Глава 36.

* Ярослав *

Следующий день в лагере начался с суматохи. Глеб со своих гуляний вернулся раньше времени, обнаружил полупьяненьких до конца не проспавшихся дружинников и начал орать:

— Вы что ту натворили! Нажрались, как свиньи, и дрыхнут! Я же с вас со всех сейчас шкуру спущу! Вы же могли преступника упустить!

И как замахнётся плетью на того, кто среди этой новой дружины вроде как за главного считался. А тот плеть-то перехватил, прямо в глаза ему посмотрел и жёстко произнёс:

— Но не упустили ведь, княжич!

Глеб от такой наглости аж рот открыл от удивления. Мне было это хорошо видно, так как стояли они недалеко от меня. Вот Глебушка глазками захлопал, а его вой уже почти ласково произнёс:

— Не упустили! Так что ты плёточку-то свою попридержи-попридержи, а то как бы чего дурного не случилось.

Это что? Он сейчас угрожает моему брату? Интересные у них отношения. Разобраться бы во всём, да как? Одна надежда на воеводу. Вон он, кстати, как раз выбрался из шалаша, немного размялся и направился к Глебу.

— Чего шумишь уже с утра, Глеб Романович? — спросил он после положенных поклонов и приветствий. — У робят праздник был, ну выпили оне чутка лишнего.

На этих словах лицо главаря скривилось, и он бросил на воеводу презрительно-предупреждающий взгляд. Но Кузьма Трофимович не обратил на него никакого внимания, он спокойно продолжил говорить:

— Ничего ведь плохого не случилось! И потом, я ж здесь был! Стерёг пленника твоего всю ноченьку, лишь к утру слегка прикимарил, когда охранники проснулись.

Глеб, не ожидавший увидеть здесь воеводу, не сразу совладал со своим лицом и даже, кажется не совсем понял то, о чём ему толковал Кузьма Трофимович.

— А ты что тут делаешь? — гневно крикнул он, с опаской поглядывая в мою сторону. — Разве не приказал я тебе дядьку моего в Володимир сопровождать?

Потом, похоже, слава воеводы всё-таки до него дошли, потому он цепко уставился на воеводу, видимо, пытаясь понять, в чём подвох. Не мог же Кузьма меня не узнать. Но воевода невозмутимо ответил:

— Дык дядька твой, Игорь Всеволодович, прислал меня проверить, не снялись ли вы с места, чтобы вместе в Володимир отправится. Сказал, вдвоём-то вам безопаснее будет. Сам двинулся по-тихоньку, а меня к тебе направил.

Молодец, не стал говорить, что дядька лагерь у границы разбил. Пусть Глеб думает, что всё идёт по его плану. А воевода продолжал.

— Ну я вот сюда, значит, вчера добрался, а тебя нету. У робят гулянье. Ч с ними-то немного погулевал, и оне рассказали мне про убивца-лазутчика. Это ж надо, какой мерзавец! Значит, он прямо тут в лагере нашего Ярослава Романовича-то порешил?

Глеб неуверенно кивнул. Видно было, что он не совсем доверяет воеводе. Но тот спокойно гнул свою линию:

— А как похож-то. Ни за чтоб не догадался, что это не Ярослав, коли бы не знал. Вот вороги наши до чего ловкие! И что? Так и не признался он тебе, куды тело старшего княжича спрятал?

Глеб немного расслабился, отрицательно покачал головой и ответил:

— Не признается, гад! Уж который день пытаю, а он всё молчит! Может ты мне поможешь!

И премерзко улыбнулся.

Проверяет, паршивец. Уже, небось, придумал новое истязание для меня, вот его и поручит воеводе. На лице Кузьмы Трофимовича ни один мускул не дрогнул:

— Отчего ж не помочь, помогу, — ответил он.

— Добро, воевода, — Глеб слегка стукнул Кузьму по плечу, — тогда я сейчас немного передохну после ночи, и приступим. Ты же пока с воями позанимайся, а то распустились они совсем!

И бросив неприязненный взгляд на своих приспешников, брат скрылся в своём шатре.

А я стал наблюдать за занятиями воёв. Кузьма Трофимович сначала погонял их вокруг лагеря, потом провёл тренировку на силу и выносливость. Эти упражнения он заставлял нас с Глебом делать каждый день, когда обучал ратному делу. Сейчас же он затеял их не спроста, выяснял, видимо, на что способны эти люди. Надо сказать, что многие из них были хорошо подготовлены и занимались с явным удовольствием. На боевых игрищах они так увлеклись, радовались победам, подначивали друг друга и были совсем не похожи на себя тех, какими они казались мне в эти дни. Умеет всё-таки воевода подобрать ключик к людям.

Лишь главный их в занятиях участия не принимал, сидел поодаль у костра и что-то вырезал ножичком из дерева. Изредка он поглядывал на своих воёв с какой-то смесью гордости и недовольства. Он был совсем не похож на всех них, с очень бледной кожей, совершенно белыми волосами и прозрачными, как у рыбы глазами, он чем-то напоминал викинга, хотя и был одет в наши одежды, и в речь его была чистой. Откуда он такой взялся, оставалось только гадать. Но, видно, было, что вои его уважают, а некоторые даже боятся.

Я почувствовал досаду на себя, что не особо прислушивался к тому, о чём они разговаривают, может выведал бы что-то полезной. Да хоть имена ихние узнал бы, и то хорошо. Можно было бы потом, когда освобожусь, подробнее выведать о них у наших дознавателей и лазутчиков. Не мог же никто во всём княжестве не знать о таком славном отряде.

Пока я размышлял о своём. В лагере снова что-то поменялось. Ага.

Воины образовали круг, а в этом круге воевода сцепился с их главарём. Интересно, кто был инициатором боя? Что-то мне подсказывало, что это «викинг» предложил нашему воеводе, померятся силами. Видно, задело его, что вои так охотно подчинились Кузьме.

— Так его, так! Вали, подсекай! — слышалось со всех сторон.

Кого вали? Кого подсекай? Противники пока просто стояли, упершись мощными руками в плечи друг друга, голова к голове, и ни один из них не мог сдвинуть другого с места.

Достойный бой великих воинов. За те несколько минут, что я наблюдал за ними, ничего ровным счётом не поменялось. Они всё так же стояли на своих местах.

Тут полог отцовского шатра откинулся и на поляне появился Глеб.