Глава 34.

* Ярослав *

Следующие дни мне помнились смутно. Были они похожи друг на друга, как родные братья.

С утра меня под охраной водили в кусты. Потом кормили пустой похлёбкой. А ближе к полудню ко мне приходил Глеб. Чем он занимался до этого времени, я не знал, спал, наверное, или по девкам мотался. Он у нас был знатный ходок. И, что странно, его слава коснулась и меня.

В народе баяли, будто бы вместе совершали подвиги в любовных делах. Хотя я к делам Глеба не имел никакого отношения. И девицы, которые интересовали братца, меня совсем не прельщали. Нет, монахом я, конечно, не был. Но предпочитал постоянные связи случайным знакомствам. Поэтому была у меня для утехи одна вдовая купчиха, навещал я её не часто, но регулярно. И нах обоих всё устраивало. Тем более, что для неё родственники собирались найти нового мужа, да и у меня уже была сговорённая невеста. А вот Глеб особо не заморачивался, девиц менял со скоростью летящей стрелы. Мне, кажется, он и сам не знал, сколько их уже перебывало в его постели.

Ну, в общем, шлялся он где-то до полудня, а всё остальное время до вечера он посвящал мне.

Присаживался рядом и разглагольствовал о том, как сильно меня ненавидел. Обиды все мне свои детские рассказывал. Ну, и ножиком тыкал в разные части моего тела, ковырял меня с милой такой, грустной улыбкой, будто он не хотел, а его принуждают мне больно делать.

— Вот почему ты родился раньше меня? — в какой-то из дней спросил он. — Это ведь я по праву должен был быть старшим сыном. Но нет! Ты первый пролез, оттолкнул меня и пролез! Моё место занял! Ты это понимаешь?

Как я его оттолкнул? Где? Мы же даже не из двойни, чтобы предъявлять мне такое обвинение. Ну, и потом я родителей не просил меня рожать. Если бы суждено было первым родится Глебу, то он бы и родился, но родился я. Значит судьба такая!

Я попытался это до Глеба донести, но он заткнул мне рот кляпом и так сильно саданул кулаком под дых, что я едва не выпал из боевого транса. Удерживать это состояние мне и так с каждым днём давалось всё сложнее.

В один из дней братец развел костёр, сидел такой задумчивый, веточкой в огне ковырялся, а потом вдруг подскочил ко мне и зашипел:

— Это ты виноват, что батюшка с матушкой померли! Ты! Никогда тебя не прощу?

Тут я не удержался и задал тот вопрос, который тревожил меня всё это время:

— А не ты ли братец, их на тот свет отправиться помог?

А Глеб глаза как выпучит на меня, и расхохотался безумным смехом, а когда немного успокоился, снова зашипел:

— Нет, это ты! Я сам видел, как ты им в графин яд подсыпал! Я хотел им крикнуть, чтобы они не пили, но ты мне помешал, рот заткнул. И тогда бедные батюшка с матушкой…

Он вполне искренне разрыдался, при этом опалил мне пламенем руки.

Я не удержался, застонал, а он тут же успокоился, посмотрел на меня с прищуром, который делал его очень похожим на нашего батюшку и проговорил:

— Что больно? Больно! Но ты же терпеливый! Ничего, скоро ты у меня вопить будешь!

Каждый вечер у нас заканчивался этими словами. Зачем-то ему требовалось, чтобы я сорвался. Хотя ясно зачем, боевой транс никогда ему не давался. Наверное, самоутвердиться хотел. А я хотел, чтобы это всё быстрее закончилось.

Нет, о смерти я не молил, как бы я смог? Ведь тогда с Глебом останутся наши младшие, и не известно, какие у этого безумца насчет них планы. Да и княжество на него оставлять нельзя, он же всё в упадок приведёт. Хотя, если им кто-то руководит, то княжить в полную силу ему не дадут: будет пешкой в чужих руках. Только вот людям от этого всё равно добра не будет. Никогда чужаки-захватчики не радели о подданных завоёванных княжеств.

Я молил о побеге, но надежды на него с каждым днём таяли.

В одну из кормёжек я попытался поговорить с одним из воёв. Этот вой показался мне более мягким, что ли, чем остальные.

— То, что рассказал вам обо мне княжич, не правда, — тихо проговорил я, когда он принёс мне похлёбку.

Парень не ответил.

— Я княжич Ярослав, а не преступник, — сделал я ещё одну попытку, — а Глеб брат мой, хитростью меня полонил.

Парень улыбнулся, поднёс к моим губам чашку и…ничего не сказал.

Он что? Немой? Или глухой?

Я стал приглядываться с остальным. Господи! Дай знак! Кто их них сможет мне помочь? Но никто из этих дружинников не внушал мне доверия. Были они все угрюмы, молчаливы, смотрели злобно, даже между собой практически не общались. Интересно где их Глеб набрал. Не может быть, чтобы в нашем княжестве жили такие люди.

Вечером того же дня Глеб избил меня палкой и переломал пальцы на стопах.

Теперь побег откладывался на неопределённое время. В таком состоянии я далеко уйти не смогу.

Это была моя последняя мысль, перед тем, как потерять сознание.