Глава 22.

* Аглая *

— У нас здесь нет никакой княжны, паренёк. Ты ошибся, — послышался голос соседки.

Никто здесь, кроме семейства Груни, не знал мой титул, да и они узнали случайно, но я попросила их никому не рассказывать об этом. Не хотела сплетен. В моём нынешнем наряде признать во мне особу знатных кровей было бы сложно. Одета я была в тёмно-синее платье послушницы, на ногах поршни, на голове платок[10]. Очень неудобная одежда, по сравнению с современной. Футболки и джинсы мне нравились больше, но к ним возврата нет. Поэтому приходилось мириться. Этот наряд был по крайней мере лёгким. Я с ужасом думала, что когда-то мне придётся вернуться в мир и нацепить всё то, что лежало у меня сейчас в келье в сундуке. Тот нарядец точно лёгким не был[11].

 — А знахарка из монастыря, сказала, что она туту, — не сдавался хлопец.

— Ну, не знаю, чего тебе там знахарка набаяла, — ответила женщина, — а я у нас в Терновке отродясь ни одной княжны не видела.

— Но как же так-то? — прокричал в отчаянье мальчишка, в голосе его были слышны слёзы. Видно, уж очень я ему понадобилась, раз и в монастырь сбегал, и сюда примчался. Я подошла к калитке и уже хотела его позвать, но тут рядом со мной оказалась Марфа.

— Эй, парнишка, — крикнула она, — подь сюды!

Парнишка, увидев монашку, тут же припустил к нам и бухнулся перед Марфой на колени.

— Княжна, — возопил он срывающимся от еле сдерживаемых рыданий, — спаси мою мамку!

— А ну встань, встань сейчас же! И вопить переставай! — Марфа подняла мальчика на ноги и втянула нас с ним во двор. — Сказывай, кто тебя прислал и зачем княжну ищешь?

Мальчишка поднял на неё глаза и вдруг расплакался.

— Мамка у меня помирает, — сквозь рыдания прошептал он.

— Марфа! — вмешалась я. — Принеси ему воды и хлеба. А мы с тобой сейчас сядем вот тут, — я указала на лежавшее край сарая бревно, — ты успокоишься и всё подробно мне расскажешь.

— А ты что ли княжна? — настороженно глядя на меня и утирая глаза рукавом рубахи спросил мальчишка. — Не она? — он указал на приближающуюся к нам Марфу.

— Не она, — кивнула я, — но, давай, об этом больше никому не рассказывать? Здесь я не княжна, а лекарка. Так что попей водички, назови своё имя и рассказывай, что у вас там стряслось.

Пацан снова зашмыгал носом.

— Отставить слёзы! — строгим тоном скомандовала я. — Эдак, ты мамке своей не поможешь. Ну, как зовут тебя?

— Гринькой, — прошептал пацан, глубоко вздохнул и принялся жадно пить воду.

Напившись, он окинул меня внимательным взглядом, словно оценивал, можно ли мне доверять.

— Ну? — поторопила его я. Потому как если дело серьёзное, то нужно было уже собираться и бежать спасать бедную женщину.

— Молода ты больно для повитухи, — хмуро буркнул Гриня и засопел обиженно. — Не пойму, зачем тётка Авдотья за тобой послала.

— На она-то, наверное, знает, зачем! Сказывай уже, чего она мне велела передать! — нетерпеливо воскликнула я.

Но мальчишка будто бы меня не слыша, пробормотал:

— Сказывала она, что только ты помочь мамке сможешь.

— Ну?

Пацан снова внимательно на меня посмотрел, потом, видимо, решился и стал рассказывать:

— Она рожать вчера в ночь удумала. Папаня за тёткой Авдотьей сразу сбегал. Они маманю в бане устроили как полагается. А поутру папаня меня с сеновала стащил и за тобой отправил, велел наказать, что тётка Авдотья просила тебя о помощи. Это уж потом, прежде чем, бежать за тобой, я подслушал, как она папане говорила, что только ты сможешь нашей мамке помочь разродиться.

— А с чего ты взял, что мамка умирает? — уточнила я.

— Дык, чего ж ей помогать-то? Али она сама родить не может? — удивленно спросил пацан. — Меня-то ж родила как-то без твоей помощи, и Стешку потом с Васяткой. А тут помощь вдруг понадобилась ей! А эта Авдотья ещё и добавила после, а не то, грит, помрёт твоя жёнка. Вот! И я тут уж за тобой припустил.

И Гринька снова шмыгнул носом и спросил:

— Ну, что поможешь?

— Сейчас соберусь и пойдём, — ответила я и пошла в дом. Надо было ещё объяснить Груне, что делать с детьми и мужем сегодня-завтра. Бросать их совсем я не планировала, рассчитывала после того, как помогу Авдотье, вернуться в Терновку, только в монастырь ненадолго заскочу, Демьяна проведаю, и снова сюда. Если с детьми всё будет хорошо, то оставлю указания насчет Егора и окончательно вернусь в монастырь.

С такими планами я вышла через полчаса на дорогу в сторону Мшары. И тут меня словно что-то кольнуло. Де ла Тур то, наверное, всё ещё находился в Мшаре. Именно эту деревушку обозначил он, как своё место жительства. И ответ я ему так и не написала. Ну, ё-моё! Не хватало ещё с ним там встретится.