Глава 31.

* Аглая *

Два последа уже отошли, а третий как-то задерживался, хотя прошло уже более тридцати минут. Авдотья тоже это заметила и с тревогой посматривала на меня.

— Марфа, а дай-ка Стешеньке Серафиминого снотворного, — тихо попросила я свою подружайку.

Монашка посмотрела на меня внимательно, но спрашивать ничего не стала. Я же решила никого не пугать.

— Стеша, я сейчас тебя осмотрю напоследок, и будем в дом перебираться, — сказала я и приступила к осмотру.

Для начала я помассировала бабенке живот. Ничего не произошло. Но я и ничего уже не ожидала. Похоже, у Стеши приращение плаценты. Как ни крути, а нужно делать внутренний осмотр. К этому моменту Серафимино средство уже начало действовать, и Стеша, глубоко вздохнув, наконец, заснула.

Как я и думала, третья плацента у стеши оказалась сращенной со стенкой матки, но к моей удаче, совсем рыхло, и мне удалось осторожно её отделить. В голове уже сложился дальнейший план действий. После того, как женщину обмыли и переодели, я осторожно напоила её специальным отваром и попросила позвать её мужа. Не в бане же нам ночевать.

— Марфа, мы останемся здесь на ночь, — сообщила я монашке, когда мы удобно устроили Стешу на полатях, а Стешин муж побежал по соседям, искать ещё две люльки.

Притихшие Стешины сестры сидели на лавке с младенцами на руках.

— А ты, княжна, и правда умелая, — проговорила Луша. — Гляди-ка, и детки живые все трое, и Стешка вроде пока помирать не собирается. Сейчас выспится, а завтра начнётся у неё круговерть. С тремя-то. Это не с одним! Да, Дунька? Помнишь, как ты со своими погодками мучилась? А у Стешке сразу с тремя пластаться придётся.

— Да, — подхватила Дунька, — Это ж надо! Вот сеструха устроила себе весёлую жизнь. Не могла одним разродиться, как все нормальные бабы!?

— Ты же сама про вашу бабку рассказывала, — проговорила я, — про ту, у которой тройня была. Так вот ваша Стеша в неё уродилась. Иногда такие вещи передаются по наследству.

И с усмешкой добавила:

— У вас обеих тоже может ещё по тройне родиться! Вы ещё совсем не старые, ещё не по одной тройне родить сможете.

— Типун тебе на язык, княжна! — воскликнула Луша и перекрестилась. — Не дай Бог, такого счастья! У нас с Дунькой уже у каждой по шестеро детишек имеется. Куды нам ещё по тройне.

Я посмотрела на Лушу, было ей на вид не больше тридцати лет. Молодая ещё, но взгляд потухший, угрюмый, между бровей залегла тревожная складка. Руки жилистые, ногти обломаны, походка тяжёлая, как у старухи. И уже рожала шесть раз, или больше, она ведь рассказала только о живых детях, а там, может, и не выживал кто. Жизнь в этом мире у женщин – не сахар.

Я подумала о том, что меня ждёт, если будущей весной я выйду замуж за того мужика, которого мне присмотрели родители. Блин, да ничего хорошего меня не ждёт. Буду также, как и эти бедные женщины постоянно рожать да хозяйством заниматься.

Ладно, об этом подумаю после, сейчас нужно приготовиться к ночи. Мы с Марфой заварили разных отваров для Стеши и устроились рядом на лавках. Авдотью назначили дежурной по детям, так как молока у Стеши пока не было, а детишек нужно было и покормить, и перепеленать. Стешин муж, конечно, рвался помогать, но ему завтра нужно было рано вставать на покос да и всё нехитрое хозяйство теперь тоже было на нём. Навряд ли у сама Стеша завтра сможет со всем справиться. Хорошо, если бог даст, и ночь переживем без приключений.

Бог не дал. Ближе к полуночи Стеша заметалась в горячке. И детки оказались беспокойными. Орали каждые полчаса. Марфа с Авдотьей метались между ними, а я только успевала менять прохладную тряпицу на Стешиной голове, да обтирать её уксусом. Но жар не спадал. Я молилась, чтобы у неё не развился сепсис. Из истории медицины, я помнила, что родовая горячка в средние века уводила из жизни многих женщин.

К утру Стеша затихла, задышала ровнее. Похоже, температура начала спадать. И я с удвоенной силой продолжила вливать в неё всякие укрепляющие и противовоспалительные отвары и настои. Ближе к полудню, когда Марфа и Авдотья, утомлённые бессонной ночью, дремали на лавке, прислонившись друг к другу, а сытые детки, спали в своих люльках, Стеша, наконец, открыла глаза и прошептала:

— Дети?

— Спят, — ответила я, — все живы!

И Стеша тихо заплакала.

— Спасибо тебе, княжна!

Я снова напоила её лекарствами, дала немного покушать, и она спокойно уснула. Температура у неё больше не поднималась.

А назавтра Стеша смогла подняться с кровати. На помощь к ней пришли сёстры. И мы с Марфой отправились в монастырь.

Сегодня-то мне ничто не помешает увидеться с Демьяном. Несмотря на то, что я ощущала дикую усталость, и меня немного потрясывало после трёх бессонных ночей, я решила во чтобы-то ни стало сегодня сама осмотреть мужчину. Ведь прошло уже больше двух недель, пора уже было снимать повязки. Отек с глаз уже, наверняка, сошёл, раны тоже должны были зажить, и Демьян сможет видеть, как раньше.

Эти мысли придавали мне сил. В лёгком возбуждении я влетела в Серафимину обитель. Демьян сидел на лавке, а знахарка осторожно снимала повязку с глаз.

— Все раны затянулись, — обратилась она ко мне, — очи я промывала, как мы с тобой обговаривали. Вот хочу сейчас посмотреть, может уже и не надо больше повязки накладывать. Давеча уже почти хорошо всё было.

— Это замечательно, — отозвалась я и обратилась к мужчине. — Здравствуй, Демьян, как ты себя чувствуешь?

— И тебе здравствуй, Аглая, — с улыбкой ответил мужчина, — давненько тебя не было. Всех вылечить смогла?

— Да, все, с Божьей помощью, выздоровели, — проговорила я, помогая Серафиме распутать последние бинты.

— Я вижу свет! — воскликнул Демьян, открывая глаза.

И тут у меня резко закружилась голова. Перед глазами потемнело, и я потеряла сознание.