас поработить может.

На этих словах он обычно тяжко вздыхал и с надеждой смотрел на меня.

— Батюшка мой ещё хотел все княжества наши объединить, чтоб стали мы единою силою, да никто его не слушал. Тогда он и решил, что, хотя бы два самых крупных княжества дружить должны, и сговорился с князем Новгородским на брак между дочкой его единственной Екатериной и братом моим младшим Игорем с тем условием, что Игорь в Новгороде после смерти его княжить будет. А с нас клятву взял, что во всём друг другу помогать будем. Вот и живём мы с Игорем по батькиному завету в мире и согласии. И вы с Глебом так же жить должны и Ульянушке нашей защитниками быть.

Было мне в ту пору десять лет, и пять из них батюшка ежедневно проводил со мной подобные беседы. Сначала, когда только Глебка родился, я должен был быть его защитником, потом – другом и хорошим старшим братом. Теперь ещё забота об Ульяше добавилась. И если с Ульяшей возиться мне было в радость. То с Глебом общения нормального у нас не получалось. В свои семь лет он был задиристым, драчливым и вредным мальчишкой. Постоянно пакостил и сваливал вину на меня. Я был не раз за него порот, потому что старший.

Вот и сейчас, мне нужно было готовиться, ведь батюшка сказал, что проверит меня через два часа, а Глеб вырвал у меня из рук книжку и убежал с криком:

— Не догонишь!

Я бегу за ним, хочу догнать. Его кафтан мелькает между яблонь и слив. Мне почему-то тяжело дышать. В груди что-то булькает и свистит.

— Глеб, постой! — кричу я, но вместо крика получается хрип, слова застревают у меня в горле.

И тут меня обдает паром.

— Дыши, Демьян! Дыши! Вот так, глубже дыши! — раздаётся над ухом нежный девичий голос. Я где-то уже слышал этот голос, но не могу вспомнить, где. Открыть глаза и посмотреть на девчонку я тоже не могу, на лице у меня намотана повязка. Я не знаю, где я и что со мной, но послушно вдыхаю влажный горячий воздух.

— Дыши, милай, дыши! — второй голос не такой нежный, скрипучий старческий, но тоже добрый. — Сейчас мы с тобой настоечки выпьем, полегче сразу будет.

После настойки хочется кашлять. Кто-то поворачивает меня на живот и стучит по спине. Я откашливаюсь, и дышать действительно становится легче. Голова раскалывается. Я хочу сказать об этом тем женщинам, но совсем нет сил вымолвить хотя бы одно слово.

В меня снова вливают какое-то пойло, и сознание моё снова возвращает меня в прошлое.

***

— Почему я буду только посадником? — гневно кричит Глеб. — Я тоже хочу быть князем, как Ярослав!

Отец вот уже третий год занимается с нами двоими, хотя Глебу ученье даётся с трудом. Книги читать он не любит, над задачками по арифметике засыпает, а с уроков по ратному делу, которые нам даёт наш дядька воевода, просто старается сбежать. И за это тоже попадает мне.

— Ты должен помогать брату! — внушает мне батюшка. — Он – твоя правая рука. Твой самый верный друг!

«Да один такой друг и врагов не надо», — думаю я, но молчу.

Отец терпеть не может, когда ему возражают. Считает, что лишь его мнение единственно верное. И раз он решил, что мы с Глебом должны быть самыми лучшими друзьями, значит мне деваться не куда, а надо изображать братскую любовь. А вот Глеб с этим не очень заморачивался. Плевать ему было на то, что отец для нас всю жизнь нашу расписал заранее.

Вот и сейчас брат открыто возражал против воли батюшки.

— Я не согласен! — кричал он. — Я не хочу подчиняться во всём Ярославу! Почему я не могу наследовать дядюшкино княжество и самостоятельно в нём править? С какой стати я должен становиться слугой? Али я не такой же княжий сын, как и Ярик? Али ты любишь его больше, чем нас всех?

На этих словах Глеб даже ногой топнул.

— Ты ещё молод, — спокойно объясняет ему отец, — со временем ты поймёшь, почему так нужно. А теперь я расскажу вам, как правильно распоряжаться казной.

И всё! Меня бы за такое поведение уже выпороли, а Глебу всё сходит с рук. Я удивленно смотрю на отца. Но тот, не обращая на меня внимания, начинает рассказывать, из чего складывается казна. Объясняет нам про налоги и торговлю. Рисует схему торговых путей и задаёт решить к завтрашнему дню хитрую задачу.

— Как решишь, дашь мне списать, — говорит мне Глеб и убегает из горницы.

Вот, всегда так! И этот человек будет у меня посадником! Мне заранее жалко бедных новгородцев.

***

— Зачем ты мучаешь бедное создание?

Я в ужасе подбежал к брату и вырвал из его рук измученного котёнка.

Я и раньше замечал за братом жестокость по отношению к животным: то кошку беременную пнёт, то в собаку камень запустит, то палкой отлупит.

— Ну, не любит парень животных, — оправдывали его поведение родители, когда я им об этом рассказал. — Не все их любят так, как ты. А та собака, наверное, его укусить пыталась, вот он и отогнал её.

А сегодня Глеб собирался привязать котёнка к столбу и стал стрелять в него из лука, а, чтобы тот не мяукал, заткнул ему рот тряпкой.

— Что же ты за изверг, Глеб? — крикнул я и врезал ему между глаз.

Последнее время дрались мы с ним часто. Зачинщиком обычно был он, я лишь защищался, но сегодня не стерпел. Это ж ведь он и с человеком так же поступить может, как с этим котёнком. Надо с этим что-то делать! Если отец не может его перевоспитать, то этим займусь я на правах старшего брата!

Мы повалились с ним на землю и дубасили друг друга мёртвым боем.

— А ну, разошлись, — услышал я гневный голос отца, и тут же меня окатило ледяной водой.

***

— Его снова бъёт озноб! — сквозь туман услышал я скрипучий голос.

— Это хорошо, Серафима! — нежным перезвоном отозвался молодой голосок. — Его тело борется с болезнью! Дай ему малинового чая, а я укутаю его получше.

После горячего питья стало теплее. Я хотел ещё немного послушать перешёптывания моих незнакомок, особенно тот нежный девичий голосок, но снова провалился в сон.