Глава 26.

* Аглая *

Марфа с тревогой посмотрела на меня, и мы ускорили шаг.

Наше монашеское одеяние защищало нас от многих неприятностей. Всё-таки невесты Господа вызывали в людях в этом мире уважение, но от отморозков спасти не могло, и мы это обе прекрасно понимали.

На счастье, уже показались ворота монастыря, оставалось каких-то двести метров, как я услышала гнусавый голос:

— Аглаюшка, милая, подожди! Куда же ты так торопишься.

Пришлось обернуться. Де ла Тур собственной персоной гарцевал на гнедой лошадке прямо позади нас.

Ну, что же, от судьбы не убежишь, если Боженька решил, что нам вот так суждено объясниться, то так тому и быть. Я, смиренно сложив ладошки, приготовилась к разговору. Марфа собралась было тактично отойти в сторонку, но я шепнула, чтобы не оставляла меня одну.

Де ла Тур тем временем спешился подбежал ко мне и хотел было обнять, но наткнувшись на мой холодный взгляд, опустил руки.

— Аглаюшка, что с тобой, любимая? Куда подевалась моя весёлая нежная девочка? — возопил он. — Что сотворили с моей ненаглядной невестой эти монастырские изверги!

На этот выпад я решила не отвечать. Увидев, что его спектакль особого эффекта на зрителей не произвел, француз кинулся мне в ноги и попытался обнять колени.

— Лоран, сейчас же поднимайся! — воскликнула я, уворачиваясь от его цепких ручонок и стараясь не дать ему до себя дотронуться. — Мы на святой земле, а ты творишь Бог знает что!

— Аглаюшка, поехали со мной! Поехали! Мы обвенчаемся, как и мечтали! И будем жить счастливо! — прохиндей сложил ладони в молельном жесте и смотрел на меня глазами кота Шрека. А я поражалась его наглости. Ведь если он здесь, да ещё и знает, как я сейчас выгляжу, значит там на дороге он нас всё же заметил, и слова Гринькины слышал.

Здесь в окрестностях был только один монастырь, наш, и в нём кроме меня больше княжон не было. Так что он отлично понял, что я – это я, а не кто-то другой. А, значит, знает, что я всё слышала, но делает вид, что ничего не случилось. Вот прохиндей. Ну, что же, тогда и я буду делать вид, что не знаю о его томной возлюбленной, на которой он обещал жениться, как только со мной разведётся. Но, как же мне его отшить так, чтобы наверняка. Почему-то мне казалось, что просто слов «прошла любовь, завяли помидоры» тут будет недостаточно.

И тут мне в голову пришла замечательная мысль! Я скосила глаза на Марфу, та стояла, опустив глаза в пол, и шевелила губами. Видимо, молилась. Для нее то, бедняжки, вся эта ситуация и так греховная, непотребная, я сейчас собираюсь её ещё больше усугубить. Мысленно попросив у Марфы прощения и пожелав себе удачи, я как можно более постным и благостным голосом произнесла:

— Прости, друг мой, но я стать женою твоей не смогу!

— Как не сможешь? — взвизгнул де ла Тур, перебив меня. — У меня уже всё готово. В Мещерске нас ждёт святой отец, который просто мечтает соединить два любящих сердца! И ты станешь моей женой, как и мечтала.

Он всё также держал на лице маску влюблённого, но в голосе слышалось раздражение, а в глазах томное выражение перебивали злые искры. Ничего, перебесишься. Может, найдёшь себе со временем другую жертву. А Аглаи тебе точно не видать, как своих ушей. Потому что я не она.

— Божья невеста не может стать ничьей женой, — так же постно произнесла я и возвела глаза к небу, — мне в монастыре было озарение, Лоран. Душа моя очистилась от всех людских страстей. И я приняла постриг! Теперь я монахиня Параскева.

На лице француза застыло изумлённо-злобное выражение. Он открыл рот, но видимо слов не нашлось, и он так и застыл, нелепо выпучив глаза.

Вот так! Получи фашист гранату. Теперь ты точно от меня отстанешь.

— Ты приняла постриг? — наконец ожил он.

— Да! — кивнула я, а сама скосила глаза на Марфу. Та тоже изумленно смотрела на меня.

Только бы она сейчас не проболталась. Но, слава Богу, Марфа молчала.

— И что же теперь делать? — де ла Тур сдаваться, видимо, не привык.

Ведь он столько времени Аглаю окучивал. Всё уже было на мази. А тут такой облом.

— Это можно как-то отменить?

— Лоран, клятвы Богу отменить нельзя, — терпеливо, как маленькому, начала объяснять я ему. — И потом, ты не представляешь, какое это счастье – служить Господу. Сливаться с ним всем сердцем в молитве, благостно плакать, выполняя самую тяжёлую работу во славу его!

Меня несло. Марфа всё так же молчала, но с укором глядела на меня. Господи, пуская молчит. Потом я найду, что сказать в своё оправдание, и ложь свою отмолю. Но сейчас пусть молчит. Я с немой просьбой ответила на её укоряющий взгляд.

Тут де ла Тур тоже вспомнил, что мы с ним не одни. Он повернулся к Марфе и спросил:

— Достопочтимая сестра, скажи правду ли говорит княжна Аглая?

Марфа в смятении посмотрела на меня и уже приготовилась отвечать, как из кустов выскочило несколько воинов.

— Смотрите, братцы! — воскликнул один из них. — Похоже, это наш лиходей!

И он тыкнул пальцем в де ла Тура.

— Да, наш вроде покрупнее был, а этот какой-то хилый! — произнёс другой.

— Да не, говорю, похож! — огрызнулся первый и скомандовал. — Крутите его! А там князь сам разберётся!

И вмазал де ла Туру леща.

— Будешь знать, как бегать от нас!

— Что вы себе позволяете! — завопил француз. — Я иностранец! Я буду жаловаться нашему послу!

Но его никто не слушал. Молодцы навалились на него, и не прошло и нескольких минут, как наш красавчик был связан, а рот ему заткнули кляпом.

— Этот лиходей не причинил вам вреда, сёстры? — обратился к нам один из воинов.

— Не успел, — ответила я, — вы быстро подоспели.

А Марфа лишь коротко кивнула.

— А давайте, мы вас до монастыря проводим, — улыбнулся тот же воин. — Чтобы к вам ещё кто не привязался?

— Мы благодарны тебе за заботу, воин, но до ворот уже не далеко. Мы как-нибудь сами дойдём! — постаралась я вежливо отделаться от сопровождающих.

Я нисколько не сомневалась, что искали они Демьяна, и поэтому хватали всех подряд, кто хоть мало-мальски подходил под описание.

— Пойдём, Прошка, — крикнул воин, что был у них за главного, — сёстры дойдут сами. А нам ещё этого в лагерь тащить.

Де ла Тур что-то мычал и кивал в мою сторону. Наверное, пытался донести им, что я могу подтвердить его личность. Но это в мои планы не входило. Пусть его там немножко помурыжат. Будет знать, как мозги пудрить честным девушкам.

Кивнув воинам на прощание, я поспешила в монастырь. Мне очень нужно было убедиться, что Демьян в безопасности.